Истерзанное сердце

      Прошло всего несколько дней, как они с супругом отметили семь лет их совместной жизни. И вот сейчас молодой омега стоял чуть в стороне от всех собравшихся сегодня на берегу реки забвения. Одинокий в душе, молодой вдовец был погружён в себя, не реагируя на происходящее вокруг. Никому он не хотел бы пожелать такой судьбы, что выпала на его долю. Омега так и не понял, чем же он так прогневил духов, что они так жестоко играли его жизнью.       Невысокий, стройный, элегантный в своих чёрных зауженных брюках и приталенной рубашке им в тон, он казался неестественно спокойным, чего вряд ли можно было ожидать в подобной ситуации. Не замечая холодного пронизывающего ветра, треплющего его светлые волосы и одежду, а также мелкого колючего дождя, Эжени стоял, сжимая в руках урну с прахом Тайлера.       Недалеко от собравшихся людей, под огромным раскидистым деревом осенней древовидной глицинии, усыпанной белыми огромными цветами, стоял, прислонившись к стволу плечом, красивый высокий мужчина. Он видел горе родных и близких омеги, но его это мало трогало, а вот сам омега его интересовал куда больше, чем ему бы хотелось. Его неумолимо влекло печальное личико и хрупкая фигурка, и мужчина невольно издал тихий стон. Он смотрел на светлую голову омеги, о котором знал все новости только со слов сестры. Вдовец, чьего супруга сегодня кремировали и должны были вот-вот развеять прахом над рекой, которая унесёт его в своих тёмных водах и скроет навсегда. Мужчина видел, что Эжени бледен, но ни одной слезинки не появилось на его гладком лице. Вот к омеге подбежал мальчик и обнял его за пояс, прижавшись головой к боку папы. Слабая улыбка тронула плотно сжатые губы мужчины. Он понял, что это сын Эжени. Он, как и все дети, пытался поддержать папу таким способом, крепко прижимаясь и делясь через объятия своей любовью. Омега ласково опустил одну руку и приобнял сына за плечи, словно пытаясь отгородить его от всего происходящего. И мужчина почувствовал, как в душе зашевелилось щемящее болезненное чувство тоски, которое он старательно прятал от всех, даже от самого себя.       «Всё в прошлом», — мысленно убеждал он себя. Однако противный внутренний голос был категорически не согласен с ним и ехидно нашёптывал: «Что же ты тогда здесь делаешь, раз все чувства остались в прошлом? Будь честен сам с собой, гордец, тебе далеко не всё равно, что именно этому омеге плохо».       Но Феранте Аль-Апохлеви никогда не давал никому второй шанс и не повторял своих ошибок. Глядя на чёткий профиль омеги, стоящего на берегу реки, он поймал себя на желании подойти к Эжени и прижать его к себе, дать пролиться его горю слезами, но усилием воли подавил этот порыв.       Он увидел достаточно, но подойти не решился, посчитав, что это никому из них не нужно.       Омега чувствовал себя неуютно. Он медленно обвёл глазами всех родственников и близких друзей семьи, но ничего подозрительного не обнаружил. Эжени было решил, что это у него от нервов, когда случайно бросил взор в сторону и заметил высокого и так хорошо знакомого мужчину, словно приросшего к дереву и сверлящего его горящим взглядом. Он тут же отвёл глаза, а когда снова решился взглянуть на то место, где стоял Феранте, то отчётливо увидел его удаляющуюся широкоплечую фигуру на фоне тёмных холмов. Против воли имя беты тихо слетело с бледных губ.       Уходящий мужчина вздрогнул всем телом, приостанавливаясь, словно услышал его, хотя это было просто невозможно, и оглянулся. Один лишь взгляд глаза в глаза, и по бледной нежной щеке омеги поползла одинокая слеза.       Феранте с силой сжал пальцы в кулаки и, с трудом отвернувшись от Эжени, быстро пошёл в сторону холмов.       Боль от неожиданной встречи пробилась сквозь защитный покров напускной стойкости, за которым омега прятался все прошедшие годы. И вот уже слёзы просто бегут из глаз, не останавливаясь, капая на рубашку крупными, словно горох каплями. Он просто не знал: как справляются все, кому в жизни так же не повезло, как и ему? Как они выдерживают весь груз лжи, в которую сами попали по собственной воле, из-за слабости духа и тела? И как жить дальше, когда тот мирок, что был выстроен годами, рухнул в один миг?       Это была случайность. Одна из тех, что иногда случаются в этом мире. В один из дней из террариума зоопарка сбежала ядовитая рептилия — морхан, — яд которой был мало изучен. Противоядия как такового не существовало, оно находилось лишь в стадии разработки. Лишь недавно учёные приступили к исследованию свойств яда морханов. Эта земноводная рептилия была огромной редкостью и до недавнего времени считалась вымершим видом. Учёными случайно было обнаружено место их обитания и отловлено несколько особей для изучения в лабораторных условиях.       Городские стражи порядка сбились с ног, прочёсывая все сады, парки и просто зелёные зоны отдыха в поиске мелкой рептилии. Но нашёл её Тайлер, наступив на длинный хвост, что торчал из-под его машины на стоянке возле работы альфы. За такую оплошность он и поплатился, получив укус в ногу. Растоптав мелкую гадину, Тайлер поехал спокойно домой. Он не обратил внимания на столь незначительное ранение, и, как потом выяснилось, зря. Яд убивал медленно, но верно. Поздно вечером альфа оказался в больнице. Узнав, от кого получил укус мужчина, врачи только от бессилия развели руками, но всё-таки попытались сделать всё возможное и невозможное, чтобы вывести яд из организма. Но всё было тщетно. Молодой альфа медленно умирал.       Утром отец Тайлера с жалостью посмотрел на проведшего бессонную ночь омегу и сказал:       — Эжени, выйди из палаты, погуляй в саду клиники, разомни ноги и подыши свежим воздухом. Ты плохо выглядишь.       Омега отрицательно покачал головой и крепче сжал руку супруга.       — Послушай, я и мама сами посидим возле Тайлера. Если будут хоть малейшие изменения в его состоянии, то мы сразу же пошлём кого-нибудь из медперсонала за тобой.       — Но зачем мне гулять там одному? — Эжени с некоторым удивлением и раздражением посмотрел на седовласого альфу. — В саду не будет моего супруга. А я не хочу сейчас покидать его.       Пожилой альфа тяжело вздохнул и грустно улыбнулся, понимая, что истинные прекрасно чувствуют состояние своей пары. Если плохо одному, то другой автоматически получает эту информацию, как в сообщающихся сосудах.       — Тайлера сильно лихорадит, — ровным тоном произнёс омега. — Я останусь с ним, пока ему не станет лучше.       — Но ему уже не… — По гримасе боли, проскользнувшей по бледному лицу Эжени, по тому, как он смотрел на свою пару, отец Тайлера понял: омега всё прекрасно знает. Они с мамой ошиблись, считая, что скрыть правду о состоянии сына будет лучше, ведь бедняга не готов встретиться с суровой реальностью. Но Эжени не только понимал всё, что сейчас происходило, но и стойко принял эту ужасную правду и свою судьбу с достоинством, что так не вязалось с его обманчиво хрупкой внешностью.       В эту минуту Тайлер открыл глаза и посмотрел на супруга. Омега тут же с мягкой улыбкой на губах наклонился к нему.       — Доброе утро. Дорогой, родители хотели, чтобы я пошёл прогуляться в сад. Это же просто глупо. Когда тебе станет лучше, мы пойдём в сад вместе, и с нами пойдёт наш сын.       — Конечно. — Они встретились глазами. — Разве может быть по-другому, мой Эжени?       — Вот и прекрасно. А теперь тебе нужно отдохнуть и набираться сил. — Прохладная ладонь омеги легла на горячий лоб супруга, успокаивая. — Попытайся думать только о хорошем и немного поспать.       — Попытаюсь.       — Вот и ладно. А я буду охранять твой сон. Мы преодолеем все трудности вместе.       — Да, вместе, — тихо ответил альфа, прикрыв глаза.       Омега слышал, как тихо за его спиной всхлипывала на плече отца Тайлера его мать.       Они всё ещё сидели все вместе час спустя, когда под ладонью омеги сердце супруга остановилось. Пожилой альфа подошёл к Эжени и разжал руку сына, ещё держащую вторую ладонь супруга в своей. Всё было кончено.       На следующий день в присутствии родных и близких состоялась кремация Тайлера Флинна. Этот день для омеги смешался в сплошной круговорот: события и лица мелькали как незапоминающиеся глянцевые картинки журнала. Поездка по реке забвения Мории, где над тёмной водой всегда развеивался прах усопших, оказалась самым серьёзным испытанием для его психики. Омега мысленно обратился к Тайлеру, когда урна в его руках опустела.       «Я не думал, что всё будет так, что ты так рано уйдёшь и оставишь меня. Это несправедливо по отношению к тебе. Если кто и должен был умереть, так это я. Наш счастливый брак, которому завидовали все друзья, был лишь видимостью. Прости, это я, дав в храме клятвы любви, соврал, а так жестоко наказан был ты. Прощай. В другой жизни ты обязательно найдёшь своё счастье».       Он полной грудью вдыхал сырой воздух, стараясь отыскать в душе хоть каплю утраченного покоя, боясь зарыдать в голос и напугать сына. Но ничто не могло прикрыть зияющую дыру в сердце, что образовалась после всех последних событий, а в особенности после сегодняшней неожиданной встречи.       — Эжени, дорогой, — обратилась к омеге мама Тайлера, — нам надо идти. Дождь усилился. Нейтон простынет.       — Да, я готов.       Долгая поездка домой и прощание с родными прошли как в тумане. И вот он один в огромном доме. Сына родители Тайлера забрали на пару дней к себе. Мама омеги предлагала ему поехать к ним, но Эжени отказался. Ему хотелось побыть одному. Он устал морально и был истощён физически. Хотелось покоя.       Он медленно прошёл по гостиной, проведя рукой по спинке кремовой кожаной кушетки, где омега любил полежать и понаблюдать, как солнце вечерами покидает летний сад, лаская своими последними тёплыми лучами яркие цветы и зелёные кустарники, где часто, придя после работы, его заставал Тайлер.       Переливчатая трель звонка. Звук пролетел по комнате и насторожил омегу. Кто это?       Снова раздался звонок. Эжени нажал на кнопку переговорного устройства.       — Да, Сесиль.       — Извините за беспокойство, мистер Флинн, но с вами желает встретиться одна девушка. Я понимаю, что вы не хотите никого видеть, но она утверждает, что это важно.       — Сесиль, ты получила мои распоряжения, да? Так почему я должен их повторять?       — Мистер Флинн, — раздался женский голос, — я медсестра из больницы, где лежал ваш муж.       — И что с того?       — Перед смертью он сделал запись на своём телефоне и попросил меня после кремации передать его вам.       — Так вот почему его не было среди личных вещей. Что ж, проходите... Сесиль, проводите нашу гостью в малую гостиную.       Омега отошёл от переговорного устройства и, присев в кресло, сосредоточил своё внимание на проёме арки, где вот-вот должна была появиться никем нежданная гостья.       Девушка немного замешкалась, когда красивый омега посмотрел на неё печальными серыми глазами и приветливо улыбнулся.       — Проходите, пожалуйста. Извините мою неучтивость, но мне сейчас не до гостей.       — Понимаю. Я только отдам телефон. Вот, возьмите. — Девушка сделала шаг навстречу поднявшемуся из кресла омеге, протянув телефон. — Ваш супруг сделал эту запись, когда профессор Дапрон попросил разрешения переговорить со всеми членами семьи отдельно от больного, у себя в кабинете.       — Ясно.       — Я пойду. Мне пора. Прощайте, мистер Флинн.       Омега кивнул её словам, не став задерживать девушку. Она выполнила свою миссию.       Он вздохнул с облегчением лишь тогда, когда увидел в окно, как за гостьей закрылись ворота. Потом Эжени поплёлся в спальню, с интересом и сомнением поглядывая на телефон в своей руке. Он взобрался с ногами на широкую кровать, взял подушку и крепко обнял её, а телефон включил и положил перед собой на пушистое белоснежное покрывало. Экран засветился мягким голубоватым светом, и в тишине спальни раздался знакомый голос Тайлера, словно он был здесь, совсем рядом.       «Мой дорогой Эжени, я знаю, для какого серьёзного разговора вас пригласил к себе профессор, и знаю, что ждёт меня в ближайшие сутки. Ну да ладно. Мне нужно многое успеть сказать тебе за короткий срок. Раньше я не мог, не осмеливался сказать тебе всей правды. Но потом у меня уже не будет возможности облегчить душу, поэтому я использую ту, что есть сейчас. Я не знаю, дорогой, простишь ли ты меня когда-нибудь, но я хочу рассказать правду о нашей встрече семь лет назад.       В тот день я увидел тебя совершенно случайно, когда возвращался с важной встречи. Решив размять ноги, я шёл пешком через центральный парк. И тут меня ожидал сюрприз, к которому я был совершенно не готов. Я увидел того, кого отчаялся найти, кого так и не смог забыть — тебя, Эжени. Но ты был не один. Рядом с тобой шёл мужчина, бережно обнимая твои хрупкие плечи. Судя по тому, как мило вы общались, как смотрели друг на друга, это был не просто друг, а кто-то намного больше и ближе. Ревность дикими когтями впилась в моё сердце, разрывая в клочья. Хотелось сорваться с места, подбежать к вам и с силой вырвать тебя из его объятий. Но я не сделал этого, так как понимал, что таким необдуманным поступком сделаю только хуже. Ты даже не представляешь, как мне было плохо и больно видеть тебя таким счастливым и с другим мужчиной. Да, я был во многом виноват, но... Да ты знаешь эту запутанную историю, и нет никакого смысла повторяться. Однако я не мог смириться и собирался всё исправить. Истинную пару ни омега, ни альфа игнорировать не могут, такова уж наша природа. И я без зазрения совести собирался этим воспользоваться, ибо потерять тебя сейчас, когда уже нашёл, было бы просто недопустимо. Я начал действовать».       Наступила длительная пауза, словно альфа думал либо переводил дух. Затем он продолжил говорить, но голос стал глуше, с придыханием.       «Как я уже говорил, любой альфа знает, что его омега не может не реагировать на близость истинной пары. Оставаясь для тебя невидимым, я тем не менее сумел воздействовать на твою омежью сущность. Омега внутри тебя реагировал на близость и стремился к воссоединению со своей парой. Ты же замечал, что тебя то знобило, то бросало в жар по непонятной причине. А это значит, что мозг дал сигнал телу и оно неумолимо запустило физиологический механизм для привлечения партнёра, то есть со дня на день должна была начаться течка. А ты, Эжени, даже не подозревал, какие страсти разгорелись вокруг тебя. Так вот, следующим моим шагом была запланирована встреча с Феранте Аль-Апохлеви. Да, он оказался ровно таким, как меня и предупреждали: человек с железной волей, несгибаемый, упрямый и решительный. Самое интересное, он, похоже, действительно был увлечён тобой, что меня совсем не обрадовало, ведь беты-мужчины редко увлекаются парнями, а тем более не своей расы. Если такое случается, то это означает только одно — дело серьёзное. Я представился ему, и мы серьёзно подрались. Затем успокоились и смогли адекватно поговорить. Я разъяснил всю ситуацию с самого начала и сказал, что теперь ни за что не отступлюсь — верну тебя в свою жизнь. На это заявление Феранте лишь снисходительно улыбнулся и ответил: «Попробуй». Он верил в тебя и в ваши чувства. Однако он не учёл одно: что в любви, как на войне, все средства хороши. И что я уже подготовил почву.       Теперь ты знаешь, Эжени, что твоя начавшаяся в тот день течка не просто случайность или совпадение, а тщательно продуманный мной план. Прости, мой хороший, но я не жалею ни об одной минуте, проведённой в твоём обществе. Но вот и всё, пришла расплата за грехи прошлого, и мне уже от этого не отвертеться. Правду сказал мне Феранте: «На чужом несчастье счастья не построить». Мне это удалось, но ненадолго: ровно до того момента, когда спустя три года, прожитые в счастливом браке, я услышал ночью твоё лепетание во сне. Ты разговаривал не со мной, а с ним и звал не меня, а его. Мне досталось тепло твоей души и красивое тело, а ему — безгранично любящее сердце.       Устал немного. Теперь ты знаешь всё. Может, я и упустил кое-какие мелочи, но они не существенны. Ещё раз прости и постарайся стать счастливым, в этот раз по-настоящему. Прощай, Эжени! Пусть Великие духи пребудут на твоей стороне».       Экран телефона погас, и изображение исчезло. В комнате наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь лёгким и поверхностным дыханием омеги.       Эжени сидел, замерев на месте, не шевелясь, тупо пялясь на телефон. Он словно чего-то ждал, надеялся, что это всё лишь злая шутка, плохой розыгрыш. Но шли минуты, а ничего не менялось. Перед глазами мелькали чёрные точки, а грудь сдавливало так, словно на неё положили тяжёлую мраморную плиту. Было больно. Может, лучше бы он не знал о том, что содержит в себе послание от супруга. Хотя нет, лучше так, чем идеализировать человека, который вовсе не идеален. Тайлер был всего лишь мужчиной, со своими достоинствами и недостатками. Он нашёл не лучший способ борьбы за любовь, но это всё дело прошлого. Вот только что делать дальше, как быть теперь?       Омега опустил глаза, прикрыв длинными ресницами задумчивый взгляд. Казалось, мысленно он удалился туда, где его ничто и никто не могли тронуть, не могли причинить боль и заставить страдать.