Феникс - алый ангел

Даже утром цирк не затихал. Все что-то делали, к чему-то готовились. Многие шумели, кто-то жонглировал, дежурные уже поставили на стол чан с готовым завтраком, а уже справившийся с чисткой картошки и уборкой за противными кошками Чонин присел на пол, всматриваясь в лицо пленницы. Она мирно спала на едва ли добавляющей тепла подстилке из сена. Глаза были закрыты, милые черты лица скрывались под грязными пятнами пыли. Она казалась хорошенькой куклой, которую нерадивая хозяйка выкинула на улицу прямо в прекрасном бледно-лимонном платье. Но её никто не выбрасывал. Её похитили, заковали в цепи и держат там, где она быть не хочет. — А ты красивая, — Ким подпёр кулаком подбородок. Парнишка смотрел на неё как на некого идола, будто она была кем-то высшим, кем-то необычным, недостойным его взгляда. — Долго пялиться на неё собираешься? — фокусник опёрся на вольер, свесив за него сумку с шариками. — Наш мальчик на посылках влюбился? — Эй! Ничего и не влюбился. Я её даже не знаю! — запротестовал Чонин. — Просто господин Мэйн-Ин-Бэнд сказал мне присматривать за ней, чем я и занимаюсь. К тому же, основную свою работу я выполнил. — Я вообще не понимаю, зачем эту девчонку забрали. Будто из-за неё цирк распадётся. Она что, задарма будет есть нашу еду? — сетовал фокусник, присматриваясь к мелкой миске с масляной картошкой и мелкими как ногти младенца кусками рыбы. — Может, ты мне её отдашь? — парень ткнул пальцем в еду. — А я за это тебе пару приёмчиков покажу. С ножами, не с шарами. С ножами интереснее… — Нет, не трогай! — отозвался Ким, сам же испугавшись своего голоса. Он не знал, что такое умеет. — Я своё съел, ты своё съел. Дай ей съесть своё. — Я подозревал, что ты бешенный, но не до такой же степени. А эту стряпню не сильно-то и хотелось, — хмыкнул фокусник и убрался восвояси. — Мммм, — Чонин оглянулся — Феникс открыла глаза. — Это я тебя разбудил, да? — с неким страхом посмотрел на неё мальчишка. — Нет. Я давно уже не сплю, — сонно пробормотала «птица». — Насколько давно?! — от удивления у парнишки глаза стали по пять копеек. — Ну, я точно слышала про то, что я красивая, — хихикнула Феникс, заставляя Кима покрыться краской и превратиться в помидор. — Погоди, ты… — Чонин отвлёкся от её речей, задумываясь о странных вещах. — Ты не хочешь броситься на меня с кулаками? Я же вчера тебя увёз из твоего дома. Можно сказать, украл у тебя жизнь. — А должна? — она перевернулась на спину. Её взгляд устремился в потолок. — Войны-то начинают не солдаты, а политики. — Ух ты, интересно сказала, — для парнишки в этот момент она стала ещё выше, словно недосягаемый чердак БигБэна. Правда, мальчонка точно не знал, существует ли у БигБэна чердак. — Ага. Меня бабуля научила, — вяло улыбнулась девушка. — Наверное, очень умная женщина. — Да. Но она, увы, сгнила в работном доме. У мамы не было денег, чтобы содержать и меня, и бабушку. Всё-таки она работает швеёй, а не гувернанткой у богачей. Она отправила бабулю туда, но однажды, когда она заступилась за какую-то маленькую девочку, ей назначили наказание и её тело этого наказание не выдержало, — на лице Феникс показалось совершенное разочарование. — Я тебя понимаю. Мы жили с отцом и дедом. Отец вкалывал на заводе, как в аду. Денег было мало, тоже поэтому дедушку туда отдали, но… — Чонин на секунду замолчал. Он снова почувствовал, как образ алого ангела отдаляется от него. Но врать ей совершенно не хотелось. Девушка была настолько притягательной, что он не мог говорить ей неправду. Казалось, она уже всё знает. — Но он не был героем. Просто один надзиратель решил, что дедуля слишком слаб как для работника и помирать ему скоро, поэтому «облегчил его муки». — Наверное, многие через такое проходят, — тихо вздохнула Феникс, пытаясь удобно сесть. — Мама говорила, что когда ей пришлось прийти навестить бабулю, она поняла, что зря её туда определила. Там ужасно. А им на работе понижают зарплаты. Но знают, что даже под страхом самой плохой получки, никто больше не захочет идти туда, поэтому пользуются как могут. Когда это услышала, я ушла из дому. — Почему? — недоумевал парнишка. — Потому, что содержать меня для мамы было хлопотно. Пусть зарабатывает деньги для себя. Пусть купит себе кьюти пай и красивое платье как у госпожи Голдхеад. А я зарабатываю в цирке. Мне хватает. — Так вот как ты оказалась в цирке… — будто открыв для себя Америку, прошептал Ким. — А ты как сюда попал? — она повернулась к мальчику, смотря прямо в его глаза, от чего тот немного растерялся. — Я? — Да, ты, — на лице Феникс появилась улыбка и Чонину стало даже как-то уютнее. — Тут ведь больше никого нет. — Ну, меня сюда отец отправил. У него на меня денег не хватало. Вот он и сказал «ищи работу». Вот и отыскал. Конечно, контракт мне ещё не предлагали — я тут всего-то год, но у меня всё ещё впереди. — Скучная штука эти ваши контракты, — хмыкнула она, принимаясь за еду. — У нас в цирке есть только одно правило: пока ты с нами — ты не имеешь права выступать где-то ещё. А в других цирках тебе нужен контракт. Контракт управляет тобой, управляет твоим графиком и твоим именем. А я хочу быть свободной и верной только своим правилам. Как.. Как огонь! — А Феникс — это твоё настоящее имя? — Нет, что ты. Мы его с Фрилайном придумали, как и номер. А настоящее моё имя — Кристал. — Кристал? Красиво. Как кристально чистое пламя, которое своими искрами очищает всех неверных, заставляя поверить в чудо, — изрёк Чонин. – Ой. Кажется, я не понял, что я сказал. — Но мне понравилось, — кажется, Феникс радовалась. И Ким был рад этому, ведь он помог пленнице забыть о своей роли. Они вместе смеялись и не замечали того, что сидят в грязном вольере, который остался от умершего несколько дней назад тигра. Дети сидели и болтали, пока на солому не шагнула чья-то большая и уверенная нога. В хмуром лице с усами Чонин узнал Мистера Мэйн-Ин-Бэнд. В руках он держал плётку для своего животного, льва Слэйва: — Приятно видеть, что кто-то с кем-то нашел общий язык, — мужчина хитро улыбнулся. — Дрессировщик должен находить общий язык с дрессируемым животным. Чонин, отойди, пожалуйста. — Да, — он послушно кивнул, но не стал отходить далеко. Его напрягала плётка в руках хозяина цирка. — Мисс Феникс, как вам у нас? — как ни в чём не бывало спросил Мэйн-Ин-Бэнд. — Замечательно. Будь я гостей, а не пленницей. — Тогда у вас появилась замечательная возможность стать нашей гостьей. Если вы выступите в нашей программе послезавтра, вы станете свободной. Если же моё предложение будет отклонено, вы продолжите пребывать здесь как пленница. — Меня это вполне устраивает, — заключила Кристал. — О, тогда я буду вынужден лишить вас жизни. Поймите, ваш цирк немного мешает моему. Я уверен, после такого моего хода ваши люди всё поймут и больше не будут приезжать в города одновременно с нами. — Я поклялась выступать только в цирке «Огненные часы». И мои люди не настолько глупы, чтобы поддаться на это. В отличие от вашей противной, напыщенной рожи. — Тварь! — громко зашипел мужчина, сжимая в руках плётку. Он высвободил кожаные наконечники, затем ринулся ближе к девушке. Мужчина занёс над ней плётку. Она свистнула в воздухе, но больно обплелась вокруг выставленной вперёд руки. Как только предательские хвосты распутались, а зажмуренные от страха глаза открылись, на месте удара показались алые следы. — Ты её защищаешь?! — громко спросил Мэйн-Ин-Бэнд. — Нет, я просто.. просто хотел сказать, что рано делать это. Вдруг она ещё согласится. Я поговорю с ней, — попытался оправдаться Чонин, слегка заикаясь от обуявшего его страха. — А в чём-то ты прав, — он хмыкнул и сплюнул. — У вас времени до завтрашнего вечернего выступления. После этого, он посмешил откланяться. — Спасибо, — Кристал поджала колени под подбородок, окунаясь в раздумья. — Если бы не ты, я… Сильно болит? — Нет, всё нормально, — Парнишка осмотрел свою руку. На ней виднелись красные следы с алыми тонкими кровоподтёками. Болело сильно, но он не хотел показаться слабым рядом с ней. Вместо того, чтобы ныть о своей травме, он, совершенно не понимая, что он делает, присел рядом с девушкой и обнял её. — Всё будет хорошо. Он просто угрожает. — Нет, я лучше умру, чем выступлю здесь и стану предателем своего цирка! И не нужно меня уговаривать! — по белоснежной коже скатилась первая слеза. — Я и не буду. Просто я не хотел, чтобы тебе досталось ещё. Я не хочу, чтобы у тебя остались шрамы и чтобы над тобой кто-то так издевался. Это плохо. — Почему ты это делаешь? — своими чистыми, бездонно-карими глазами, она обратилась к нему. — Потому, что ты мне… Ты мне… — он сглотнул, пытаясь выговорить такие простые, но одновременно сложные слова. — Ты… мне… Ты мне нравишься, вот! — выпалил мальчик. — Ты мне тоже, — попыталась улыбнуться Кристал, но это получалось весьма напряженно. — Ты интересный. — Правда? — кажется, в голове Кая засветилась лампочка, а самооценка взлетела до небес. — Ага, — уже радостно улыбнулась девушка и поцеловала его…