Схожесть непохожих.

– Где он? Где этот гребаный мудак?! Позови его сюда, я ему лично морду набью! – орет Эггси, с трудом стараясь сидеть ровно. На месте его удерживает только то, что ему зашивают рану. Глупо как-то получилось – всего лишь вертикальный порез от плеча до локтя, но глубокий, сука, из него крови несколько пинт вытекло! – Эггси, успокойся, – в голосе Мерлина превалирует усталость, но нотки раздражения различаются без труда. Возможно, потому что координатор уже не первый раз повторяет эту фразу, но с каждым разом Эггси все больше хочется швырнуть в него подушку, стальной поднос с медицинскими инструментами, да хоть бы и саму медсестру! Как тут успокоиться, когда хуй знает, что сейчас с Гарри?! Он не любит боль от проколов кожи иглой, но сейчас их просто не чувствует, его сознанием управляет бушующий в крови адреналин. – Он стажер, имей снисхождение. – Снисхождение? – он бьет кулаком левой руки по кровати, игнорирует укоризненный взгляд медсестры и рычит: – Да какое он имеет право лезть в мою жизнь?! – А что мы должны были подумать? Труп с изуродованным лицом в твоем костюме, к тому же с таким же цветом волос. Где были твои очки? Или хотя бы часы? Почему твой костюм был на другом человеке? – Мерлин нисколько не поддается на провокации и строго смотрит на парня. – Оуэн, прекратите орать и объяснитесь. – Это был мой единственный шанс сбежать, – Эггси пожимает плечами и получает очередной недовольный вздох медсестры, – очки и часы пострадали при взрыве. Я потом все напишу в отчете! – И после этого ты удивлен, что тебя посчитали мертвым, найдя труп, имеющий сходные с твоими черты и одетый в уникальный костюм Кингсмен? – Мерлин устало трет переносицу и присаживается на край стола. Он делает несколько пометок у себя в планшете и, вообще, говорит как бы невзначай, от чего раздражение Эггси только растет. – Анализ крови бы сделали, тест ДНК провели! – огрызается Гэри, снова погружаясь в пучину эмоций. – Нахуя надо было сразу Гарри звонить?! Разобраться не могли сначала? – Ему сообщил твой напарник. Эггси, и прежде, чем ты начнешь снова орать, вспомни, что все совершают ошибки. Ты провалил последнее задание при обучении, и Галахад тоже не раз ошибался… – Ну, и где сейчас Галахад?! Где он, мать твою?! – Эггси не выдерживает и снова кричит. Да, Мерлин прав, все совершают ошибки, но тех, кто причиняет боль его Гарри, парень готов разорвать собственными руками. Перегрызть шею, вырвать позвоночник... Координатор очень правильно изолировал его напарника. Этот парень типа Руфуса – тот тоже заботился о себе больше, чем о других. Не струсь он тогда, и Эггси бы не пришлось идти на такие радикальные меры. Но это Гэри готов был ему простить, он готов был простить все, кроме этого звонка Галахаду. Кто его за язык тянул? Не разобравшись, не убедившись. И даже если бы это было правдой, Мерлин повел бы себя корректней, сказал бы лично и удержал от глупостей, если нужно. Парень сцепляет зубы и мысленно стонет. Господи, каково ему было узнать, что Эггси тоже погиб. Мало ему вины за смерть Ли Анвина, за трупы в церкви? Он же будет обвинять себя снова! – Мы не можем его найти второй день, дом закрыт, очки и другие передатчики отключены. Даже те, о которых он не должен был знать, – неохотно признает Мерлин. – Но он очень сильный, Эггси, не волнуйся за него. – Сильный, – соглашается парень. Конечно, его Гарри безумно силен, если его не сломала даже резня в церкви. Для остальных он – скала, язвительный безупречный джентльмен, и только Эггси знает, насколько глубоко его можно ранить. Он никому это не покажет. Даже сам он не уверен, что Гарри Харт подпустил его настолько близко, позволил видеть картину целиком. – Мне нужно идти. – Я не собираюсь тебя задерживать, отчет сдашь позже. А если перестанешь вертеться, тебя зашьют гораздо быстрее, – Мерлин встает и оборачивается в дверях, – не ищи Седрика. Тебе нужно успокоиться. – Да нахуй, – вяло соглашается Эггси, глядя на удаляющуюся фигуру. На смену выбросу адреналина приходит эмоциональный откат, усиленный усталостью и отсутствием сна почти двое суток. Сейчас его эмоций не хватает на гнев – только на беспокойство о наставнике. То, что Гарри не могут найти второй день, вызывало в Эггси неконтролируемые истерические всплески. Его внутренности словно наматывали на какую-то средневековую адскую машину пыток. Конечно, Галахад мог просто оказаться дома. Забаррикадировался, оборвал все контакты с внешним миром и пьет по-черному, но что-то подсказывает Гэри, что для его наставника это слишком мелко. Тот мог показушничать, троллить, нарываться, мог быть язвительным снобом, но, в конце концов, любые его слова и действия и правда имели грандиозный размах. Чувство потери любимого человека было знакомо ему самому – он полдня думал, что Гарри мертв. Только теперь было все сложнее. Когда любишь безответно и не знаешь, как это быть рядом, касаться, обладать – это совсем иное чувство, отличное от того, что он ощущает сейчас. Тогда он смог двигаться и говорить, завалить себя работой, заставить сознание отвлечься от тупой боли в груди. Что было бы, погибни Галахад сегодня? Лавина эмоций, которая сминала бы всего его, от сознания до тела. Смог бы он это пережить? И если смог бы, то как? Если быть с собой до конца откровенным, Гэри не хочется об этом задумываться. Представлять это – чистый мазохизм, а к этому он относится с долей пренебрежения. Хотя если Гарри захочет попробовать БДСМ, он не откажется. Похоже, ему нравится все, что с ним может сделать этот мужчина… Лишь бы с ним было все в порядке. Плевать на все ссоры, на всяких Эбби, важнее всего, чтобы с Гарри было все хорошо. Медсестра заканчивает со швами, закрывает все повязкой, и Эггси с трудом натягивает водолазку. Дурацкая рана, глупая. Будет болеть теперь при каждом движении, и повредить эти швы проще всего. О душе можно будет забыть, если только Галахад не соорудит свои волшебные непромокаемые повязки. В прошлый раз, когда он это делал, парень даже и не думал посмотреть, какие материалы тот использовал. Саму рану он видеть не мог, но материалы – прекрасно. Однако Эггси был настолько очарован красотой наставника и легкими прикосновениями к его телу, что ему было как-то не до этого. Он старается успокоиться. Понимает, что сам себя накручивает, но сделать ничего не может. Страх за Гарри превращается в нечто физическое, ощутимое и осязаемое. И он сковывает сознание. Эггси приходится продираться через него, чтобы двигаться. Накинуть куртку, вызвать кэб, выйти из офиса. Вечерний Лондон заполонен машинами. Кажется, на улицы выползли не только все те, кто скрывался дома долгое время, но и те, кто прятался в подвале от всего мира. Машина ползет по направлению к дому Галахада, как улитка. Эггси готов выйти из такси и рвануть бегом, похоже, так будет быстрее, но с количеством потерянной крови и усталостью он пробежит кварталов пять. Максимум. Приходится мять пальцами ткань форменных штанов, обтягивающую колено, чтобы не барабанить нервно пальцами и не подгонять водителя. Сознание тоже ему не помогает: любезно напоминает о разговоре с Мерлином. Эггси прекрасно помнит, что он тогда чувствовал – яркую, обжигающую ярость. Адреналин сейчас, как яд, отравляет кровь и сознание. Хочется вернуться в Кингсмен и открутить Седрику яйца, а заодно врезать Мерлину по морде за то, что не воспрепятствовал этому. Да что там, он весь Кингсмен бы с удовольствием разнес, только это не поможет. Не отменит этого звонка, не поможет исправить то, что творится сейчас. А эта самоизоляция Галахада ему очень не нравится. Последние кварталы до дома он все-таки бежит. Огибает пекарню, где покупает Гарри круассаны, пробегает его любимую кофейню, магазин, где они покупают корм мопсу, и супермаркет, куда они пару раз в перерывах между сексом выбирались за едой. Внутренний двор Эггси пересекает за секунду. Дрожащими руками открывает замок, чуть не роняя ключи, распахивает дверь и с порога орет: – Гарри! Гарри! – наверное, его слышат все соседи. Гэри чуть не сбивает с ног повизгивающий светлый комок с короткой шерстью. Парень подхватывает на руки радостного мопса и закрывает дверь. Оглушающая тишина холодной змеей вползает в его сердце. – Гарри? – уже тише спрашивает он в пустоту. В душе еще теплится надежда, что его могли не услышать, но этот шанс столь призрачен, что он сам не дал бы за него и ломаного пенни. – Ты тоже не знаешь, где он, ДжейБи? – парень вздыхает, опускает пса на пол, делает несколько шагов в темной прихожей и включает свет. – Твою ж гребаную мать! – непроизвольно вырывается у него. Эггси делает еще шаг вперед, скользит по россыпи стеклянных осколков и хватается за лестницу, чтобы не упасть. Он морщится от боли в раненой руке и выдыхает вслух: – Ебать… Первой его мыслью было ограбление, но хватает двух секунд, чтобы понять, что не пропало ничего, что могло бы заинтересовать воров. Да и чтобы Галахад не смог обезопасить свой дом от банальных домушников? Быть такого не может! Тут, небось, по сигнализации все двенадцать рыцарей с разных концов земного шара на реактивных самолетах вылетают! Значит, все это сделал сам Гарри, и от этой мысли ему становится так страшно, что Эггси сглатывает приступ тошноты. Дом полностью разгромлен. Все его любимые картины валяются на полу. У них не просто разбиты стеклянные рамы – полотна измяты и изорваны. Растерзаны. Эггси автоматически снова подхватывает пса на руки. Сказать, что он охуевает от увиденного – значит, ничего не сказать. Только через несколько секунд до него доходит, что пес, предоставленный сам себе, давно мог изрезать лапы, и его маневр, по сути, ничего не даст. Он внимательно осматривает подушечки лап и выдыхает – они все целы, значит, одной проблемой меньше. Разыскивать ветеринара сейчас было бы некстати, похоже, ему предстоит разыскивать Галахада. Осколками усыпан не весь пол, встречают островки пустого пространства, видимо, но ним и бегал пес. – Умница, – Эггси чешет его за ухом и медленно передвигается по дому. Галахад, определенно, постарался. Пострадали не только картины; все обои кухни и гостиной были в разноцветных пятнах, а в воздухе витал запах алкогольных паров. Эггси наклоняется и поднимает осколки бутылки, висящие на порванной этикетке. – Вот гад! – искренне возмущается он, видя дату выпуска. – Мог бы и мне оставить! Этот нехитрый монолог в пустоту – его способ держать себя в рамках и не сходить с ума от страха. Он накатывает волнами; так лижет море пляжный песок: волна нападает, злобно пенится у ног, словно огрызаясь, а потом с разочарованным шипением отползает обратно, чтобы через секунду снова повторить атаку. Вот так волны его страха регулярно сводят горло. Приходится сглатывать образовавшийся в горле ком и злиться на Гарри, который расхерачил столько элитного алкоголя, что его стоимости хватило бы на хорошую машину. «Пиздец какой», – думает парень, обнаруживая на кухне птицу из настольного серебряного набора, хвост которой погнут и отломан. – «Пиздец». Эггси подходит к лестнице и видит то, что ему совершенно не нравится – кровь. Кровь на стеклах, стенах, капли крови застыли матовой лужицей на темном дереве ступеней. Конечно, ее недостаточно для каких-то серьезных ран, но сознание услужливо подсовывает образ остывшего тела наставника. Ванна ледяной воды розового цвета, аристократически бледная, алебастровая кожа с примесью серого. Эггси видел уже достаточно трупов. В фильмах почему-то они всегда показаны бледными, белыми, а из красивых девушек и вовсе делают Снежных королев. В реальности все немного иначе. Тело сереет. Да, оно бледнеет, особенно от потери крови, но в цвет кожи примешивается неуловимый пигмент нейтрально-серого оттенка, словно краски покинули тело вместе с жизнью. Почти всегда можно отличить спящего от покойника с первого взгляда. Гарри с посеревшим лицом и вскрытыми запястьями… Этот образ выглядит настолько ярко, что карминно-красная кровь выжигает его изнутри. В голову приходит, что в кабинете Гарри стены цвета запекшейся крови. Кажется, этот цвет называется краплак красный. Он смотрел в интернете, но так и не запомнил. Парень оставляет пса в спальне. Эта комната не слишком пострадала. Осталась почти в первозданном виде, только картины со стен пропали. Наверное, покоятся внизу вместе с остальными. Парень на мгновение зажмуривается. «Если ты умер, то я пущу себе пулю в лоб, найду тебя на том свете и переломаю все кости», – мысленно сообщает он Галахаду и толкает дверь в ванную. Он не верит, что Гарри мог покончить с собой, но парень прекрасно знает, что наставнику всегда есть, чем его удивить. И лучше бы такой сюрприз он никогда не преподнес ему. «Гарри сильный», – мысленно повторяет он сам себе. Но Гэри знает, что даже сильного человека можно сломать. На Гарри слишком много свалилось за короткое время. Резня в церкви тяжким грузом легла на его всегда расправленные плечи. Ему стало легче, но он себя не простит и не забудет. И вот теперь смерть Эггси. Он снова примет удар на себя, повесит очередную гирю на шее, которая будет называться: «Я убил обоих Анвинов». Увидев, что ванная пуста, он облегченно выдыхает. Там царит привычный идеальный порядок, который нарушает только зубная щетка самого Эггси, заляпанная остатками зубной пасты. Никогда не получалось толком отмывать эту щетину. На всякий случай парень проверяет футляр с опасной бритвой Гарри, но и она оказывается на месте. Облегчение обволакивает его, как теплые струи душа. Есть еще много вариантов всего, что может случиться с Галахадом, но для суицида этот эстет точно бы выбрал собственный дом. Это долбаное чувство прекрасного у него в крови. Спустя секунду Эггси бросает в холодный пот от мысли, что Гарри мог сообщить матери о его смерти. Привезти очередную медальку, отдать ее, скорее всего, Дэйзи и сидеть, склонив голову под градом проклятий. Зато есть шанс, что в этот момент он именно у него дома! Парень вытаскивает мобильник и набирает номер мамы. Несколько бесконечно длинных гудков его сердце колотится, как бешеное, но после этого она поднимает трубку. Ее голос звучит, как обычно, никаких нервов, рыданий или постстрессового состояния. Нет, мам, я просто позвонил поинтересоваться, как у вас дела. Прости, что пропал, в выходные приеду в гости. Да, точно. Никто не заходил? Нет, все в порядке, я просто спросил. Парень торопливо прощается и набирает номер Гарри. И как он сразу не подумал, что Гарри мог просто заблокировать номер Мерлина и все известные ему номера агентов?! С его номером он бы так не поступил. Но нет, телефон просто выключен. Эггси вздыхает и возвращается к осмотру дома. Может, что-то ему подскажет, куда мог пойти Гарри? Устроив такой погром, он явно не отправился за продуктами или ужинать в любимый ресторан, и у парня нет ни единой идеи, где тот мог быть. Гэри заглядывает в кабинет и горестно стонет, видя обрывки газет. Нет, Гарри, только не это! Ну, вот нахуя?! Он так любит эту комнату, любит все эти вырезки и до сих пор специально не изучал их все, чтобы им с Гарри надолго хватило рассказов о его удачных заданиях. Парень подходит к стене, касается кнопок, намертво вдавленных в обои, и садится на корточки, поднимает все обрывки. Он бережно собирает каждый кусочек и искренне радуется, что, в основном, они большие. Гарри не рвал их на мелкие части, а значит, будет легче все восстановить. Склеит каждый лист! Последним он подбирает скомканную передовицу. Разворачивает, тщательно разглаживает его ладонью на столе. Его первое дело… Ну, конечно. То дело, с которого в Кингсмене началась карьера Гарри Харта, агента Галахада. Эггси аккуратно складывает газетные обрывки в ящик стола и ставит обратно настольную лампу, валяющуюся на полу. Эти простые манипуляции возвращают стабильность в его жизнь. Гарри нет, значит, он вернется, с ним все будет в порядке, он в норме, ничего непоправимого не произошло. «Да, вот только ты об этом не знаешь», – вздыхает Гэри, видит металлический отблеск у ножки стола, наклоняется и поднимает перстень Гарри. Он медленно протирает его подушечкой пальца, еще раз вздыхает, аккуратно кладет на стол и выходит. Гэри привычно сбегает вниз, игнорируя омерзительный хруст стекла под ногами. До возвращения Гарри можно было бы начать уборку, но у него нет на это сил. Организм настойчиво требует сна, но парень не может позволить себе заснуть, пока не убедится, что с наставником все в порядке. Да и спать он хочет исключительно в его руках. Эггси игнорирует мягкий и удобный диван и устраивается у стены таким образом, чтобы видеть входную дверь. Так больше шансов не заснуть. Через несколько минут раздается цоканье собачьих коготков, и парень внимательно к нему прислушивается. Нигде не скрипит и не хрустит стекло, видимо, ДжейБи и правда его обходит. Умный пес. Мопс устраивается на его коленях. Гэри размеренно гладит его и произносит в пустоту: – Гарри, я дома. Возвращайся. А он обязательно дождется.