Имя мне Курама

      Солнце закуталось в пушистое одеяло облаков, словно брезгуя взглянуть на землю. А поморщиться было от чего. До этого рассвета мне казалось, что авторы повестей сгущали краски, описывая поля сражений на следующий день. Хоть не видели они своими глазами, но были правы, земля может быть чёрной от крови и покрытой трупами. Только сейчас, под утро, тела сторонников Индры стали уносить и хоронить.       Я не обращал на это особого внимания. Теперь, когда страх и паника отступили, мне пришлось заново прокручивать и анализировать недавнюю встречу с представителем своего вида. Тут и ребёнку понятно, что мною хотят воспользоваться, и на шахматной доске я не более чем пешка. Но вот что же ей было нужно от меня? Она ведь могла скрутить меня, что собственно и сделала, а затем силой отправить в мир лисов, где со мной можно было делать что угодно. И я более чем уверен, что есть способ обойти защиту контракта. Однако, не сделала этого. Из чего можно сделать два предположения: я нужен в своём уме и твёрдой памяти для плана, или эта лисичка играет так, как выгодно ей, то есть в ущерб клану лисов. Боюсь, что пролить немного света на ситуацию я смогу, лишь прочитав свиток-договор, который сейчас покоился окутанный кольцами одного из хвостов. Моё имя там, вне всяких сомнений, смотрится солидно. Но что означает быть главой клана ёкаев? Я почему-то уверен в том, что для таких зверушек, как кицунэ, договор составлялся не по шаблону, а в индивидуальном порядке, чего только стоят имена членов совета, внесённых в свиток. Не припомню, чтобы о чём-либо подобном говорилось в анимэ или манге, и что-то мне говорит, что на эти два источника опираться бесполезно.       Как бы там ни было, гадать бесполезно. Необходимо расспросить Асуру о контрактах и самому овладеть санскритом, а то мало ли, вдруг придётся подписывать или составлять нечто подобное. А до того момента все размышления о возможности принятия поста главы клана тоже пусты.       Ещё один интересный пунктик моего мозгового штурма это шаринган. Захватить тело какого-либо Узумаки? Нет, я не могу этого сделать! Эти люди не сделали мне ничего плохого, и я скорее лапы себе отгрызу, чем стану вредить без причины. К тому же подонков, у которых можно будет забрать тело, надо понимать, будет достаточно. И хоть мне неизвестно, когда появятся первые достаточно сильные нукенины, думаю, я смогу подождать до того времени. К тому же нужно ещё разгрести всё то, что оставил мне Рикудо в подсознании.       За раздумьями я не заметил, как наш отряд миновал остатки ворот. При виде меня, люди, разбиравшие остатки того, что не сгорело в пожаре, испуганно поёжились и поспешили скрыться с улицы. Мы направлялись к зданию, которое, как оказалось, было чем-то вроде казначейства, где хранились все деньги, документы и прочие ценности. Точнее то, что от них осталось, учитывая политику Индры. Из-за разрушения замка правитель города и региона ему подконтрольного временно разместился здесь.       Охраны на входе не было, так что мы прошли внутрь. Я сразу навострил уши, где-то в глубине здания пожилой, судя по голосу, мужчина напряжённым голосом отдавал распоряжения.       — О чём они говорят? — мгновенно среагировал Акира на мои действия.       — Ищите как и где хотите, но принесите мне веер Индры! — повторил я сказанное.       — Веер?       — Да, я ведь не успел рассказать. В бою Индра использовал против меня большой железный веер, который мог управлять всеми пятью стихиями.       — Решил уподобиться отцу, — пробормотал Акира с выражением, которое я не смог распознать.       — А то, что он пятью стихиями управляет, тебя не удивляет?       — Рикудо Сенин управлял ими, и его сыновья тоже.       — Серьёзно?! — удивился я. — Асура пятью стихиями управляет?!       — Не перебивай! У обоих была предрасположенность только к одной стихии. Остальные четыре проявлялись крайне слабо. Так, владения стихией огня у Асуры-сама едва хватает, чтобы зажечь свечу.       — А остальные стихии?       — Тоже слабо выражены, как и огонь. Но это сейчас не так интересно, как то, зачем Акихито веер.       — Сюда идут, — разговор стих, и раздались шаги.       — Сколько?       — Один.       — Мы пойдём вперёд, а ты не высовывайся пока, чтобы не пугать нашего «правителя», — последнее слово он буквально выплюнул. — Да, поймай того, кто был послан за веером.       — Чего?!       — Ты оглох? Веер не должен им достаться.       И не дав мне вставить ни слова, двинулся вглубь здания вместе с отрядом и быстро скрылся за поворотом. Чертыхнувшись сквозь зубы, я припал к полу и, разворошив свою шизофрению*, принялся ждать. Шедший ко мне поприветствовал Акиру и его спутников, звук шагов становился всё громче. Наконец, из-за угла вышел мужчина средних лет, опустив голову, он бормотал под нос что-то из рода «понаехали тут». И толи я как-то выдал себя, или в нём проснулся древний инстинкт, предупреждающий об опасности, но человек поднял голову и застыл, глядя в глаза хищнику. Да, именно охотничий азарт разбудил во мне дух-помощник, словно брал плату за свою помощь. И теперь я с наслаждением взирал на слабое беззащитное существо, послушно застывшее на месте, скованное страхом в ожидании приговора, который я вынесу.       Добыча попыталась закричать, но холодные пальцы страха сжали горло, не давая звуку покинуть глотку, лишь тихому всхлипу с трудом удалось вырваться. Маленький шажок назад.       «Как посмел сдвинуться без моего разрешения?!» — пронеслось в моей голове, а человек, заметив перемены в выражении моей морды, постарался овладеть своим телом и бежать. Не позволю!       Когти впились в податливое дерево и, едва оторвавшись от пола, летя практически параллельно ему, я в один прыжок преодолел расстояние, разделявшее нас. Лапы с тихим шорохом коснулись досок, и подавляя навеянное желание впиться клыками в добычу, я тремя хвостами окутал тело мужчины, лишая его возможности пошевелиться, а четвёртым хвостом зажал рот. Застыв на месте, я прислушался к своим чувствам и ощущениям. До чуткого слуха донёсся обрывок неспешного разговора — меня никто не услышал. Человек слабо дёрнулся в стальных канатах хвостов и, признавая своё поражение, затих, поскуливая сквозь пушистый кляп. Охота удалась! Осознание этого факта заставило каждую жилку в теле задрожать от радостного возбуждения, а из горла вырвался звук, в котором лишь я признал довольное урчание.       Жажда крови застилала разум, требуя сию секунду исполнить то, что предначертано инстинктами. Взгляды жертвы и мои встретились. Глаза человека расширились от ужаса и страшной догадки.       — Что это за звук? — вопрос возымел эффект стакана воды, выплеснутого на лицо. Я подавился урчанием и застыл на месте, сильнее сжимая хвост, располагавшийся на груди, лишая таким образом пленника даже малейшего шанса привлечь внимание.       — Ничего не слышу, похоже, вам просто показалось, — громче чем необходимо ответил Акира.       — Хорошо, раз ничего, продолжим…       «Да, совсем ничего страшного, просто в доме завёлся кровожадный кицунэ». Улыбнувшись своим мыслям, я обратил внимание на пленника, который этому был не очень рад, и судя по выражению лица, надеялся сконать от удушья. Немного ослабив один из хвостов, давая свободный доступ к воздуху, я приблизил морду к уху мужчины и тихо прошептал:       — Не шуми, не дёргайся и я тебя не трону.       Я снова посмотрел ему в лицо и заметил, что страх уступил место удивлению, даже скорее офигеванию.       — Кивни, если согласен, — получив короткий кивок, я переместил хвосты с ношей за спину и бесшумно двинулся к комнате, где шла беседа. По дороге к ней я размышлял о тех чувствах, что испытывал, пока охотился на человека. Тут же я споткнулся от этой мысли. Неужели я могу так легко охотиться на себе подобн…       Я застыл на месте, пытаясь разобраться в своих чувствах. Больше я не человек, и не могу не признавать того, что мне доставила удовольствие эта охота. Это испытывают хищники, то, что испытала бы Мататаби, однако все ли чувства были навеяны её духом-помощником? Честно говоря, даже не могу понять, боюсь, презираю или принимаю я себя в обличии настоящего зверя. Борьба человеческого и звериного начала, нелёгкое мне испытание выпало. Кто же я теперь, человек или зверь? Или гармоничное сосуществование этих сущностей и есть суть кицунэ?       — Это возмутительные требования! — послышался полный негодования вопль, и преодолев расстояние, лежащее между мной и дверью, я аккуратно заглянул в комнату. Там сидели Акира и Ко, а перед ними побагровевший от ярости стоял какой-то пожилой, но всё ещё не утративший сил мужчина.       — А как по мне, справедливые, — процедил Акира, и было ясно, что этот разговор ему ой как не нравится.       — Вы требуете, чтобы я восстановил страну в прежнем виде! Да ещё и своими силами! Разве вы не должны помочь?!       — Мы уже помогли, убив Индру, но большего не ждите, потому как вы и этого не заслуживаете. Вы приняли его власть даже не пикнув и позволили стране расколоться.       — А что я мог сделать?! — взорвался Акихито. — Я простой человек без всяких этих ваших фокусов! И у меня во дворе не лежит огромная хвостатая псина, дышащая огнём!       — Что сделать?! — прогремел Узумаки. — Умереть, но не сдаться! Даже те, кто растащили остальную территорию страны, поступили лучше вас!       Выпустив злость, копившуюся на протяжении всего разговора, тот немного успокоился.       — И кстати, не стоит говорить подобные вещи, а то «псина» может и обидеться, — с ленцой в голосе протянул Акира, ощутивший моё присутствие. — К слову, это не собака, а лис.       — Да какая разница?!       — Такая, что «огнедышащая псина» обиделась, — издевательски протянул я, протискиваясь в двери и занимая место позади небольшой компании.       — О, Курама, — Акира обернулся и, подмигнув, продолжил, — ты уже вернулся с охоты?       — Охоты… — пропищал побелевший как мел чинуша.       — Да, гляди, — я продемонстрировал свою «добычу», расположив пушистый кокон слева от себя, — так спешил, что и не заметил меня. Всё бормотал про какой-то веер… Акихито-сан, — названный, до сего момента изображавший предмет интерьера, болезненно вздрогнул от звука своего имени, — вы случайно не знаете, о чём речь?       — Акихито-сан, не вежливо оставлять вопрос без ответа, — назидательным тоном напомнил Узумаки. Но тот молчал, словно лишился дара речи.       — Акира-сан, — нагнулся к нему я и прошептал достаточно громко, чтобы все расслышали, — а можно мне дополнительную порцию? — многозначительный взгляд в сторону чиновника.       Со стороны Иоши донёсся сдавленный смешок, который расслышал, похоже, только я. Довольный моей игрой, Акира повернулся к Акихито, который, судя по беззвучно шевелящимся губам, молился.       — Даже не знаю, — изобразил задумчивость Узумаки. — Акихито-сан, нам нужно поскорее решить вопрос с вашим назначением на пост даймё и дальнейшей политикой, а то здесь назрела ещё одна проблема, не терпящая отлагательств.       Не видя лица Узумаки, было понятно, что он улыбается, по сему я решил играть свою роль до конца, и окинув мужчину взглядом, тяжело вздохнул.       — Я… не могу… это же… — бессвязно бормотал тот.       — Мясо… — тихим страдальческим голосом протянул я.       — Я согласен! — закричал Акихито, заставив меня дёрнуться от неожиданности.       Через пару минут все вопросы были улажены благодаря невероятной сговорчивости Акихито. Мы уже собирались уходить, как послышалось сдавленное мычание.       — Ах да, Курама-сан состоит из чистой чакры, так что пища ему не нужна, — с милой улыбочкой заметил Акира, — а уж люди тем более.       Я опустил свою ношу на землю, и мы в абсолютной тишине покинули помещение. Правда, продолжалась она не долго, едва покинув здание, все начали смеяться.       — Спасибо тебе за помощь, Курама, — отсмеявшись, поблагодарил меня Акира.       — Не за что. В случае важных переговоров зовите, оказывается, я прирождённый дипломат.       — Не то слово, талант на лицо, — сквозь смех заметил Иоши.       — Кстати, Иоши-сан, а что вы там делали? Вы ведь не принимали участия в переговорах.       — Он здесь по другому делу, — ответил Акира. — В лагере мы побоялись это делать.       — Что именно? — насторожился я.       — Мы хотели просмотреть ваши воспоминания, касающиеся встречи с кицунэ, — огорошил меня Иоши, заставив подавиться воздухом. Кажись, я влип… Ведь лиса заговаривала о шарингане Индры.       — З-зачем? — проблеял я, пытаясь придумать выход из ситуации.       — Просто мы хотели удостовериться, что ваше сознание не подвергается какому-либо воздействию, — ответил Акира, старательно скрывая напряжение в голосе.       — А-а-а разве свиток не защищает меня от такого?       — Не знаю, но рисковать не стоит.       — Вы ведь можете прочесть свиток-контракт, — использовал я последний аргумент, пришедший на ум.       — Могу, но некоторые правила, описанные в нём, могут быть двусмысленными или трактоваться по разному.       — Разве Рикудо допустил бы подобное? — что же мне делать?!       — Рикудо Сенин занимался этим делом вскоре после смерти матери и брата. Его омрачённый разум мог что-то упустить, а лисы умеют пудрить мозги. Впрочем, я не понимаю, в чём проблема. Если с вами всё в порядке, то волноваться не о чем, — теперь в голосе явно читалась угроза, а боковое зрение уловило движение руки, которое могло быть и условным знаком, и подготовкой к технике.       — Нет, всё хорошо. Просто копание в мозгах не самая приятная процедура, да и выставлять напоказ свои мысли и чувства... Я совершенно не против.       — Идём, — коротко ответил Акира и двинулся к соседней постройке.       Остаётся лишь надеяться на две вещи: что предложение Шукаку ещё в силе, и что мне хватит скорости. Хотя посмотрим, что будет.       — Не стану тебя сильно мучить, — проговорил Акира. — Иоши-сан поможет мне, так что в твоей памяти окажусь только я.       — Вот так просто? Без углублённых исследований? — я попытался изобразить то оживление, которое овладевало мной каждый раз в предвкушении новых знаний. Заодно надеясь, что мне удастся договориться с Акирой в случае чего.       Иоши положил одну руку на мой лоб, а вторую на лоб Акиры. Меня подхватил водоворот недавних событий. Перед внутренним взором словно ускоренно проматывали фильм в обратном направлении. Вот мы сидим в комнате и говорим с Акихито, следом мелькает сцена «охоты», которая замедлилась, видимо её рассматривают внимательнее, и я чувствую неодобрение, исходящее от Акиры. Тсукико кивает на мой живот, и я отчётливо слышу, как она говорит о додзюцу. Сцены нашего разговора мелькали непрерывным калейдоскопом, сменяя одна другую и повторяясь.       Неожиданно для меня Акира двинулся глубже, и теперь моими глазами разглядывает ещё не заросшую шерстью лапу, на которой красуется чёрное пятно. Ещё рывок, и я чувствую, как деревянная щепка с запечатанными в неё шаринганами царапает горло, дикая боль пронзает лапу, цепи, взор задерживается на веере, лежащем среди обломков, Индра сидит сгорбившись и его перематывают бинтами.       Всё закончилось неожиданно, и теперь Акира буравил меня нечитаемым взглядом. Из головы выпали все мысли, так что я просто сидел и ждал того, что произойдёт дальше.       — Иоши-сан, вы не могли бы оставить нас на несколько минут? — задумчиво поинтересовался Узумаки.       — Что-то не так? — насторожился Яманака.       — Нет, просто мне не совсем понравился способ поимки того бедолаги, посланного за веером, и я хочу провести небольшую воспитательную беседу, — этот ответ окончательно ввёл меня в ступор. Что он задумал в конце концов?       — Да, конечно, — согласился Иоши и спешно покинул помещение, хлопнув дверью. Этот звук немного привёл меня в чувства, заставляя снова обдумывать возможные планы побега.       — Пожалуйста, не делай глупостей, — словно читая мои мысли, предостерёг Акира. — Я не намерен тебе вредить, просто хочу поговорить.       — Странное желание, учитывая то, что вы увидели в моих воспоминаниях, — съязвил я.       — Я так понимаю, тебе не хочется, чтобы кто-то знал о тех событиях, — вкрадчиво произнёс мой собеседник. И тут до меня стало доходить, в каком направлении будет продвигаться разговор.       — Ну надо же. И чего вы хотите за своё молчание?       — Кровный контракт.       — А условия? — я внутренне напрягся, готовясь ко всему.       — Если не вдаваться в подробности: неприкосновенность семьи Узумаки с твоей стороны.       — Что? — удивлённо переспросил я.       — Хочешь добавить свои требования? — напрягся Акира, и до меня наконец дошло, что при всей его силе, я в состоянии ему навредить, так что эти переговоры были опасны и для него.       — Ну, меня просто удивляет, что ты не потребовал чего-то вроде вечного служения твоей семье.       — Это глупо по ряду причин, — немного расслабился Узумаки. — Во первых, ты на такое не согласишься ни при каких обстоятельствах, а во вторых, зверь, посаженный в клетку, будет зол на своих тюремщиков. Возможно, пройдут десятилетия, прежде чем ты найдёшь какую-то лазейку в контракте, но обязательно будешь её искать. И найдя, выместишь всю накопленную злобу на тех, кто ограничил твою волю. Вот почему я выбираю неприкосновенность. И… чего это ты скалишься, — напрягся красноволосый, пряча руку за спину.       — А как же верность Асуре? Ведь ты договариваешься за его спиной, предательством попахивает.       Мои слова имели эффект разорвавшейся бомбы. Позабыв о приспособлении, спрятанном за спиной, Акира подскочил ко мне и притянул к себе, взявшись за шкуру на груди. Наши глаза оказались настолько близко, насколько позволял мой нос, и во взгляде этого всегда уравновешенного человека я различил целую бурю эмоций: злость, страх, волнение, презрение и он как будто бы пытался сказать этим взглядом нечто, чего не мог выразить словами.       — Моя семья, — дрожа начал тот, — уже была на грани гибели, однажды. Но тогда нас спас Рикудо Сенин. И мы пошли за своим спасителем, стали первыми последователями его веры. Мы жили в храме под его защитой, и уверовав в силу этого человека, наивно забыли о жестокости мира. Как глупо… Как глупо было верить в то, что идиллия будет вечной. Но мы верили, не хотели вспоминать о боли, которую познали. Но эта битва заставила меня вспомнить. Я снова видел, как умирает моя семья.       К концу этой тирады Акира тяжело дышал, а глаза его затуманились видениями, доступными лишь ему одному. А я, поражённый таким откровением, даже не обращал на боль от стянутой на груди шкуры.       — Есть ли что-то вечное в этом мире? — теперь взгляд был тяжёлым, а голос усталым. — Если и есть, то ты.       — О чём ты говоришь? — подал я ошарашенный голос.       — Сейчас ты ещё слаб и наивен. Но ты растёшь, я вижу. Ты уже не тот перепуганный лисёнок, которого я тогда поймал в лесу. Твоё тело бессмертно, объём и резерв чакры больше, чем у любого ныне живущего существа. Те глаза и чакра в лапе, я не сомневаюсь, что со временем ты найдёшь способ использовать их. Ты способен уничтожить других биджуу и отобрать себе их силу.       — Если только меня не убьют до того момента, пока я стану настолько силен.       — Рикудо позаботился о том, чтобы дожил. Тем техникам огня тебя никто не учил, — многозначительный взгляд.       — Ради семьи, значит?       — Да. Ради будущих поколений моей семьи я готов нести клеймо предателя, как ты меня назвал. Но Асура не сможет защищать нас вечно и от всего, как и Рикудо не смог. Я хочу защитить своих потомков от такой мощи, как ты.       — Давно ты это планировал? — моя грудь затряслась от тихого смеха.       — С тех пор как у тебя с первого раза получилась та печать, — робко улыбнулся Акира. — Но не представлялось никакого повода поговорить об этом.       — Хорошо, я готов заключить контракт с Кланом Узумаки, — выделил я последние два слова. — Но с двумя условиями.       — Кланом? Условия? — неверяще пролепетал мужчина.       — Ну, да. Кланом, а то семья звучит как-то не солидно на фоне заключения контракта с сильнейшим демоном мира сего, — пафосно изрёк я. — А условий два: договор будет взаимовыгодным, и ты не станешь спускать с меня шкуру.       — О… Ой! Прости! — Узумаки наконец отпустил меня. — Так ты согласен?       — Согласен, но в невыгодное положение становиться не намерен. Давай, вытаскивай свою заготовку контракта, будем обсуждать условия, — заверил я, начиная медленно концентрировать небольшое количество чакры в области лёгких.