Схожесть непохожих.

Бешенство пульсирует в висках, отдается нервной дрожью в кончиках пальцев. Утро, которое должно быть прекрасным, началось с негатива. Эггси готов завыть, когда снова просыпается в одиночестве. Да он здесь просыпается один чаще, чем просыпался у себя дома! Где, где опять этот гребаный мудак, Гарри, еб его мать, Харт?! Парень в бессильной злобе ударяет кулаками по мягкой постели и одним прыжком выбирается из нее. Нахуя?! Зачем ему этот дом, эта постель, если он просыпается в ней один каждый сраный раз?! Нахуй. В жопу. В пизду. Сейчас соберет свои вещи и поедет домой, только сломает одному сволочному джентльмену какую-нибудь часть тела. Челюсть, руку, ребро – похуй! До чего дотянется, то и сломает! Хорошо бы, конечно, челюсть, чтобы у Галахада было время подумать, кому читать свои нотации! Парень хлопает дверью так, что со стен летят какие-то рамки, раздается яркий звон бьющегося стекла, но он только злорадно смеется. Да, мистер Харт, сами нарвались! А еще я пойду искать Вас голым, если Вашу божественную задницу понесло на улицу, и пусть соседи порадуются! Эггси скатывается по лестнице вниз, ощущая биение сердца где-то в районе горла, и угождает прямо в объятия Гарри. Влажные волосы, легкий запах геля для душа, пижамные штаны на голое тело и улыбка на все лицо. – Эггси… – Гарри улыбается, ловит в кольцо рук, но мгновенно замечает его состояние, и эту улыбку словно стирают с лица. – Так… – бормочет он, но рук не размыкает. – Что? – следует короткий вопрос. Эггси уже чувствует себя неудобно. Как жаль, что его локоть находится вне доступа собственных зубов, он готов хорошенько себя цапнуть только за то, что такая улыбка исчезла. Гарри, улыбающийся так широко и открыто – такого он еще не видел. И просрал это, как и многое в своей жизни. – Где тебя носит? – раздраженно бурчит парень. Злость все еще переполняет его, скоро прольется через край. Если тот сейчас скажет, что гулял с ДжейБи – придушит собственными руками! – Готовил завтрак. Хотел успеть, пока ты не проснулся. Извини, – серьезно говорит Гарри, пристально глядя ему в глаза. Эггси горит на костре захлестывающего стыда. Гарри извиняется серьезно, никакой иронии. Извиняется за то, что не успел закончить завтрак к его пробуждению. Блядь. Блядь. БЛЯДЬ. Но самое хуевое было в том, что парень не может так быстро успокоиться. Он был взбешен, выбегая из комнаты, и этот гребаный адреналин и обида на Галахада все еще циркулируют в его крови. Эггси не знает, куда деться от этих чувств, куда их выплеснуть. Не орать же на Гарри за то, что он бросил его в постели одного и посмел приготовить завтрак! – Гарри, прости, что психанул… – слова с трудом протискиваются сквозь сдавленное горечью горло. Галахад отрицательно качает головой, улыбается уголками губ: – Я буду целовать тебя, пока тебе не станет легче. Эггси успевает только удивленно моргнуть, а дальше Гарри стискивает его в руках, прижимает спиной к стене и целует. Он плавится от жара и страсти этого поцелуя, от всепоглощающей любви, сквозящей в каждом движении языка, от теплого живого Гарри рядом. Эггси обнимает того за шею, прижимается всем телом и глубоко целует в ответ. Так странно, этот поцелуй – не прелюдия к сексу, не попытка возбудить, а самодостаточная ласка, часть их любви, ничуть не меньшая, чем остальные. Через несколько минут он отстраняется, собирается что-то сказать, но Гарри снова запечатывает его рот поцелуем, гладит ладонями бока и обнаженные ягодицы, прижимается к нему всем телом и целует. Целует. А потом целует снова. Секундной паузы парню хватает только, чтобы глотнуть воздуха, и он снова может запускать пальцы в короткие, но густые волосы Гарри, и только еще больше усиливать хаотичное сплетение мокрых прядей. Гарри целует его, пока у него не начинают подгибаться колени. В этот раз Галахад отрывается сам, смотрит внимательно ему в глаза, а Эггси улыбается, как дебил, ощущая внутри блаженную пустоту и умиротворение. Словно не было той вспышки гнева, тех разрушительных эмоций, только их теплое совместное утро. Охренительный способ решать проблемы. – А теперь завтрак, – лучезарно улыбается Гарри, не задавая никаких вопросов, берет его за руку и тянет в кухню. Теперь становится понятно, с чем Гарри возился так долго. Стол заставлен совершенно разнообразными блюдами. Это покруче классического английского завтрака; кроме стандартных грибов, яиц, бекона, сосисок с бобами и овощей, приготовленных на гриле, на столе еще расставлены странные десерты, выпечка и панкейки с ягодами и сиропом. – Этим можно накормить половину Кингсмена! – Ты один ешь, как половина Кингсмена, – смеется Гарри, садится на стул и притягивает Эггси к себе на колени. – Неужели ты не голоден? Парень ощущает себя немного неловко. Гарри успел частично одеться и принять душ, а Эггси сидит у него на колене голый, растрепанный, со следами ночного секса и свежей колючей щетиной. – Голоден, – вздыхает парень, – сейчас я быстро сбегаю в душ. – Меня все устраивает, – мурлычет довольный Галахад, проводит ладонью по его бедру, оглаживает ягодицу и целомудренно целует в плечо, – кстати, засос получился шикарный. Парень присматривается к фиолетово–багровому синяку и смущенно улыбается. Черт, все это – такая пошлость! Сидеть голым на коленях у шикарного мужчины, рассматривать следы вчерашней страсти и собираться завтракать. Но с Гарри почему-то на это становится решительно наплевать. Пусть пошлость, пусть банальность, он просто до безобразия счастлив с ним рядом. Какая разница, в скольких книгах это описано, в скольких песнях воспето, в скольких фильмах снято, если им просто хорошо в этот момент вдвоем? – Надеюсь, ты понимаешь, что фиг я слезу с твоих колен, пока не расправлюсь с завтраком? – Эггси стягивает с ближайшей тарелки самый поджаристый ломтик бекона, храбро отправляет его в рот и с вызовом облизывает пальцы. – Полностью одобряю твой выбор, мой мальчик, – лукаво улыбается Гарри, притягивая его к себе ближе. Сколько Гэри не наблюдает за Галахадом, он не понимает, как ему это удается. Как ему все это удается. Впору обращаться в МИ6 или просить помощи у Пекина, чтобы понять, как Гарри умудряется есть, используя вилку и нож, регулярно наполнять его бокал соком, придерживать за талию, когда он начинает сползать – и все это двумя руками! Правда, радостное начало совместного завтрака быстро сменяется легкой меланхолией со стороны Эггси. Он вспоминает свое пробуждение и обуревавшие его чувства. Дело совершенно не в том, что он хотел сломать Харту челюсть или сбежать, а в том, с каким стоицизмом Гарри воспринял этот выплеск эмоций. Ни слова упрека, ни единого взгляда, позволившего предположить, что он испортил Гарри настроение, а ведь испортил же! – Ты где-то далеко, – Гарри мягко прерывает его размышления. – Вернись. – Утром я.. я был безумно зол на тебя. Подумал, что ты опять сбежал прятаться за своими ножами и ненужными прогулками с ДжейБи. Готов был тебя убить или хотя бы сломать пару костей, а потом собрать вещи и уйти… Я испортил тебе утро. Почему ты не злишься? Раньше бы ты отчитал меня, как щенка, – парень прямо смотрит в спокойные глаза. – Иногда ты, и правда, нуждаешься в выволочке, Эггси, – Галахад откладывает приборы и обнимает его двумя руками. – Поэтому я обязательно буду отчитывать тебя, как щенка, когда тебя занесет. Кстати, ты заметил, что делаешь то же самое? Другим тоном, другими фразами, но когда ты орешь на меня, ты тоже меня отчитываешь. Однако я знаю, что ты пытаешься сделать лучше. Ты можешь делать неправильные выводы из недостаточного количества информации, ты можешь заблуждаться, но намерение тоже очень важно. Ты не стараешься все испортить, ты создаешь. Ты хотел меня убить? Я не вижу в этом ничего страшного. Если бы ты предпринял попытку убить – не врезать, а хладнокровно, серьезно, методично уничтожить, осознавая риск, жертвы и последствия, – тогда мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Эмоции – это совсем иное. Думаешь, когда ты вломился ко мне в кабинет, невинно хлопая глазами и приглашая на ужин, я хотел тебя угостить чашечкой чая? Самым мягким вариантом из предложенных мозгом был трахнуть тебя, – Гарри касается уголка его губ своими, предупреждая возглас, готовый вырваться из приоткрытого рта парня, – и это был бы не страстный желанный секс на коврике у двери, все было бы хуже. Варианты «убить» и «врезать» тоже присутствовали, потому что ты лез, куда тебя просили даже не заглядывать. – Извини, – Эггси пользуется паузой в монологе Галахада и прижимается к нему крепче, – я не знал, что делать, но выглядел ты дико, когда вернулся. – Не извиняйся, – Гарри немного хмурится, и Эггси заворожено наблюдает, как снова разглаживается его лицо, – я знаю, что ты беспокоился за меня. Эти два дня в Кингсмен измотали меня, я не чувствовал в себе сил говорить, объяснять, рассказывать. Я привык жить один и справляться с проблемами в одиночестве, поэтому я боялся сорваться на тебя. Ты этого не заслужил. – Не сахарный, не растаял бы! – Гэри мгновенно вспыхивает. Галахад снова считает его тюфяком, думает, что не сможет выдержать ни одного удара! Ну, сколько уже можно! – Никто и не говорит, что ты мог растаять, – Гарри на несколько секунд прижимается губами к его подбородку, – дело в том, что я не хотел подвергать тебя моей беспричинной агрессии. А еще, – он криво усмехается и неохотно произносит, – наверное, не хотел показаться слабаком. – Слабаком?! Ты?! – Эггси не верит своим ушам. Ему наверняка послышалось, этого не может быть! Гарри Харт и слабак? О чем вы? Это совершенно разные люди. – Стой! – орет он на открывшего рот для ответа Галахада. – Молчи! В безмятежных глазах Гарри мелькает тень удивления, но он в ответ кивает и молчит. Эггси нужно время, совсем немного времени, чтобы осознать до конца то, что он только что услышал. Именно об этом Гарри говорил в ванной, когда утверждал, что Эггси нужен тот, кто раскидывает всех врагов за пару минут – сильный, только сильный. Неколебимая твердыня, робот, гребаная джентльменская маска и костюм без единой складки. Но это же не так! И – самое главное, но это доходит до Эггси последним – у них одинаковые страхи. Они оба боятся показать свои слабости, потому что боятся потерять друг друга? – Гарри, я… – язык во рту ворочается с трудом, словно он хлопнул стакан виски на голодный желудок, и алкоголь устремляется по его венам, доносит едкий яд во все уголки организма, а мысли, как назло, разбегаются в разные стороны. – Ты нужен мне любой. Весь. Целиком. Только ты. И ты не слабый. Другой бы после церкви крышей бы поехал или руки на себя наложил, а у тебя просто стресс, огромная психологическая нагрузка. Хочешь, я… – у Эггси внезапно пересыхает в горле, и слова срываются с языка против его воли, – съеду? Я готов давать тебе пару часов в одиночестве, но все это время я буду сидеть под дверью твоего кабинета. Бросить тебя в таком состоянии выше моих сил. Я тебе мешаю, – севшим голосом заканчивает он и автоматически тянется за соком. Хороший предлог, чтобы отвести взгляд от глаз Галахада, потому что это невыносимо – услышать, как тот соглашается. У них будут свидания, совместные вечера, поцелуи украдкой под носом у Мерлина, секс. Возможно, они будут засыпать иногда вместе, но это не то же самое, что делить одну территорию. Гарри останется один на один со своими проблемами и, несомненно, решит их, сохранит джентльменскую невозмутимость при этом, а что не сможет решить, загонит поглубже внутрь. И он предложил это сам. Блядь. – Эггси, – на этот голос парень не может не обернуться. Он делает глоток безвкусного сока и обреченно поднимает глаза, – я хочу, чтобы ты остался. Совсем. Перебирайся ко мне? Гэри только кивает и утыкается лицом в шею, с силой закусывая губу, потому что у него как-то подозрительно щиплет в глазах, словно туда слезообразующих капель налили. – Со всеми вещами, собаками, – продолжает Гарри, запуская пальцы в его волосы и медленно массируя затылок, – да хоть с мамой и сестрой. Хотя, думаю, они не одобрят твой выбор, – сухо добавляет он. Гэри мгновение обдумывает его предложение. Дом довольно большой, они все здесь поместятся, это мгновенно решит многие их проблемы, основная из которых – Дин, но… Он не хочет. Он хочет дом для них двоих. Чтобы Гарри жил так, как привык, чтобы они могли ходить по дому голышом, трахаться на лестнице и завтракать, как сейчас. Он яростно качает головой: – Без мамы и Дэйзи. Хотя мне придется как-то решить проблему с Дином. – Я тебе помогу, если хочешь. – Хочу, – просто отвечает Эггси и поднимает, наконец, голову. Слезы больше не подступают к глазам, ничего не сдавливает горло, не свербит в носу. Гарри спокойный, безмятежный, теплый и родной. Вроде, ничего не изменилось, но то, что он сейчас видит, так далеко от образа невозмутимого рыцаря. Точнее, нет, Гарри все еще невозмутимый рыцарь. Просто он больше не холодный. – Теперь ты понимаешь, почему я не злился? – Потому что любишь меня? – осторожно предполагает Эггси. – Хм, ну, и поэтому тоже, – Галахад улыбается уголком рта, – но первопричина в другом: мне не на что было злиться. Ты был в бешенстве, потому что испугался за меня. По сути, я был причиной твоих негативных эмоций, поэтому я и извинился, – поясняет он. – Ну, и дурак, – бурчит Эггси. Гарри вздергивает брови и с холодком в голосе осведомляется: – Не слишком ли рано ты начинаешь хамить, мой мальчик? – Привыкайте, мистер Харт, – в тон ему отвечает парень и звонко чмокает его в складку между бровей, – причиной негативных эмоций он был… Ты готовил охуенный завтрак! Еще раз за него извинишься…я что-нибудь придумаю, короче. Отдам ДжейБи твои оксфорды, пусть играет! – Я начинаю сомневаться, что позвать тебя жить, было хорошим решением, – смеется Гарри. – Ладно, оксфорды – небольшая цена. Только ты же понимаешь, что нам будет трудно? – Я не боюсь трудностей, – Гэри пожимает плечами. Нашел, чем пугать. Его жизненный путь вообще не был выстлан лепестками роз, и Гарри – лучшее, что случалось у него в жизни. Что там какие-то трудности, он за него глотку кому угодно перегрызет. – Но ты же понимаешь, что я буду вламываться в твой кабинет, когда ты будешь там запираться? – Понимаю, – Гарри невозмутимо возвращается к еде, отрезает кусочек обворожительного ломтика томата, расчерченного темными полосками решетки для гриля, кладет его в рот, пережевывает со всей серьезностью и дополняет свой ответ: – Только ты не забрасывай тренировки по рукопашному бою. На всякий случай. – Договорились, – Эггси успевает ухватить с его тарелки оставшийся кусочек помидора, отправляет его в рот и мечтательно спрашивает: – Как там, говоришь, зовут твоего врача? Мне необходима практика. На секунду ему кажется, что Гарри щелкнет его по носу, ткнет вилкой или сделает что-то такое же безумное и дурацкое, но тот только усмехается и доливает ему сока. Его Галахад.