Схожесть непохожих.

Эггси вытягивается на диванчике с ногами, прижимается лопатками к мягкой спинке, запрокидывает голову и рассматривает хаотично перемещающиеся по потолку блики светомузыки. Гарри казался таким приличным и невозмутимым джентльменом, а оказался просто каким-то стихийным бедствием. С тех пор, как он закрывался в кабинете, прошло не так много времени, но за это время Эггси узнал о нем очень многое. Гарри совершенно спокойно взял на себя прогулки с ДжейБи. Эггси повезло, ему достался очень терпеливый пес, он надул лужи всего пару раз, когда еще был щенком. А то, что эта неприятность случилась ровно над тапками Чарли, Эггси вовсе считал подарком судьбы и проявлением недюжинного собачьего ума. В общем, гуляли они с ДжейБи крайне нерегулярно, только с Гарри в его собачьей жизни появилась хоть какая-то стабильность. Впрочем, в жизни Гэри тоже появилась стабильность. Теперь у него был дом, в котором его всегда ждали, где ему было комфортно и уютно, не было никакого Дина, зато был человек, который стал для него семьей. Именно он создавал весь этот комфорт и уют, а отнюдь не спальня на втором этаже, кожаный диван, массажный душ и небольшая коллекция дорогого вина. С Гарри ему было бы уютно и в той дыре, где они много лет прожили с семьей. Кажется, Харт вписался бы даже в старый разбитый диван, который застал еще живым его отца. Неизменная улыбочка, которая, скорее, угадывалась сердцем, чем могла быть поймана глазами даже в уголках губ, домашняя одежда, не сильно отличающаяся от выходного костюма, и стакан бурбона – все это отлично вписалось бы в любую обстановку: от убранства Букингемского дворца до лачуги последнего нищего. Наверное, со стороны показалось бы, что Гарри – довольно посредственный танцор. Эггси не сомневался, что вальс, танго и прочие фокстроты наставник танцует безупречно. А уж если тот решит исполнить пасодобль, то надо брать с собой большой контейнер, потому что можно будет хорошо подзаработать, пополнив британский фонд спермы. Но на танцполе в клубе Галахад не блистал какими-то особыми па или оригинальностью исполнения. Он мгновенно влился в танец, подхватил ритм и даже не пытался оглянуться по сторонам – смотрел только в глаза парню. Однако от Гарри Харта исходила такая энергетика, что у Эггси просто подгибались колени. Это было что-то безумное, яркое, стихийное, неподвластное, опасное и невероятно притягательное. Энергия Гарри пульсировала не только внутри него, но и выплескивалась наружу, образуя ауру вокруг его тела. Вроде, на его мужчину никто и не претендовал, однако Эггси пришлось бороться с желанием сгрести того в охапку, утащить с танцпола и запереть в туалете, чтобы никто даже не посмел приблизиться к его охуительному Харту! А сейчас он мечтает, как будет обсасывать этот обворожительный острый подбородок с ямочкой посередине, пока не обдерет себе весь язык о щетину Галахада. К тому же наставник ее явно сбреет в ближайшее же время, так что нужно ловить момент. Кстати о моменте… Эггси поднимает голову, поводит плечами и всматривается в танцпол. Где это Гарри носит так долго? Его эрекция уже исчезла, а того так и нет! Неужели такая большая очередь у бара? Эггси подходит к ограждению и небрежно опирается на него рукой, вглядываясь в толпу. Разглядеть в таком скоплении народа одинокого мужчину с двумя стаканами довольно проблематично, и сейчас Гэри жалеет, что не взял очки. Было бы забавно позвонить и сказать: Мерлин, Галахад выспался, мы пошли в клуб, забив на все агентские обязанности, и я тут немного его потерял, не мог бы ты отследить его местоположение? Ах, в сорока четырех ярдах на северо-северо-запад? Спасибо. Придем ли мы завтра? Это зависит от того, сколько мы выпьем. Тогда бы их обоих точно выволокли бы отсюда за шкирку спустя несколько минут, а Гарри пришлось бы полчаса со скучающим лицом выслушивать нотации от Мерлина. Эггси не считает, сколько прошло времени, но ему кажется, что это какая-то бесконечно большая величина. Теперь сложно даже вспомнить, как он раньше жил без Гарри. Сегодня в его отсутствие становится так одиноко, что не радует ничего вокруг, хотя грех уныния никогда не был для Эггси любимым – ведь чревоугодие и похоть гораздо привлекательнее. В итоге парень решает отправиться за Галахадом. Есть шанс, конечно, разминуться на танцполе, но неужели два агента Кингсмен потеряются в каком-то клубе? Если бы он не глазел по сторонам, пробираясь сквозь толпу, то, наверное, и пропустил бы. Эггси совершенно случайно видит спину Гарри, точнее, даже не спину, а локоть, плечо и часть идеальной шеи, на которой почему-то лежит женская рука. Ему хочется по-детски потереть глаза, чтобы убедиться в увиденном, тем более, что рука сразу исчезает. Вместо этого он просто пробирается к мужчине, через секунду убеждаясь, что это его Галахад. Его завернутые рукава с отворотами великолепного желтого цвета, его пальцы, сжимающие стакан коктейля. И какая-то баба рядом. Эггси не видит ее лица, но слишком хорошо видит, что она стоит слишком близко, приобнимает Гарри за талию, а в руке у нее такой же коктейль. По-видимому, его коктейль. Когда он подходит к Гарри, то уже явственно скрипит зубами, думая, как бы не накинуться на обоих сразу с обвинениями. Вся эта джентльменская выдержка давно набила оскомину, он сдерживается только ради Гарри, но убрать ядовитые интонации из голоса выше его сил: – Тебя только за смертью посылать. – Эггси, – Гарри оборачивается и улыбается искренней обезоруживающей улыбкой. – Извини, я задержался. Эггси подныривает под руку Галахада, отсекая его от странной тетки. Слава Богу, это не молоденькая девушка, этой женщине явно за сорок, но выглядит она отменно. Такая же…холеная, как Галахад. Они из одного круга, из одной социальной прослойки – это не просто видно невооруженным глазом, это бросается в глаза. И особенно четко видно именно здесь: эти двое выделяются ярким пятном среди толпы. А Эггси является частью окружающего пространства. Отдельно от этой пары. Рука Гарри, скользнувшая с плеч вниз, пробежавшая по спине и привычно устроившаяся на талии, приносит облегчение. Это все еще его Гарри, они все еще вместе. Но Гэри сейчас не может не ощущать, насколько напряжены плечи наставника. – Ничего, – бурчит парень, старательно пытаясь изобразить вежливую улыбку. – Это Эбби Стоун, мы с ней познакомились давным-давно в Оксфорде. – Вы учились вместе? – заинтересовано спрашивает Эггси. Оксфорд его не удивляет, конечно, Гарри учился в Оксфорде, он никогда не сомневался в этом, но он ничего не знает о прошлом Галахада. И сейчас у него есть шанс прикоснуться к этому периоду. – Если кто и учился, то только не Гарри, – женщина гортанно смеется в ответ, и Эггси испытывает к ней неприязнь. У них обоих еще не было шанса познакомиться с друзьями друг друга, и Эггси с трудом представляет реализацию этой сферы их совместной жизни. Но первая же знакомая Галахада оказывается заносчивой стервой. – Он ни одной юбки у первокурсниц не пропускал! На учебу времени не оставалось. Первый Казанова всего Оксфорда, даже я не устояла, – кокетливо добавляет Эбби, не сводя жадного взгляда с Галахада. – Эбби, это Гэри Анвин. Мы вместе, – Гарри говорит спокойно и добродушно, но Эггси спиной чувствует, что он не в восторге. И парню очень нравится, что тот, хоть и не отрицает сказанного, сразу обрисовывает границы, говорит о природе их отношений. Так ей! – То, что тебе нравились мальчики, для меня не секрет, но давно ли ты стал педофилом? – Эбби опять смеется, и Эггси ощущает, как гнев заливает его сознание. – Стал преподавать в Оксфорде и снова клеишь первокурсниц? Мальчик, тебе восемнадцать-то хоть есть? Харт, надеюсь, ты его не спаиваешь? Ему еще рано. – Бабуля, а Вы не староваты для такой тусовки? – Гэри, наконец, срывает. Если бы не Гарри рядом, он бы добавил пару крепких словечек и из последних сил старается сдержаться. Но как эта стремная тетка смеет оскорблять Гарри?! Это его бывшая? Серьезно?! – Засыпете песком танцпол, кто-нибудь сломает ногу и отсудит особнячок, доставшийся от прадедушки. – Да уж помладше твоего Харта, – язвительный голос ввинчивается в уши так, что хочется заткнуть их. Эггси открывает рот, чтобы ответить, но слышит предупреждающий оклик Гарри: – Гэри, – ледяной, обдающий адским холодом, острый, колючий голос и стальные пальцы, до боли сжимающие бедро. – До свидания, Эбби, мы пойдем. Гарри разворачивает их обоих, пробирается к столикам и молчит. Гэри не торопит его, выслушать о себе такое от женщины, с которой когда-то у тебя были отношения, вряд ли было очень приятным. Если его самого трясет от злости, то что сейчас чувствует наставник. Но, когда Галахад открывает рот, услышанное становится для него сюрпризом: – Эггси, мне казалось, что я достаточно научил тебя манерам, чтобы ты не разговаривал так с дамами. Сейчас этот голос звучит монотонно, устало и как-то безразлично. Стандартная выволочка от наставника, которая даже эмоций особых не заслуживает. Словно Гарри каждый день приходится повторять одно и то же. – То есть любой сучке можно нести все, что угодно? – Эггси разворачивается посередине танцпола и упирается пальцем в грудь Галахада. – Ты даже отдал ей мой коктейль! – Это был мой коктейль, твой у меня в руках, – поправляет его Гарри, и Эггси просто сносит крышу от злости. – Ты – прежде всего джентльмен и не должен позволять себе такое. Ни в какой ситуации. Ты, черт побери, агент Кингсмен! Веди себя подобающим образом. – Знаешь что, Гарри, – внутри все клокочет от ярости. Оказывается, он в этой ситуации неправ, а не та идиотка, которая его лапала и обозвала педофилом, – я хочу выпить. Виски. Много виски. Скоро вернусь, – Эггси разворачивается и стремительно протискивается сквозь толпу. У барной стойки людно, но в с одного края обнаруживается местечко между каким-то типом в косухе и целующейся парочкой. Таким не место у бара нужно, а койка в ближайшем отеле. Горечью в кровь проникает осознание, что и они с Гарри могли бы так сидеть, они должны были так сидеть и сидели бы, не появись эта Эбби. Парень залпом выпивает три двойных виски, чувствуя, как по телу разливается тепло, а алкоголь отравляет кровь. Кажется, он ничего не ел перед клубом? Отлично, так проще будет напиться. Еще один виски, и Эггси обнаруживает во рту какую-то дурацкую сладкую карамельку, заглушающую остаточную горечь алкоголя. В голове шумит, мысли разбегаются в разные стороны, а в голову почему-то настойчиво лезут картинки, как молодой Гарри зажимает юную Эбби в университетских коридорах... У них этого не было. Из-за разницы в возрасте они очень многого лишены. И все равно Гарри отчитал его, а не свою бывшую. Во всей ситуации из плюсов то, что не поддержал и не стал продолжать разговор, а в остальном сплошное говно. Перед парнем появляется еще один двойной виски. Он успевает только заметить подталкивающие к нему стакан пальцы прежде, чем выпивает его. Гарри пришел? Он поднимает глаза и видит, что это не Гарри, а тип в косухе, который раньше сидел к нему спиной. Симпатичный брюнет немногим старше Эггси что-то говорит, и он автоматически кивает. За пульсирующей музыкой, людским гомоном и шумным приливом в собственных ушах он может различить только вопросительные интонации, и Эггси соглашается. Может, он ему наркоту предлагает? Почему бы и нет. К сожалению, это оказывается не наркота, а всего лишь горящий абсент, но тоже сойдет. А пару косяков можно будет подцепить вон у того типа в углу, старый знакомый. Абсент отправляется к плещущемуся в желудке виски, и Эггси кажется, что он проглотил жидкий огонь. Тот обжигает ему рот, прокатывается горячей волной по пищеводу и распространяется по всему телу. Реальность вокруг замедляется. Звуки растягиваются, как в старом кассетнике, в котором садятся батарейки. Фигуры кажутся застывшими во вспышке яркого света, "отмирают" в темноте, чтобы на свету снова замереть в причудливой позе. Эггси сползает со стула и на ватных ногах плетется в туалет. Честно говоря, он не уверен, что попадает в писсуар, зато тщательно моет руки и вытирает их о джинсы, ему сейчас этими руками косяки брать. Парень тщательно прячет три самокрутки во внутренний карман куртки и оборачивается к бару. Как ни странно, его место все еще свободно, и парень рядом улыбается ему. Что ж, он не против еще выпить. Вместе с новой порцией абсента ухо обжигает шепот и незнакомое имя. Джек? Джим? Он не расслышал. Гэри собирается переспросить своего собеседника и уже наклоняется к нему, но его останавливает тяжелая рука. Эггси хочет повернуться, но никак не удается заставить непослушное тело подчиняться приказам. Кто там еще? Очередная Эбби, только теперь из его прошлого? – Эггси… – в уши теплой волной вливается знакомый голос, и это действует на него отрезвляюще, как ведро ледяной воды. Парень оборачивается и натыкается на злой взгляд Гарри. Зрачок расширен настолько, что радужки почти не видно – глаза Гарри кажутся сейчас бездонными враждебными колодцами. Он уже собирается что-то ответить, но его перебивают с другой стороны. – Дедуля, у тебя проблемы? Что-то потерял? Гарри не обращает на Джека-Джима никакого внимания и спокойно произносит, не отводя взгляда от глаз Эггси: – Идем отсюда. Эггси снова затапливает горечь. Он захлебывается в ней, представляя, как Гарри обжимается со своими девками и парнями, похоже, тоже; он тонет в злости, вспоминая этот безразлично отчитывающий его голос и молчит. Обойдешься, Гарри, никуда я не пойду, я хочу еще выпить. – Ты не видишь, мальчик не хочет с тобой идти. На его спину опускается тяжелая рука, и Эггси гасит первый порыв сбросить ее. Пусть Гарри тоже поревнует, будет знать, как устраивать ему выволочки. – Убери от него руки! – выплевывает Галахад, и Эггси радуется яду, четко прослеживающемуся в его голосе. – Чего ты раскомандовался? Эггси не против. – Парень мягко спрыгивает с высокого барного стула и оказывается у него за спиной. Эггси разворачивается вполоборота к Гарри так, чтобы видеть их обоих. – Правда, Эггси? Когда он успел назвать ему свое имя? Гэри не помнит. – Я сказал. Убери. От него. Руки, – четко артикулируя каждое слово, чеканит Галахад. – Хочешь выйти и разобраться? Эггси ловит взгляд наставника и с вызовом смотрит в ответ. Ну, давай, набей ему морду, выплесни злость, дай вырваться всей этой хуйне внутри тебя. Слабо, Гарри? – С удовольствием, – холодно роняет тот и первым направляется к выходу. Эггси провожает взглядом обоих и заказывает стакан ледяной минералки и двойной эспрессо. Им с Гарри тоже еще предстоит со всем разобраться, разве что не на кулаках. Эггси надеется, что они будут решать свои проблемы в постели, потому что стоит ему только представить Гарри, бьющего морду его недавнего собеседнику, как у него встает, несмотря на количество алкоголя в крови. Парень глотает крепкий кофе. Время тянется невыносимо медленно, давно уже можно было закончить эту драку и вернуться к нему. Он облегченно вздыхает, когда чувствует руку на своей спине, с улыбкой поворачивается и охуевает, упираясь в ответную улыбку Джека. – Ко мне или к тебе? – интересуется тот. – Где Гарри? – Эггси с трудом выдавливает слова из горла, голосовые связки отказываются повиноваться под накатывающими волнами страха. – Я сломал ему нос, посадил на такси и отправил домой, – Джим широко ухмыляется. – Что?! – парень лихорадочно выкладывает деньги на стойку и спрыгивает на пол. Гарри сломали нос?! Так могло произойти только в одном случае – если он сам подставился под кулак. – Сначала, твой папаша дрался, как в фильмах про Джеймса Бонда. – Джим самодовольно смеется. Эггси глотает уже знакомое чувство неприязни, не понимая, как четверть часа назад тот мог создавать впечатление интересного собеседника. – Я уж подумал, что мне несдобровать, но он быстро сдулся. – Идиот! – рычит Эггси. И он сам не мог бы ответить, о ком это: о Гарри, Джиме или о себе самом. – Ты чего? Твой папаша не в обиде, я лично посадил его в такси, он уже дома. Парень внимательно рассматривает Джима. Да, вполне симпатичный смазливый парень, но такой не заинтересовал бы его даже в самые худшие времена. В нем было слишком много отталкивающего нарциссизма. И это он посмел сломать нос охуенному Харту?! – Это мой бойфренд, кретин! – Гэри душит в себе желание сломать тому челюсть и срывается к выходу.