Схожесть непохожих.

Эггси думал, что как только у него заживет губа, они без промедления займутся диким животным сексом. Чтобы прямо здесь, в этом узком коридоре Гарри поставил его раком и отодрал так, чтобы он ходить не мог. Пусть будет больно, пусть будет грубо, но это испепеляющее желание уже просто невозможно терпеть! А еще Эггси до одурения хочется, чтобы Гарри снова опустился на колени и отсосал ему, чтобы заставил стоять на подгибающихся ногах, чтобы поддерживал под задницу, неосторожно впиваясь пальцами в еще незажившую рану… После их поцелуя Гэри задыхается, глядя в эти бешеные глаза цвета гречишного меда. Эта какая-то сладкая, манящая, притягательная бездна, куда он готов шагать снова и снова, всю свою гребаную жизнь. Нет никаких сомнений, что Гарри хочет его с тем же сумасшедшим неистовством, но есть одно препятствие – эти прекрасные глаза обрамляют такие глубокие синяки, что становится жутко. Гэри прекрасно осознает, что эти тени усилены темнотой коридора, но также понятно, какими они будут при свете. Он тянется и с удовольствием рассматривает их ноги. В треугольнике света, льющегося из приоткрытой двери кабинета, туфли Галахада сверкают нестерпимыми бликами, Гэри накрывает один из них босой ступней, с удовольствием скользит ногой выше, забираясь под брюки, сдвигает пальцами ног носок и проводит по коже. Галахад улыбается, расслабленно поглаживая его по спине, и Эггси решает, что они еще успеют потрахаться в этом коридоре. Гарри не было два дня. Все эти два дня он сходил с ума, разве что локти не кусал, торчал с утра до ночи в Кингсмене, но у долбаных шпионов ничего нельзя выяснить! И, судя по виду Галахада, все это время тот не спал и не ел толком. Трахаться Эггси хотелось больше, но заставить его поужинать и запихнуть в постель было важнее. Безмерно хотелось его раздеть, неторопливо расстегивая все пуговицы, развязывая шнурки, медленно освобождая тело от дорогой ткани, после чего облачить его в пижаму – так верный оруженосец помогает надеть доспехи рыцарю. Похоже, у него появился фетиш. И зовут его Гарри Харт. Эггси встает первым, стараясь не разглядывать Гарри с развратной откровенностью. И так всю дорогу до кухни он постоянно ощущает на спине этот взгляд хищника, неотрывно следующего за своей жертвой. Кажется, ослабь он сейчас контроль – и Галахад мгновенно набросится на него. Наибольшая сложность состоит в том, что он сам жаждет этого шага так сильно, что колени подгибаются, но Эггси твердо решил: еда, сон, а потом несколько суток секса. Это было для него открытием, но, оказалось, в каких-то моментах Гарри Харт совершенно не бережет себя. Наверное, это глупость со стороны Эггси, но ему хочется позаботиться об этом мужчине даже ценой собственного комфорта и удовольствия. Дьявол, да он сам давно любит Гарри! И понятия не имеет, почему не ответил на его признание. Окончательно сбившийся галстук Гэри развязывает по дороге и сует в нагрудный карман к очкам Галахада. Очки он не собирается возвращать, пока Гарри не попросит. Хватит с него Кингсмена на сегодня. Парень не может забыть это короткое, но хлесткое слово: "Унизительно". Галахад всегда очень тщательно подбирал слова и формулировал свои мысли, поэтому, когда он услышал это: "Унизительно", Гэри ощутил, как к его горлу прилила едкая желчь. Ему хотелось в тот момент вытрясти из Гарри всю душу, но узнать, кто посмел унизить Гарри Харта. Придушить их всех своими руками, сминать позвонки пальцами и смотреть, как они задыхаются. И Гэри в этот момент было совершенно похуй, что обо всем этом подумает Галахад. Успокоившись, он понял, что по голове Гарри за такое его точно бы не погладил, но стал бы прогонять, рвать отношения, если бы Эггси действительно рванул мстить? Стал бы? У Эггси нет ответа на этот вопрос, но он почему-то не выходит у него из головы. Возможно, когда-то и наступит время задать его, но не сейчас. Сейчас он готов запихивать в Гарри сэндвичи силой, если понадобится. Впрочем, никакого рукоприкладства в столовой не требуется – Галахад уплетает сэндвичи только так. Гэри гипнотизирует его взглядом влюбленной бабушки, радуется, что сделал много сэндвичей, и думает, что нужно было приготовить что-то более серьезное. – Перестань пожирать меня взглядом, – Гарри улыбается, поднимая взгляд. – Если ты хочешь прикоснуться, ты всегда можешь это сделать, не спрашивая моего разрешения. – Ты ешь, – еле заметно пожимает плечами Эггси и приближается, – не хочу мешать. – Невозможно есть, когда ты так смотришь, – Гарри притягивает его за талию, прижимается щекой к груди и закрывает глаза. – Не переживай за меня, – шепотом добавляет он, – со мной все хорошо. – Да, ты просто усталый, осунувшийся и голодный, – Эггси усмехается в ответ и запускает пальцы в волосы Гарри. – Когда ты ел в последний раз? – Вчера. И это не смертельно, – Галахад встает, мгновенно оказываясь выше, и Эггси сглатывает образовавшийся от этого взгляда ком. – Не буду спрашивать, когда ты спал, – Эггси с удовольствием целует наставника в подбородок и ревниво касается плеча: – Дай я посмотрю, что эскулапы сделали с твоей раной. Гэри говорит подчеркнуто небрежно и улыбается так, чтобы Гарри не заподозрил, что он сгорает от ревности. Дело даже не в том, что кто-то вообще прикасался к его Гарри, он сам гнал того к врачу вначале, просто кто-то прикасался к нему так же, как прикасался сам Гэри. Делал для него то же самое, и это заставляет его задыхаться. Эггси мысленно вздыхает. Рядом с Гарри с ним творится что-то неладное. "Я с тобой с ума сойду от ревности, желания и беспокойства". – Я не ходил в медблок, – Гарри чуть заметно качает головой. Эггси ощущает, как по его телу прокатывается волна напряжения; парень просто молча тащит Галахада наверх. Иногда становится заметно, что им не требуются слова. Это как в коридоре, когда Гарри просто накрыл ладонью его ступню. Действия, прикосновения говорят не меньше слов, а иногда и больше. Гэри раскладывает антисептик и повязки около раковины в ванной, глядя в зеркало, как за его спиной раздевается Гарри Харт. Парень никогда не думал, что Гарри может загоняться по поводу своего возраста. Смерть отца – да, сразу было видно, насколько виноватым он себя чувствует, но возраст... Боже, да у Галахада охуенное тело! Да, он не выглядит на двадцать, но о какой старости может идти речь, когда у него так мало морщин, немного седины в волосах и совершенно божественные ноги?! Гарри присаживается на край ванны, сцепляет руки и выглядит таким родным и усталым, что Эггси не выдерживает. Сгребает наставника в охапку, крепко стискивает руки и покрывает лицо Гарри нервными поцелуями. Похоже, его губы дрожат, и Эггси никак не может унять эту дрожь. Весь страх за Галахада концентрируется сейчас в его солнечном сплетении, никак не получается избавиться от него, и парень сейчас понимает, что чувствует Гарри, постоянно сбегая от него со своими проблемами. Он бы с радостью сейчас убежал сам, успокоился в одиночестве, а к Галахаду вернулся спокойным, позитивным и готовым его поддерживать, но у Гарри явно другие планы. Из этих стальных рук можно вырваться только с боем, но это же безумие – вырываться из объятий любимого человека, правда? Гарри распрямляет плечи, обнимает его в ответ и тягуче скользит ладонями по спине, спускаясь к ягодицам, поглаживая его ноги. Его наставник никогда ни о чем не забывает: его прикосновения становятся невесомыми, когда он касается повязки, почти неощутимой под плотной тканью брюк, и от этого становится еще больнее. – Это я должен помогать тебе, а не наоборот, – с горечью выплевывает Эггси в пустоту, глядя куда-то в сторону. Он готов смотреть куда угодно, лишь бы не в понимающие глаза Гарри. – В каких инструкциях ты вычитал это, мой мальчик? – пальцы наставника зарываются в его волосы и сжимают затылок, заставляя повернуться к себе. – Нет никаких "должен", – шепчет Гарри, приподнимаясь и проводя языком по его губам. Его наставник не пытается углубить их поцелуй, просто обводит кончиком языка его губы, мягко прикусывая своими, пока Эггси не ощущает, как его тело покидает предательская дрожь. – Какой ты охуенный, Гарри... – Эггси требовательно кусает его за губу. – Я безумно люблю тебя. Казалось бы, признаться в любви – в этом нет ничего сложного, когда ты знаешь, что любим, твои чувства взаимны, ты рядом с любимым человеком, но все равно не удается оставаться спокойным в этот момент. Гэри целует его жадно и рвано, прижимаясь всем телом, склоняясь все ниже, пока не чувствует, что они сейчас оба рухнут в ванну. Оторвавшись от поцелуя, Эггси деловито принимается за обработку раны. За два дня повязка присохла, и он просто поливает ее антисептиком. Гарри прижимается к его груди щекой, сцепив руки на талии. Он выглядит сонным и усталым, и кажется, что способен так уснуть. Эггси придерживает мокрую повязку рукой, но все равно узкие потеки жидкости расчерчивают обнаженную спину и пропитывают тонкую ткань белья, Галахад непроизвольно ежится, а Гэри ловит себя на мысли, что хотел бы отнести Гарри в постель. Укрыть одеялом, выбросить очки, отключить все будильники и электрические приборы. Чтобы они остались только вдвоем и без возможности достать их извне. Парень осторожно отклеивает промокший бинт и улыбается – швы Гарри уже не нужны, скоро хватит узкой полоски пластыря, чтобы просто предохранить заживающую рану от трения. – Как твоя нога? Эггси нравится видеть Гарри таким – спокойным и расслабленным. В нем много от того Галахада, которого он увидел в первый раз, он был таким же размеренным и равномерным, как полосы на его костюме. Но теперь его наставник больше не был таким закрытым и отстраненным. – Все хорошо. – Тебе помочь? – Я менял бинты перед твоим приходом, – Гэри бы и рад воспользоваться возможностью лишний раз почувствовать руки Галахада на своем теле. Он все еще не может привыкнуть к мысли, что ему больше не нужны поводы, не нужно разрешение, они оба могут делать, что угодно. Но он не знает, как признаться наставнику, что хотел бы вообще не выпускать его из рук. Это кажется таким глупым, особенно, когда Гарри выскальзывает из этих самых рук и идет чистить зубы, весь такой же собранный и невозмутимый. – Гэри, – Гарри оборачивается и смотрит ему в глаза. У Эггси от этого обращения бегут мурашки – еще никогда тот не звал его по полному имени, – иногда мне очень тяжело идти вперед, и я не хочу, чтобы ты это видел. Как ни странно, парень понимает его сразу. Он прекрасно понимает, о чем это – только что ему хотелось сбежать, чтобы не показывать Гарри то, что он считает слабостью. Свое эмоциональное состояние Галахад считает слабостью. – А я хочу видеть все, – упрямо отвечает Эггси. У него даже кулаки сами собой сжимаются, словно он готов драться с наставником. А ведь, пожалуй, и готов, будет отстаивать свою позицию любыми удобными способами. Он тоже не хочет казаться слабым, хочет быть таким, чтобы Галахад мог на него опереться, но не убегает же, не закрывается, Гарри, ну! – Боже, Эггси, тебе нужен тот, кто… Тот, кого ты знаешь, – Галахад нервно дергает плечом, и парень ощущает его раздражение. Пусть злится, но не думает такой хуйни о нем. – В какой инструкции написано, что мне нужно, Гарри? – ехидно интересуется он. – Я не слепой, – Галахад мгновенно берет себя в руки и улыбается той вежливой улыбочкой, которую безумно хочется стереть кулаком, – я видел, как ты смотрел на меня в баре. – Ты дерешься, как бог, – хрипло смеется Эггси, – но я люблю тебя. И с удовольствием буду кормить тебя куриным бульоном и антидепрессантами, если потребуется! Ты прав, я знаю немного, так дай тебя узнать! – Выкидывай свою брошюру, у меня нет депрессии! – Галахад скрещивает руки на груди, оставаясь с виду невозмутимым, но Гэри видит, как у него ходят под кожей желваки. – Значит, посттравматическое стрессовое расстройство! – огрызается парень. – Что у тебя в голове?! Хочешь знать, какой диагноз поставил мне новый психиатр? – Гарри смеется. – Шизотипическое расстройство личности. – Тебя назвали шизофреником?! – неверяще переспрашивает Эггси, чувствуя во рту металлический приступ гнева. – Не совсем. Это… неважно, – Гарри делает шаг навстречу и дергает Эггси за руку к себе, – не боишься жить с шизофреником? – Если я убью этого мудака, ты будешь навещать меня в тюрьме? – парень обвивает руками шею Галахада. – Мне похуй. Если ты будешь шизофреником, буду кормить тебя таблетками от шизофрении. И бульоном. – Ты тоже гребаный псих, – Галахад возвращает когда-то сказанные ему слова, выдыхая их прямо в губы, но не целует. Вместо этого он бесцеремонно впивается зубами в шею и ставит ему засос. – Для тебя – кто угодно, – Эггси не дышит, чтобы не пропустить ни одного грубого движения языка, но сам мягко отстраняет Галахада, потому что готов уже повиснуть у него на шее. – Пойдем спать? Гарри устало кивает и улыбается: – На тебе слишком много одежды, – наставник целует его в висок, – я жду тебя. Когда Галахад исчезает в спальне, Эггси рассматривает в зеркале свежий засос. Он никогда не относился к засосам с каким-то особенным пиететом, в юности оставлял их сам, и его шею украшали кровоподтеками, но этот синяк ему нравится. Нравится хотя бы потому, что это сделал невероятный Гарри Харт. Эггси прекрасно осознает степень своей влюбленности и любви к этому человеку, который почему-то полагает, что Гэри нужен робот, который днем клеит передовицы в кабинете, а ночами трахает его так, чтобы с утра они с трудом разлепляли глаза. "Значит, придется переубедить тебя, Гарри", – Эггси торопливо раздевается и оставляет костюм в ванной. Пусть Гарри спит в пижаме, а он отлично себя чувствует в нижнем белье, и так они смогут быть еще ближе. Галахад уже спит, и, обнимая спящего наставника, парень думает, что когда-нибудь обязательно отучит его от пижамы. Зачем носить одежду еще и в постели? Эггси с наслаждением тянется в руках Гарри, запускает руки в его пижамные штаны и устраивает ладони на ягодицах. Запах волос Галахада, его ровное дыхание и надежные объятия действуют лучше любого снотворного и успокоительного. "Гарри, дай я на тебе посплю" – отличный вариант, чтобы успокоиться, нужно будет запомнить на будущее", – думает Эггси и проваливается в сон, едва успев закрыть глаза.