Схожесть непохожих.

Эггси вырубается мгновенно, а Гарри долго не может заснуть. Гладит парня по плечам, вдыхает его запах и ощущает, как все колотится внутри. Эти полтора дня прошли для него, как в тумане. Он не жалеет ни о чем. Ни что разгромил дом, ни что подрался – ничего из этого не заслуживает сожаления. Появление Эггси стало громом посреди ясного неба. Он мечтал об этом, хотел этого, разубеждал себя, говорил, что это невозможно, но не верил ни единому своему слову. Единственное, чего он хочет сейчас – никогда не отпускать его в это гребаное шпионское агентство, и это заставляет скрипеть зубами от злости. Он не смеет просить у Эггси так много. Он не может ставить ему ультиматумы. Нельзя заставить его выбирать между любовью и мечтой каждого мальчишки – стать шпионом. Он сам до сих пор не наигрался в эту игру, но уже мог бы ее оставить. Все-таки у него было больше тридцати лет, а у Эггси – всего несколько месяцев. Наверное, потом они оба привыкнут. Привыкнут к тому, что есть друг у друга, привыкнут, что можно потерять все в один момент – всегда можно было потерять все мгновенно, но с тех пор, как они появились друг у друга, стало сложнее с этим смириться. Сейчас хочется орать от боли и бессилия. Эггси ворочается во сне, нащупывает его руку и заползает на него, сворачиваясь в странную изогнутую форму. Гарри неудобно. Мальчишка упирается головой в подбородок и давит на свежий синяк в районе ребер. Честно говоря, Галахад не знает, целы ли у него кости. Рентген он не делал, полноценных переломов точно не было, иначе бы он давно булькал кровью в проткнутых легких, а если и есть трещины – то это не страшно. Он склоняет голову, неудобно выгибая шею, и целует мальчишку в макушку. Это импровизированное одеяло, весом в десятки килограмм и сплошь состоящее из острых локтей и коленок, странным образом его успокаивает. Гарри чувствует умиротворение и уют. В жизни не думал, что можно спокойно заснуть, когда в разные части тела что-то болезненно впивается, но при этом ему так комфортно, что сон наваливает сразу, будто только этого и ждал. ДжейБи запрыгивает на спину Эггси, удовлетворенно хрюкает и падает на бок, свешивая лапы. Галахад улыбается сквозь сон и тихо шепчет: – Ты тоже соскучился? Он дома. Проваливаясь в сон, Гарри думает, что нужно было внимательнее прислушиваться к ДжейБи. Говорят, что животные чувствуют смерть хозяев не просто в тот момент, а заранее. Пес оставался спокойным и бодрым, ничуть не грустил, когда он громил дом. Это его упущение. Боль тогда затмевала сознание, но быть таким недальновидным непростительно. Гарри просыпается от поцелуев. Нельзя сказать, что это забытое ощущение, но в последнее время его здорово не хватало. Сначала он ощущает только теплые губы на своем лице и расплывается в улыбке. Кажется, теперь понятно, что значит, фраза "улыбка выходит за пределы лица". Его улыбка точно кончается где-то в районе подушки. – Обожаю, когда ты так улыбаешься, – шепот Эггси обволакивает затуманенное сном сознание, и Гарри улыбается еще шире. – Я бы тоже хотел запереть тебя здесь. Чтобы никто и никогда не видел, какой ты невероятный. – Но нам обоим нужно в Кингсмен, – Гарри открывает глаза и видит Гэри. Растрепанный и помятый со сна он недовольно морщит нос. – Умеешь обломать весь кайф! – Эггси распластывается по нему обратно. – Никуда не отпущу. Гарри прикрывает глаза. Тело медленно наливается тяжестью, а мышцы – покалывающей болью. Все-таки Эггси – это не ДжейБи, вес которого ощутим, но не передавливает кровотоки. Он проводит рукой по спине мальчишки, пытается вытащить вторую из-за головы и прикусывает губу от резкой боли. За ночь рука затекла настолько, что он не мог ей пошевелить, сразу наступала судорога, а в мышцы впивались тысячи иголочек. Насыщенная кислородом кровь – это хорошо, но положение руки все равно нужно сменить, иначе ничем хорошим это не закончится. – Эггси, ты не мог бы мне помочь? – Мальчишка вскидывается и смотрит в глаза, Гарри вежливо улыбается. Он предпочел бы обойтись без этой просьбы, но если сейчас он спихнет парня и начнет кататься по кровати, пытаясь привести руку в норму, это будет смотреться еще более странно. – Вытащи, пожалуйста, мою руку из-за головы. – Издеваешься? – недоверчиво щурится Гэри. – Нисколько. Затекла, не могу пошевелить. Конечно, ты можешь дождаться, пока она посинеет, дабы убедиться в моих словах, – церемонно добавляет Галахад. – Заткнись, зануда, – Эггси улыбается, садится на нем, а у Гарри темнеет в глазах от боли. Все это время мальчишка лежал на его гематоме, а сейчас туда устремилась кровь, тысячекратно усиливая гамму ощущений. Пока Галахад пытается отдышаться, не демонстрируя своего состояния, ведь Эггси не затруднит снова потащить его на рентген, парень аккуратно приподнимает его голову и сдвигает руку буквально на пять дюймов. Дышать сразу становится легче, хотя Галахад ненавидит это ощущение покалывания. Он чувствует, как пальцы мягко касаются разреза на ладони. За Эггси интересно наблюдать в эти моменты. Давно не приходилось любоваться его мимикой; сейчас он хмурится и похож на обиженного ДжейБи, которому Эггси втолковывает, что сейчас они уйдут без него. Впрочем, взгляд наполнен нежностью и тревогой. И гораздо чаще это сквозит при взгляде на него, нежели на мопса. Гарри старается расслабиться, когда мальчишка мягко массирует его руку, сначала с нажимом поглаживая ладонями, заставляя циркулировать кровь, проверяет подвижность локтевого и лучезапястного суставов, а потом неторопливо продавливает все его мышцы пальцами. – Спасибо. – Гарри тянется. Руку еще немного покалывает, но функционирует она уже нормально. – Во сколько нам выходить? – Эггси скатывается с него и тянется всем телом, не тревожит только правую руку с раной. Это выглядит немного странно: кошачьи прогибы поясницы, напряженные мышцы ног и совершенно неподвижная рука. – Как соберемся. Понятия не имею, сколько сейчас времени. Наверное, уже перевалило за полдень, – Галахад поворачивает голову и смотрит в глаза Эггси. Они сейчас спокойные и безмятежные, совсем не выглядят серыми при таком освещении, скорее, сине-зеленые. Напоминают воду лесного озера, чуть подернутую у краев ряской, и солнце, яркими лучами пробивающееся между деревьев. Покой. – А где твои часы? – мальчишка скашивает глаза на тумбочку. – Разбил. – В рамках авангардного ремонта? – невинно уточняет Эггси. В их отношениях не нашлось места неприкрытому сарказму и язвительности, но почти незаметные шпильки регулярно летят с обеих сторон. – К интерьеру не подходили. Эггси улыбается. – Давай никуда не пойдем? Понадобимся Мерлину, вызовет по очкам, хотя я на его месте не трогал бы нас хотя бы день из чистого сострадания! Мои сломались, так что побудете моим секретарем, агент Галахад! – Обойдетесь, Оуэн, – в тон ему отвечает Гарри, – мои очки разделили участь часов. Вот увидишь, Мерлин мне плешь проест за них. – Тогда ты станешь лысым и будешь слишком похож на него, нет уж! Масштабно работаешь, Гарри. Очки, часы, все передатчики, включая те, о которых ты не должен был знать… Гарри усмехается. – Еще бы я чего-то не знал в своем доме! – Все равно никуда не хочется идти, – Гэри садится на постели и корчит самую жалостливую рожу из всех имеющихся в его, без сомнения, богатом арсенале. – Отчет от тебя все равно никуда не денется. Чем быстрее сдашь, тем быстрее освободишься. Если не будет ничего срочного, у тебя будут выходные, ты ранен. Хоть и не сильно, – Гарри предупреждающим жестом останавливает открывшего рот для возражений Эггси. – это ограничивает твою подвижность. Тебя вызовут только в экстренном случае. К тому же, как я понял, с заданием ты справился, хоть и не без ошибок. – Это были не мои ошибки! – Эггси мгновенно взвивается. Галахад тянет его к себе за руку и приобнимает. Эмоциональность Эггси сейчас нервирует его. Щекочет нервные окончания, провоцирует нестабильность системы. Гарри действительно не был в депрессии, но было бы глупо утверждать, что в его состоянии произошедшее не оставило никаких следов. Просто теперь он знает, как с этим быстро справиться. И поддерживать стабильность после стресса гораздо легче, когда мальчишка рядом спокоен. Гэри мгновенно устраивается на его плече, обводит пальцем границу синяка и поясняет: – Не могу сказать, что он меня бросил, но нужно было поступить иначе, тогда все бы обошлось без угрозы жизням. Седрик плохо ориентируется «в поле». – Он замолкает. Гарри наблюдает за его пальцами, лениво перебирает волосы, нутром ощущая, как затихает не успевшая набрать обороты буря внутри. – Кстати, ты не сильно расстроишься, если я скажу, что о нас теперь знает весь Кингсмен? Я так орал, требуя выдать мне этого мудозвона, что меня было слышно на всех этажах, наверное, – в голове Эггси сквозит чувство вины и искреннее беспокойство. – Я никогда не скрывал этого, – Гарри чуть улыбается, прижимаясь щекой к его лбу. – Но и не афишировал, – парирует в ответ Гэри. – Но и не афишировал. Не считаю нужным смешивать работу с личной жизнью, тем более что она уже смешалась. Но если ты помнишь, я не оттолкнул тебя в тренажерном зале, когда ты коварно напал на меня с поцелуями, – Гарри улыбается, а Эггси смеется в ответ, - хотя порядком охуел тогда. – Я уже не мог терпеть! Ты игнорировал все попытки тебя соблазнить! Заклеишь руку? Мне нужно в душ, – мальчишка вздыхает и садится на кровати. – До сих пор, наверное, кровью пахну. Вся одежда в крови была, хорошо в Кингсмене переоделся. – Гранатовый сок, вино и печень на обед, – резюмирует Гарри, приносит аптечку и разматывает бинт, закрывающий порез на руке. Края раны ровные, никакой опасности для жизни. Затянется не слишком быстро, потому что место подвижное, но если накладывать более плотную повязку, это ограничит подвижность. В идеале стоило бы носить медицинскую перевязь, но Эггси все равно откажется, не стоит и предлагать. Он с недовольством оглядывает шов. Придраться, в общем, не к чему, но это его Эггси. Его раны гораздо хуже своих. Когда-то он не понимал, зачем на праздниках желают здоровья, но с их работой актуальны были пожелания остаться без ранений. Он сам был весь в шрамах и не видел в этом проблемы, но сейчас Гарри не хотел бы, чтобы Эггси разделил его участь. Дело не в эстетическом восприятии, он никогда не дергался от вида шрамов, просто не хочет, чтобы ему было больно. Галахад встряхивает головой, прогоняя ненужные мысли, и невесомо целует синяк рядом со швом. На губы налипают крупинки засохшей крови, и Гарри слизывает их. Кровь скрипит на зубах, пока он накладывает водонепроницаемые повязки. – Мне может стать плохо в душе… – Эггси старательно изображает похлопывание ресницами, подозрительно похожее на его собственное. – Я и не собирался отпускать тебя одного. От вздоха, раздающегося вслед, по телу пробегают мурашки. Самое странное в их отношениях с Эггси – это собственные реакции. Давно уже не девственник, не озабоченный юнец, но с Гэри у него стоит, как в подростковый период: в любой момент и мгновенно. Когда он настраивает температуру воды, обнаженное тело прижимается к нему сзади, обнимает, проводит языком по плечу. Гарри хочется послать всех нахуй, чувствуя, как Эггси стягивает с него трусы. К черту весь Кингсмен, к черту Мерлина с его отчетами, пока не натрахаются, не придут! Галахад вздыхает, шагает под душ и первый притягивает Эггси к себе. Он смахивает воду с мокрых щек, улыбается и жадно целует его. Парень откидывается на стену и впивается пальцами в кожу со всей силы. – Я так скучал… Мне очень тебя не хватало, – рвано шепчет Гэри, не отрывая губ. – У меня все руки в мозолях. Гарри улыбается, ловит его руку, подносит к губам и ведет языком от основания пальцев вверх. – Тут? – Он прикусывает подушечку указательного пальца. – Или кончики пальцев? Эггси несколько секунд непонимающе хлопает ресницами, а потом краснеет. Гарри опускается на колени и мягко обводит ладонями ягодицы Гэри. Его порезы они не обрабатывали, нужно сначала смыть застывшую кровь. Ладонь немного пощипывает, но Гарри не обращает на это никакого внимания. Он обхватывает пальцами уже твердый член Эггси, медленно проводит языком по головке и поднимает глаза: – Итак, мистер Анвин? Где именно у Вас мозоли? – Да везде, – смущенно бурчит Эггси, но взгляда не отводит. Гарри нравится этот взгляд: жадный, голодный, нетерпеливый. Парню не нужно говорить, как тот соскучился по их сексу – это видно по одному его виду. Гарри медленно ласкает член кончиками пальцев и любуется цепляющимся за мокрую стену Эггси. Тот не выдерживает и просит: – Не тяни! А то я кончу от одного твоего взгляда! – Ммм, не только от поцелуев, но и от взгляда? – тянет Гарри. – Ты полон сюрпризов, мой мальчик. – Он с удовольствием наблюдает, как снова вспыхивает Эггси, и возвращается к члену. Галахад не собирается тянуть, его самого трясет от возбуждения. Раньше мог жить без секса месяцами, а с Эггси за две недели воздержания начинает сносить крышу. Он впивается пальцами в ягодицы, коротко касается губами живота и погружает член в рот на всю длину. Им нужно время, чтобы насладиться друг другом, заняться неторопливым сексом, но сначала нужно утолить эту животную жажду друг друга. Гарри знает, что заводит Эггси, поэтому охотно ласкает его, не пытаясь сдержать страсть. Хриплые стоны сверху только подстегивают, заставляют двигаться быстрее, сильнее, резче. Эггси кончает быстро. Гарри утыкается лбом ему в живот, пытаясь выровнять дыхание, и поддерживает Эггси под бедра, когда тот сползает вниз. Сейчас он даже жалеет, что они в ванне. После секса парень пахнет так, что у Гарри начинает голова кружиться, а здесь вода быстро смывает все запахи. Гэри откидывается на бортик ванны, облизывает губы и затуманенным взором смотрит на него. – Встань, – просит он. – Хочу, чтобы ты выебал меня в рот. Гарри не нужно просить два раза. Он поднимается на ноги, проводит рукой по подбородку Эггси и не сводит с него глаз, пока тот прижимается губами к головке и позволяет члену скользнуть ему в рот. Галахад упирается рукой в стену, а вторую кладет на шею Эггси, располагая большой палец в районе горла. Очень сложно держать себя под контролем в такой ситуации, перед глазами все плывет от возбуждения, но он должен убедиться, что не навредит мальчишке. В порыве страсти им обоим может отключить мозги. Гарри двигается резко и рвано. Делает секундные паузы, и тогда Эггси возмущенно мычит, с силой впиваясь пальцами в его ягодицы и притягивая вплотную к себе. Хочется продлить это сладкое безумие, пусть они оба сдохнут от изнеможения, но это никогда не заканчивается. Галахад не пытается сдержать стоны. На это требуются силы и концентрация, а какая, к хуям, концентрация, когда у него скоро ноги дрожать начнут?! Организм все равно берет свое, и он кончает чуть ли не быстрее, чем Эггси. Прижимается лбом к стене рядом с рукой, чтобы сохранить равновесие, и смотрит, как парень самозабвенно вылизывает его член. Сердце отбивает бешеный ритм, и Гарри опускается вниз. Еще не хватало сейчас поскользнуться – закрытая черепно-мозговая и новые несколько месяцев комы. – А нам точно нужно в Кингсмен? – Эггси сглатывает и тянет его к себе. Гарри слизывает мелкие капли с тонких волосков брови, но остается неумолим: – Точно. Нам не должен никто мешать потом, ближайшие несколько дней я намерен ни с кем тебя делить. – Ну, ты садист, – притворно вздыхает мальчишка. – Потрешь мне спину? Только на этих условиях я согласен на поездку в офис! – Тебе в кэбе или сразу в кабинете у Мерлина? – парень фыркает, а Галахад тщательно трет спину подушечкой пальца, удаляя пятнышко крови. – Гарри, какая же ты язвительная скотина! Здесь, сейчас, всю спину и мочалкой, – Эггси конкретизирует задачу. – Надругательство над квадратным дюймом кожи не засчитано, вы провалили задание, агент Галахад! За это Вы… – За это кто-то сейчас останется с немытой спиной, – невинно замечает Гарри. – Тогда тебе придется любить меня грязного! – Это не относится к разряду невозможного, – Гарри с сожалением встает и тянется за гелем для душа. Кто-то должен привести процесс исключительно к мытью, иначе они рискуют никогда не вылезти из этой ванны.