Схожесть непохожих.

Эггси просыпается в кровати Гарри. Рядом горит только настольная лампа, он оглядывается вокруг и понимает, что в постели он валяется прямо в одежде, к тому же еще и один. Есть, от чего похолодеть: руки и ноги коченеют в предвкушении кары, которой удостоит его Гарри Харт. Ей Богу, он чувствует себя, как нашкодивший щенок, извалявшийся в постели своего хозяина! Хорошо, хоть подушки не изгрыз. Парень тянется всем телом, зарывается в постельное белье, вдыхает одуряющий запах Гарри. Они могли бы заниматься сексом в этой постели, могли бы засыпать, сцепив руки, переплетя в сложную конструкцию ноги, глотать чужое дыхание и растворяться в сердцебиении друг друга. А вместо этого ему нужно то ли раздеваться, чтобы оправдать свое местонахождение в этой кровати, то ли сваливать, пока Гарри не узнал. Со сна мозг работает медленно, и до Эггси не сразу это доходит, но ведь он не мог оказаться в этой постели без ведома ее хозяина. Только когда он успел забыть, что было вечером? Гэри стягивает одеяло с лица и открывает глаза, чтобы не отвлекал ни запах, ни картинки, любезно подсунутые воображением. Ужин, да. Переодевшись, Гарри и правда заказал пиццу, которую доставили так быстро, словно пекарня у него во дворе была. А может, и была? Гэри как-то не присматривался. Пицца была огромная, но одна, а виски было очень много – тогда такое положение дел казалось Эггси идеальным, но сейчас он мог только смутно припомнить, что ржал, как невоспитанный лепрекон, пока Гарри затаскивал его наверх и укладывал в постель. Впрочем, в его воспоминаниях наставник не выглядел рассерженным или недовольным, разве что немного нетрезвым и… внимательным? Сосредоточенным? Грустным? Парень встряхивает головой и садится на кровати. Ему точно нужен толковый словарь. И – узнать, где Гарри. Эггси спускается вниз, крепко держась за перила. По его ощущениям сейчас где-то середина ночи. В окнах чернильная тьма, да и похмельем даже не пахнет, а вот алкоголь все еще циркулирует в крови. Почти ступив на первый этаж, парень присаживается на одну из ступенек и смотрит на Гарри. Стоило обнаружить наставника внизу, и по жилам расплывается тепло, как новая порция алкоголя. Без Галахада ему и раньше было беспокойнее, чем с ним, а сейчас к этому добавилось волнение за его состояние. Освещение было выключено, гостиную освещала такая же настольная лампа, как и в спальне, щедро разливающая по комнате рассеянное янтарное свечение, и Галахад выделялся светлым пятном на мягкой коричневой коже дивана. Эта картина была воплощением уюта и комфорта; идиллию нарушало только то, что Гэри совершенно не представлял, что творится под этой маской невозмутимости. Возможно, Гарри Харт действительно был уравновешенным и флегматичным, спокойным, невозмутимым. Эггси так думал, пока перед глазами не вставала ситуация в баре. Галахад покорил его именно тогда. Когда он еще думал, что этого "дедулю" можно переломить двумя пальцами, тот хлопал ресницами, закатывал глаза – в общем, нарывался на драку всеми возможными способами. А дальше взлетел смерчем чистой, яркой ярости, превратился в смертоносный вихрь, сметающий все на своем пути. Гарри не улыбался и не смеялся – позже Эггси узнает, что он вообще довольно сдержан в эмоциональных реакциях – но тогда его выдавали глаза: в душе он хохотал. Стиль боя был для Гэри непривычным и завораживающим, в нем было что-то притягательное, изящное, эстетичное. Но эмоции, эмоции Галахада, в которых можно было купаться – это было феерией! Ему нужно было выпустить пар... Значит, это то, что он испытывал на самом деле? И ситуация в церкви... "Я хотел этого". Желание убивать было вызвано желанием выплеснуть накопившиеся эмоции, или он хочет убивать всегда, а здесь действительно просто сработало отключение ингибиторов?.. Парень сжимает голову руками. Он ходит по кругу. Нет. Галахад, может, и машина для убийства, но не машина, жаждущая крови. Если бы Гарри не обладал навыками агентов Кингсмен, это была бы обычная драка с применением оружия, агрессивны были все, а его наставника спасло то, что он умел больше остальных. И все равно никакие логические выкладки не помогут ему понять Галахада. Только если тот сам расскажет о себе. Глядя на жесткую осанку, Гэри пытается прикинуть, насколько мала вероятность того, что Гарри откроется ему? Даже сейчас он листает одно из дел Кингсмен, вместо того, чтобы… телевизор посмотреть! "Он вообще в свободное занимается чем-то, кроме работы?!" – раздраженно думает парень. Как ему пробиваться сквозь эти стены?.. – Ты в порядке? – вполголоса спрашивает наставник, не поднимая взгляда от бумаг. – Да, – Эггси вздыхает. Он не рассчитывал остаться незамеченным, но все равно чувствует себя так, словно его застали врасплох. Он подходит к дивану, собирается положить руки на прямые плечи, сжать пальцы, заставляя расслабиться окаменевшие мышцы, но вовремя вспоминает о ране. "Нужно будет утром сменить повязку, или уговорить его на врача?" – рассеянно думает парень и опирается обеими руками о спинку дивана. – Тебе нужно поспать. Выглядишь усталым. – Не хочется, – Гарри неловко изгибает шею, чуть склоняя голову. Эггси уже видел этот жест – он заменяет Галахаду пожатие плечами. Не такой явный, почти незаметный, возможно даже, непроизвольный, но Гэри его всегда замечал. – А если я вколю тебе успокоительное с седативным эффектом? – наугад бросает парень. – Я скажу, что такое поведение недостойно джентльмена, – ровно отвечает наставник. Гэри думает, что нотации от Гарри Харта – не такая большая плата, ему необходимо выспаться. Он как раз видел в аптечке шприц с подходящим лекарством; Гарри тем временем продолжает: – и сломаю тебе нос. Парню словно дробленого льда за шиворот насыпали. Он чувствует все острые грани осколков кожей, и по хребту ползут ледяные струйки подтаявшей воды, заставляя кожу покрываться мурашками. Гэри понимает с ужасающей четкостью – сломает. Легко и непринужденно. – А если поцелую? – хрипло роняет Эггси. Он не знает, зачем это сказал, он сам предложил дружбу и сам же нарушает ее границы. Думает, что это может помочь Гарри? Не может держаться на расстоянии? Черт, он бы сейчас головой в сугроб нырнул, если бы они были, эти сугробы! Остыть, привезти голову в порядок, придумать искрометную шутку, которая компенсирует ответное молчание, давящее на барабанные перепонки вот уже несколько минут. – Я не сломаю тебе нос. Ответ звучит, когда Гэри уже перестал ждать его, и ему требуется несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Гарри разрешает его поцеловать?! Он распрямляется и незаметно вытирает ладони о шорты – кажется, они вспотели. Хотя он может ошибаться, он во всем может ошибаться сейчас, – думает Эггси, огибая диван. Он правильно понял Галахада? Эггси молча наблюдает, как наставник закрывает папку, откладывает ее рядом с собой и вскидывает глаза. В этот поцелуй парень ныряет, как в бущующее пламя; ожидая чего угодно, он прижимается ко рту Гарри. Голова идет кругом то ли от выпитого виски, то ли от того, что рука наставника сама собой оказывается на его талии, а губы приоткрываются для поцелуя. Их поцелуй сногсшибательно медленный и нежный – никакой страсти, только бережные прикосновения губ и языка. И "сногсшибательный" – это не метафора, потому что у парня форменно подгибаются колени. "Наверное, от неудобной позы, точно", – думает он и выдыхает во влажные губы прежде, чем разогнуться: – Я был уверен, что твоя фраза закончится чем-нибудь типа "лучше сломаю руку". – Была такая мысль, – Гарри улыбается уголками губ и вздыхает, убирая руку, – и все равно это выходит за рамки дружбы. – Ты жалеешь? – Эггси опускается рядом на диван и ощущает, что напряжен сейчас не меньше Гарри. Еще немного – и мышцы скрутит судорогой. Тот отрицательно качает головой и спрашивает: – А ты почему не спишь? – Проснулся, пошел искать тебя, – адреналин в крови уступает место остаточному действию алкоголя, напряжение – мягкой волне облегчения, и парень готов свернуться калачиком у ног наставника и заснуть. – Засыпаешь, – усмехается Галахад и встает с дивана, прихватывая папку. – Пойдем, дочитать я и наверху могу. Эггси и не думает сопротивляться. Только что мог горы свернуть, в магазин сбегать, полночи слушать исповедь Галахада, если потребуется, а сейчас до кровати с трудом ползет. Не вешается на Гарри только потому, что тот весь в синяках, да и висел на нем уже сегодня. Сил хватает только на то, чтобы рухнуть в кровать и потянуть на себя одеяло в попытке завернуться в него. – Надеюсь, ты не собираешься спать в одежде? Он не видит наставника, но, судя по интонациям и вибрирующему тембру голоса, он улыбается. Эггси мычит в ответ что-то нечленораздельное, шевелиться не хочется совершенно, но от Гарри Харта так просто не отделаться, Эггси это прекрасно знает, поэтому он послушно садится, стягивает футболку, берется за пуговицу шорт и жалобно спрашивает: – Можно без пижамы? – Как захочешь. Эггси не знает, куда деть одежду. Дома он бы просто скинул ее на пол, да даже у Гарри он бы свалил все на пол, если бы это была его собственная одежда, но поступить так с вещами Гарри Харта – кощунство. И Гэри так и сидел бы дальше, сжимая свернутые футболку и шорты, если бы Галахад их не забрал. – Когда будешь ложиться, разбуди, я переберусь на диван, – Эггси растекается под одеялом сонной лужицей и, приоткрыв один глаз, наблюдает, как Гарри кладет подушку выше и устраивается поверх одеяла, сразу углубляясь в чтение документов. – Разберусь. Спи. Глухой голос Гарри взрывается в темноте век брызгами цвета восходящего солнца, и Эггси думает, что Галахаду обязательно нужно будет рассказать, какой красивый у него голос. Потом.