Схожесть непохожих.

Сумерки спустились незаметно. Только что дневной свет только начинал сереть, а теперь весь Лондон укрыт синим одеялом. Гарри невозмутимо осматривается. Он ожидал ресторана, тренажерного зала, прогулки к Биг Бену – в целом, чего угодно, но не унылых серых коробок лондонского гетто. Эггси ждет от него вопросов и реакции, чуть ли не подпрыгивает на месте от нетерпения, поэтому Галахад тщательно прячет улыбку и удерживает на лице совершенно непроницаемое выражение. Он и так слишком часто демонстрирует Эггси свои чувства и эмоции, возможно, даже чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Но сейчас действия Эггси – провокация, попытка вызвать реакцию. Он вступает в игру мальчишки, но со своими правилами. Эггси ведет его бетонными лабиринтами, легко взбегает по лестницам, и у Галахада закрадываются подозрения о цели их визита. Район очень напоминает тот, в котором не так давно жил Эггси. Гарри не был тут семнадцать лет, почти вечность, и с тех пор его не заносило в подобную застройку. Мальчишку же он забрал в Кингсмен сразу из участка – из-за всего этого требуется несколько минут, чтобы понять, что задумал Эггси. Когда тот открывает дверь своим ключом, Гарри уже не сомневается, зачем они здесь. – Тебе пора познакомиться с моей мамой! – Ты забыл. Мы уже знакомы, – бесстрастно отвечает Галахад. Он представлялся, когда сообщал о смерти Ли. Вряд ли Мишель запомнила его имя, но лицо, наверняка, вызовет неприятные ассоциации. Конечно, знакомство с родственниками было неизбежно, но он бы предпочел знать, куда и зачем идет. Гарри смотрит на прямую спину мальчишки, широкие плечи, обтянутые полосатой тканью костюма, плавные линии его силуэта, и думает, что иногда не понимает, что творится в этой голове. Какой реакции ждет Эггси от матери? Криков? Слез? Битья посуды? Или что она бросится им обоим на шею и пригласит Гарри на чашечку чая? В любом случае, поначалу ситуация будет тяжелой для всех. – В участке видел? – рассеянно спрашивает мальчишка, делает шаг за порог и кричит вглубь квартиры: – Мам! Я в гости! Гарри закрывает за собой дверь, прислушиваясь. Сейчас в тишине квартиры раздастся мелодичный голос Мишель, обрадованной приходом сына. Возможно, еще лепет сестренки, Эггси говорил, что она у него еще совсем маленькая. Но тишину ничего не нарушает. Парень распахивает двери комнат и возвращается к нему, разводя руками: – Черт, никого нет. Пойдем, я покажу тебе мою комнату, раз уж пришли. Ты у меня еще не был! – он тянет Гарри за руку. – Я принес тебе эту медаль, помнишь? Тогда и знакомился с твоей матерью – сообщал о смерти отца. – Медаль, да... – Эггси закрывает дверь и садится на кровать, в момент становясь серьезным. – Я как-то не подумал. Гарри, если ты не захочешь знакомиться с мамой в качестве моего парня я пойму. – И мы будем вечно прятаться от твоих родственников? Нет, я не согласен, – Гарри смеется, подходит к мальчишке вплотную и кладет руки на плечи. – Я хочу, Эггси. Просто это знакомство будет тяжелее, чем встреча с Эбби. Возможно, матери стоит рассказать заранее. – Я подумаю, – мурлычет парень, усаживая Гарри с собой рядом. – Не так шикарно, как у тебя, но... Что скажешь? – У тебя уютно. Честно говоря, я ожидал большего беспорядка. Мне нравятся фотографии из корпуса морской пехоты. Тебе идут фуражка и берет. А еще ты, оказывается, фанат обуви Найк. – А по кроссовкам было непонятно? – Эггси смеется. – Одни кроссовки – не показатель, а вот пять коробок от обуви – уже серьезно. – Говоришь, идет фуражка... – Парень сдергивает ее с лампы необычной формы и аккуратно надевает. – Хочешь примерить? – мальчишка возвращается к кровати и упирается ему в плечи, заставляя откинуться на постель. – Нет, спасибо. – Галахад не сводит с Эггси взгляда. Повзрослевшая копия юноши на фотографии. Прошло не так много времени с того снимка, а Эггси изменился. Он возмужал, и изменился его взгляд. Мальчишка больше не был похож на чувака, который хочет знать, какого хрена здесь происходит. Это взрослый, уверенный в себе человек. Эггси оседлывает его бедра, и склоняется, упираясь руками в кровать. Гэри на нравится эта рана на руке, он считает ее глупой, хотя ранение глупым быть не может. Того раздражает, что порез затягивается слишком медленно, поэтому Эггси старается вести себя так, словно нет никакой раны. Но также он знает, что Гарри беспокоится за него, поэтому старается не напрягать руку. – У меня есть одна идея... – Нет, Эггси. – Почему? – он сдергивает фуражку, распрямляется и расстегивает пиджак. Гарри закатывает глаза: – Не делай из меня гребаного подростка! Я слишком стар, чтобы прятаться под кроватью, когда твоя мать вернется домой! – Скажи лучше, что слишком пафосен! – мальчишка с вызовом в глазах ослабляет узел галстука и скидывает пиджак, осторожным движением снимая его с раненой руки. – Джентльмены не прячутся под кроватями и тому подобное. – Эггси, ты действительно считаешь это хорошей идеей? Спешу тебя огорчить: нет, это плохая идея, – с нажимом говорит Галахад. – Твоя мать возвращается домой, к примеру, с прогулки с Дейзи и видит, как ее сын трахается со взрослым мужиком, который, к тому же, угробил ее мужа! – Ты не угробил моего отца! Ты просто допустил ошибку. Мы все ошибаемся. – Эггси склоняется и прижимается губами к губам. – Я запру дверь в комнату. Я хочу с тобой потрахаться в своей постели. Представь, как я дрочил здесь на тебя... – мальчишка вжимается пахом в его бедра, опускаясь на грудь. Шею обволакивает горячее дыхание, и Гарри чувствует, как сердце глухо стучит о ребра. Эггси знает его тело, знает, как его соблазнить. – Ты не мог дрочить на меня. Мы встретились в полицейском участке, после этого тебя чуть не убил Дин. А дальше ты спал в общежитии Кингсмен, – Гарри пропускает волосы на затылке мальчишки сквозь пальцы. Успокаивающе перебирает мягкие волоски и поглаживает основание шеи. Эта совершенно бредовая идея в духе Гэри Анвина. – Вот ты зануда! Подрочить сейчас? – Эггси прижимается губами к уху. – Я дрочил на тебя прямо в общей комнате, пока все спали. От этих слов пересыхает во рту. Он закрывает глаза и запрокидывает голову, утопая в подушке. Все в этой комнате пахнет Эггси. Его запах он почувствовал, как только переступил порог. На полочке стоит флакон недорогого парфюма, которым раньше пользовался мальчишка. И вся его постель пропитана упоительным, почти неуловимым ароматом его тела. Дрочил на него в общей спальне. Сумасшедший. – Ты псих, – хрипло шепчет он. – Первый раз вскоре после первых испытаний. У меня встал, и я подумал о тебе. Как ты дрался в баре… – Эггси облизывает его ухо и продолжает: – Потом, когда ты вышел из комы. В этот раз ты впервые улыбался мне. А потом у тебя дома. Ты мне отказал, но я не мог выкинуть из головы последнее испытание. Когда надо мной прошел поезд, в крови все еще бушевал адреналин. Ты перерезал на мне веревки, а я мечтал, что ты разрежешь на мне одежду и выебешь прямо там. Как же я тебя хотел тогда... От этого шепота по всему телу бегут мурашки. Галахад закрывает глаза. Он проводит рукой по спине парня. Медленно обводит пальцами все складки одежды, начиная с жесткого воротничка и заканчивая глубокими заломами у талии. Он устраивает ладонь на пояснице, чувствуя жар его кожи через ткань. – Я тоже тебя хотел. И тогда, и дома. – Галахад вдыхает запах волос Эггси и сильнее вдавливает ладонь в поясницу. – Я знаю, почему ты отказал мне тогда. Но почему мне приходится сейчас уламывать тебя на секс?! – Потому что то, что ты предлагаешь – сумасшествие! – рычит Галахад. Господи, как так можно чувствовать другого человека. Его дыхание, его запах, его возбуждение – наркотик, которому невозможно сопротивляться. Разумом он все еще отказывает Эггси, а тело уже давно сдалось. – Гарри, ты же меня тоже хочешь... Я чувствую, – Гэри проводит рукой по его напряженному члену. Слои ткани брюк и белья ничуть не мешают остроте восприятия. – Ты забыл закрыть дверь, – Гарри впивается пальцами в ягодицы парня. – Разве тебя не заводит это? – Парень прикусывает кожу на его шее и расстегивает пуговицу брюк. Тембр его голоса ядом вливается в кровь и распространяется по венам. – Чем дольше ты тянешь, тем больше вероятность, что вернется мама. Давно бы быстренько меня выебал! – Я не хочу "быстренько", – передразнивает Гарри, проталкивает ладонь под пояс узких брюк и сжимает ягодицы через трусы. Эггси беззвучно стонет. Слышен только воздух, с силой вытолкнутый из легких, и ощущается сладкая судорога, пробежавшая по телу мальчишки. – Я хочу долго и сладко. – Как угодно, – Эггси прогибается в пояснице, прижимая ладонь Гарри к своей заднице с одной стороны и брюкам к другой. Полоса ткани на поясе до боли впивается в запястье. – Обычно подростки хотят потрахаться в родительской постели, а ты – в своей, – Галахад расстегивает брюки парня и стягивает их с задницы. Это, и правда, сумасшествие, но они оба возбуждены настолько, что стояк становится болезненным. Он проводит по ложбинке между ягодиц и сжимает пальцы. Эггси тихо охает и с силой вцепляется в его член. По позвоночнику пробегает электрический разряд. Насчет долго и сладко, возможно, он переборщил, и получится как раз "быстренько". С Гэри он чувствует себя одержимым сексом и его телом. – Никогда не хотел переспать с кем-то в родительской постели, – парень встает и отправляет брюки в угол комнаты. Он снова опускается сверху, запускает руки под рубашку и накрывает пальцами соски. – Спасибо, – хрипло выдыхает Галахад. Обжигающий воздух с трудом просачивается в легкие. Эггси знает его сильные места, Эггси знает его слабости. Он знает все о Гарри. Легкие поглаживания становятся настойчивей. – Трахаться в постели Мишель у меня нет никакого желания. – Гарри, какая же ты железобетонная сволочь! – выплевывает Эггси и прижимается задницей к его члену, одновременно сдавливая соски. Галахад чувствует в них пульсацию крови и до безумия хочет, чтобы Эггси или отпустил их, или продолжил ласкать дальше. Это застывшее давление сводит с ума. Он облизывает пересохшие губы. – Я уже давно понял, что ты невозмутимый джентльмен, который даже в сексе может разводить церемонии, как на приеме у Ее Величества. Но ты можешь меня трахнуть, наконец? Или мне пойти самоудовлетворяться, уткнувшись носом в твой пиджак?! – Боже, ты можешь просто заткнуться и достать смазку?! – Галахад вдавливает пальцы в кольцо мышц. – Внутренний карман пиджака. Эггси с силой закусывает губу. Его глаза темнеют от возбуждения. Гарри задерживает дыхание, пока тот достает смазку и размазывает ее по члену Гарри. Их взгляды словно намагничены: невозможно ни отвести глаз, ни сдвинуться с места. В этот момент Галахаду плевать, что в комнату может зайти Мишель или даже вбежать маленькая Дейзи. От возбуждения сводит все тело, начинают ныть челюсти. Гарри чувствует, что не только он – они не могут больше терпеть. Он не торопит Эггси, но когда тот с тихим стоном насаживается на член, Гарри сдавливает его бедра, впивается пальцами в ягодицы и садится, притягивая его ближе. Язык не слушается его, все тело не подчиняется; Галахад чувствует только агонизирующее желание обладать этим телом, желание дикого, животного секса. Они трахаются, как подростки. Эггси впивается зубами в его шею, оставляя яркие метки. Их не нужно видеть, чтобы знать, что они есть. Засосы, укусы, судорожные поцелуи, громкие стоны, сцепленные пальцы. Мальчишка высоко вскидывает бедра, впиваясь пальцами здоровой руки в плечо, Гарри придерживает его за спину, чтобы просто не потерять равновесия. Расплывающегося сознания не хватает ни на что другое, ни на какие осознанные действия; Галахад пытается удержать в голове только одну мысль, о его ране, чтобы не схватить неосторожно за руку, не стиснуть в объятиях. Кончая, Эггси вгрызается в его шею, прижимается открытым ртом и стонет так, что Галахад чувствует это вибрацией кожи. Они обдолбанно размазывают друг по другу сперму, слюну и собственные стоны. Эггси когда-то предлагал ему наркотики, но, оказалось, что они не нужны им обоим, чтобы чувствовать себя под кайфом. – Как охуенно, – Эггси сипло смеется, – но, по-моему, нам надо валить. – Да, – кивает Гарри. В голове все еще звенит пустота, а по телу разливается блаженная истома. Ему сейчас хочется не валить, а скинуть остатки одежды, вытянуться на простынях и расслабленно ласкать затраханного Эггси. – И ты ничего не скажешь про манеры? – Нет, лучше спрошу про влажные салфетки. – Галахад садится и приглаживает волосы, ощущая легкое головокружение. – Эггси, какие манеры, если в любой момент могут вернуться твои родственники? – Я же обещал, что ты почувствуешь себя на двадцать пять! – Гэри, смеясь, сползает с постели, роется в шкафу и кидает ему упаковку салфеток. – Скорее, на шестнадцать. – Галахад вытирает сперму с себя и Эггси и поправляет измятый костюм, тщательно разглаживая складки. – Знакомство с твоей семьей действительно было бы для меня сюрпризом. – Что? А нет, я не сюда хотел тебя отвести. Домой просто по дороге зашли. Гарри с искренним изумлением смотрит на парня. Эггси хотел показать ему что-то, вместо этого они зашли "по дороге" познакомиться с семьей, занялись сексом в его постели, а теперь убегают, пока родители не вернулись домой. Каждый день они узнают друг друга все больше, но мальчишка не перестает его удивлять. – Идем, – Гарри первый выходит из квартиры. Пока их не было, на улице сгустилась тьма, разбиваемая тусклым светом фонарей. Галахад сбегает по ступеням вниз и вспоминает, как уходил из дома Анвинов семнадцать лет назад. Он оставил за собой горе. Ли Анвин был уже мертв, но Мишель и Эггси ничего не знали об этом до его прихода. Можно было отделаться малодушным звонком, послать медаль почтой, но Гарри никогда не был трусом. Теперь он уходит отсюда не один. Гарри переводит взгляд на мальчишку. Эггси носит костюм только на работу, и до сих пор Гарри ожидает увидеть бомбер с желтым принтом и бейсболку. Мальчишка широко улыбается. Галахад давно заметил, что после секса тот всегда светится, как лампочка. На заданиях Гэри становится совсем другим. Его шпионскими навыками можно гордиться, но сейчас его можно читать, как раскрытую книгу. – Если мы встретим твою маму сейчас, она поймет все без слов. – Не всем же быть такими невозмутимыми, как ты, – фыркает Эггси. – Нам сюда.