Имя мне Курама

      Камни вздрогнули и полетели на свои места. Вскоре каждый осколок занял своё место, и пещера, в которой протекала встреча между мной Асурой, Акирой и лисом, приняла первозданный вид. На стол рухнул мой световой меч.       — Асура ведь сказал, что не зная внутреннего устройства, нельзя воссоздать рабочий предмет, — покосился я на оружие, ставшее причиной разрушений.       — Только в том случае, если это «нечто» должно взаимодействовать с реальным миром, как тот каркас, ну и всякие ментальные блоки и ловушки тоже приветствуют рациональность и продуманность, — ответил лис, кладя такой же меч на стол и садясь напротив меня.       — Я так понимаю, ты перенимаешь мои знания, чтобы было проще найти общий язык, — нашёл я объяснения выкрутасам лиса.       — Да, это так.       — Нужно дать тебе имя, не могу же я обращаться к тебе на «эй ты», — задумался я.       — Действительно, правда оно будет актуально лишь до нашего полного слияния, — согласился лис. — Варианты есть?       — А у тебя?       — Имею полное право называть себя «Акайо» и «Курама», ведь своего имени у меня нет, но я отчасти являюсь собой и этими двумя личностями.       — Мне одного «Акайо» хватает, как и себя.       — В таком случае нужно «говорящее» имя.       — Как насчёт «Кансен*»? — подобрал я «говорящее имя».       — Попридержите-ка свои личные впечатления! Я могу и обидиться.       — Может, «Тсуин**»? Ты ведь сравнивал нашу связь со связью близнецов.       — Пойдёт, — махнул рукой лис.       — Ну, а теперь расскажешь, как мне выбраться из этого леса?       — Вообще-то я не хотел бы, чтобы ты из него выбирался.       — В смысле?!       — Не люблю больших скоплений… разумных существ. На природе как-то лучше, да и тут будет проще провести несколько тренировок, — успокоил собеседник.       — Так, значит, ты запер меня здесь ради умиротворяющей атмосферы, благоприятно влияющей на обучение. Ну, и чем займёмся, сенсей? — выделил я последнее слово.       — Может, у моего ученика есть особые пожелания? — расплылся в улыбке лис.       — Да, есть одно. Мне нужно навести порядок в голове. Ты что-то говорил о ментальных барьерах. А ещё ты о чём-то шушукался с… Асура! Вот жук! Он знал, что ты это устроишь?!       — Знал, но был во всём согласен со мной.       — Я надеюсь, это последний сюрприз, который ты припас? — поинтересовался я, имея в виду потерю GPS-навигации.       — Нет, главные события нашего путешествия ещё впереди, — многообещающе оскалился Тсуин.       — Мне уже страшно. Ладно, давай обустраивать мою голову, а потом посмотрим, что ты мне уготовил. ***       Вправление мозгов началось с неприятного события: Тсуин вышел в зал с зеркалами и, изображая жестами фокусника, начертил пальцем прямо в воздухе «один из лучших, что есть в библиотеке» фуин, предназначенный для обнаружения ментальных закладок и прочих чужеродных структур. Печать мигнула и выпустила импульс энергии, который прокатился по стенам, на которых следом проступили линии печатей. Сразу бросилось в глаза состояние двух из них, а именно некоторая размытость и «потёртость», присущая древним фрескам.       — Ну, и что это за народное творчество? И кто автор сих творений? — окинул я взглядом семь рисунков.       — Автор — Рикудо. И это ещё не всё, но начнём с того, что видим, — «обрадовал» лис.       — Ладно, рассказывай.       — Начну издалека. Ментальных закладок очень много и подразделяются они по механизму воздействия, по мощности и некоторым другим параметрам. Также не маловажную роль играет сила того, кто ставит закладку, и на кого её ставят. Вообще, работа и создание этих структур крайне сложная тема, сам понимаешь, работа с разумом, так что это долгий рассказ. Конкретно эти закладки по большей части действуют довольно незаметно и ненавязчиво, хоть и не все, — включил профессора Тсуин. — Начнём с этого экземпляра, — жест к самой крайней от входа в подсознание печати. — Она подавляет чувство злости и ненависти к людям, путём ненавязчивого перевода мыслей в другое русло.       — А почему они такие затёртые? — перебил я.       — О, это одна из причин, которые побудили меня стать с тобой единым целым. Простой пример: если поставить ментальную закладку на подавление ненависти и сказать об этом человеку, то даже не умея разрушать такие структуры, человек будет целенаправленно сопротивляться воздействию и в конце концов снимет его. Большая часть закладок действует ненавязчиво, чтобы у контролируемого не возникло чувства иррациональности своих чувств или эмоций — это побудит бороться против несвойственного тебе. Исключением являются случаи, когда подчиняемый намного слабее того, кто ставит закладку. То есть если кицунэ даст простому человеку установку беспричинно ненавидеть собратьев, то сопротивляться он не сможет никак.       — А я, значит, смог?       — Да, — в голосе мелькнули едва различимые нотки восторга. — И хоть первый толчок дала Мататаби, подавив твои эмоции на той охоте, без твоего осознанного сопротивления дальше дело не продвинулось бы. Кстати, ты должен поблагодарить эту кошечку, её дух-помощник ещё несколько раз помогал тебе преодолеть воздействие закладок на первых порах, но неосознанно расшатывал их уже ты сам. Катализатором этого процесса была чакра десятихвостого, действие которой закладка просто не могла подавить, не выдав себя, а в ней заложено незаметное воздействие. Использование демонической чакры «отрезвляло» тебя, подавляя действие аж четырёх закладок, и вспоминая моменты той «свободы», ты равнялся на неё. Ты рассматривал действие закладок, как свои собственные недостатки и слабости, отчасти так и есть, ведь закладки усиливали их подавлением некоторых чувств и эмоций, или усилением иных. Ты возненавидел себя таким, каким ты есть под действием закладок, потому что видел себя со стороны в моменты «свободы». И ты старался измениться, перебороть себя. Этими мыслями ты изводил себя не раз, и это подтачивало закладки вкупе с использованием демонической чакры. Ну, и незабываем о том случае, когда ты принял истинную форму. Это и довело их до такого состояния, а после начала нашего слияния большинство из них почти полностью вышли из строя. Есть ещё одна деталь: Рикудо, вероятно, не хотел обращать тебя в бездумную куклу, так что эта закладка довольно слаба. Он просто хотел, чтобы ты не рубил с плеча, пока не привыкнешь к новой жизни. А вот остальные закладки попрочнее будут, но ненамного, как я уже говорил, он хотел поводить тебя за ручку лишь первое время.       — Как интересно, — задумчиво протянул я, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, Рикудо гад. Хотя ход его мыслей тоже можно понять: «Явился не пойми кто, из мира, где изобретено немало способов причинения добра ближнему своему. Просто так отпустить его в мир нельзя». А с другой, я мог собой гордиться. — Что насчёт остальных?       — Эта вызывала отвращение к убийству. Но после инцидента с принятием истинной формы, она изрядно пострадала, а долгое нахождение на краю беспамятства при принятии боевой формы во время битвы при Танзаку окончательно её доконало. Всё вышесказанное, вкупе с твоим отношением к фанатикам Индры и собственной уверенностью в своей правоте, не дало закладке даже заикнуться о ценности чьей-то жизни.       — Хм, а как же те бандиты?       — О, тут всё сложно. Понимаешь ли, при установке ментальных закладок фуин играет последнюю роль, и при должном умении можно обойтись и без него, правда проработает такая закладка меньше. При создании закладок, действующих на эмоции, важно передать в печать эмоции, которые ты желаешь вызывать у объекта в определённой ситуации, — начал умничать лис.       — То есть хочешь сказать, что Рикудо, окажись он на моём месте, по головке тех ребят не погладил бы, и выходит, что Хагоромо был солидарен со мной в том порыве?       — Именно так. Маленькая ошибочка при создании закладки, обрывок мысли, типа «но ко всяким подонкам это не относится», и всё — есть брешь в защите.       — Хорошо, что он накосячил. Чем ещё порадуешь?       — Следующая усиливает твой страх перед кицунэ.       — Вот это новость! Эта-то зачем? Я и так чуть инфаркт не получил от встречи с Тсукико.       — Думаю, Рикудо хотел быть уверен, что ты не полезешь к собратьям раньше времени, а при виде оных будешь бежать куда подальше. Следующая закладка изначально легко воздействовала, вызывая настороженность от присутствия других ёкаев. Полагаю, предназначение аналогично предыдущей. Вот ещё одна, — продолжил экскурсию лис, — она является лёгкой привязкой к Храму Ниншу.       — Это как?       — Она вызывает ассоциации защищённости и уюта при мысли об этом месте и желание вернуться. Вспомни, как ты упёрто шёл в Храм, даже когда понял, что Асура тебе не помощник. И в самом храме ты чувствовал себя хорошо, несмотря на знание об отношении окружающих к тебе.       — А отношение к жителям самого храма она тоже подкручивает?       — Нет, только к самому Храму, так что Акиру ты считаешь другом из личных соображений, — успокоил лис. — А вот здесь у нас очень сложная и занятная ментальная техника, назначение которой я смог понять только после того, как тут побывал Асура.       — Дай угадаю, это та самая штука, которая блокировала Асуре доступ к моим воспоминаниям?       — И Индре тоже, — добавил Тсуин.       — О как! Мне нравится этот старикашка!       — Не спеши с выводами, — осадил лис, — самое интересное я оставил напоследок. Эта моя любимая, — загадочно оскалился собеседник, и сложив несколько печатей, использовал Технику Соблазнения, которую так любил Наруто.       — Ну, и как это понимать? — флегматично поинтересовался я, хотя подозрение уже зашевелилось в душе.       — Скажи-ка, Кур-р-рама-кун, — протянула блондинка, слегка сжимая левую грудь, — тебя девушки возбуждают?       — Ты же не хочешь сказать, — взгляд метнулся к печати на стене и вернулся к соблазнительному, наверное, телу.       — Да, милый, — томно протянула девушка, — ты кастрат. Но и это ещё не всё, — иллюзия развеялась.       — Да ты издеваешься!       — Нет, пойдём.       Мы отправились к ментальным каркасам и дереву. Повторив манипуляции, проделанные в зале с зеркалами, лис вывел на чистую воду ещё три идентичных печати на ментальных лисьих каркасах. Все они располагались в области паха, и, по словам Тсуина, приводили в состояние «недвижимости» всё там находящееся.       — Ну, насчёт печатей на каркасах я не против, они помогли и помогут избежать многих неловких ситуаций, а вот закладку в печь, — вынес я свой вердикт. — Вообще, в топку всё кроме ментального барьера, защищающего меня от Асуры.       Мы вернулись в зал с зеркалами, и моя просьба была выполнена. Никакого ощущения спавшей с плеч горы не было, и, как пояснил Тсуин, не должно было быть. Ведь закладки работали только в определённой ситуации. Интересно, знал ли Асура или Акира о том, что творится здесь? Может, это как раз одна из причин, по которой меня так легко пустили в Храм?       — Что у нас ещё на повестке дня? — хмуро поинтересовался я.       Лис превратил в портал восьмое зеркало и провёл меня внутрь, здесь располагалась проекция третьего глаза. Только от показанного на схеме его отличали восемь длинных щупалец-отростков, на концах которых располагались сферы с нанесёнными на них печатями. Щупальца мерно покачивались подобно водорослям, потревоженным волнами.       — Ты мне про такое не рассказывал. Что за усики?       — Это постоянные телепатические связи, — пояснил лис.       — Постоянные… — задумался я, но пересчитав щупальца ещё раз, сообразил что к чему. — А, вот оно что! Это те самые связи, при помощи которых общались биджуу в анимэ!       — Верно, но, как видишь, они блокированы, причем очень качественными печатями. Я говорю о том, что эти «каналы связи» можно открыть и закрыть по желанию.       — А какая к кому тянется? На вид одинаковые.       — Думаю, придётся воспользоваться, чтобы узнать.       — Вот Сон-Гоку будет рад меня слышать.       — Тебя никто не заставляет с ним общаться, — усмехнулся лис, — скажешь, что ошибся номером, и положишь трубку.       — Как скажешь, но отложим это на потом. Сейчас мне не с кем и не о чем общаться.       — Да и не сможешь. Пользоваться этой связью нужно уметь, кроме того до параллельного измерения можно и не дотянуться. А ещё это опасно, потому как механизм этих контактов аналогичен механизму проникновения в чужой разум. К слову, ментальные барьеры нужно снимать, чтобы связаться с кем-то, и резко восстанавливать, если атакуют.       — А я ничего из этого не умею, да и барьеров у меня никаких нет, — закончил я.       — Но ты ведь хотел помириться с той кошкой?       — Да, но я пока не чувствую, что готов показаться ей на глаза. Оставим это как есть, не дорос я до этой игрушки.       — Как скажешь. Теперь самое неприятное.       — Мне уже до лампочки, говори, что там.       — Это тебе не понравится больше, чем ментальные закладки, — пообещал лис и отвёл меня в зал, где парили зеркала, отражающие мою память, и свитки, оставленные Рикудо. — В общем, я просматривал твои воспоминания…       — Кстати, как ты это сделал за те три часа, что я болтал с Акирой в реальности? Ведь с учётом разницы времени между реальностью и в моём подсознании, выход всего-то тридцать три часа. Неужели так быстро просмотрел?       — У меня есть и собственное подсознание, в котором время течёт в двадцать пять раз быстрее чем здесь. Кроме того, основную часть я просматривал, быстро концентрируя внимание лишь на том, что меня заинтересовало.       — Да иди ты! У тебя подсознание есть?!       — Чем ты слушал, когда я о душе рассказывал?       — Я просто не сообразил сразу. Так ты тридцать пять дней лазил по моим воспоминаниям?       — Нет, первые тринадцать часов я латал твоё эфирное тело и все тонкие структуры в нём, используя поглощённые нами души. Как я и говорил, все энергии можно использовать для пересадки, но в небольшом количестве.       — И что не так со мной было?       — Всё! Даже в зерно пришлось понемногу вливать первооснову из первой души, чтобы не дестабилизировалось от «автоматического» поглощения. Ну, и себя немного подлатал.       — Но ты же говорил, что не можешь поглощать души, — сощурился я.       — Но ты же говорил, что слушал мой рассказ, — в тон ответил лис. — Я не могу усвоить душу, потому как ни своего эфирного тела, ни зерна у меня нет. Неважно, кто из нас ест зерно, первооснова из него всё равно перейдёт в твоё.       — Так, значит, ты мог и не заставлять меня давиться той штукой?! — возмутился я.       — Да, но так было интереснее, — расплылся в улыбке лис.       — А почему я ничего не почувствовал при поглощении тобой аж двух душ?       — Потому что их энергия полностью пошла на дело. Ментальное тело имеет свойство менять размер, твоё имеет размер истинной формы.       — Понятно. Так что ты там хотел рассказать?       — В общем, чтобы восстановить воспоминания, нужно много времени и умения. В зависимости от степени повреждения — месяцы, годы, а то и десятилетия. Кроме того важную роль играет, собственно, объём памяти. Это я к тому, что Рикудо не смог бы собрать воедино твои воспоминания даже с учётом ускорения времени в подсознании, а учитывая состояние зеркал, на это уйдут годы.       — Продолжай, — нахмурился я, уже понимая, к чему он ведёт. Остаётся только понять, не пытается ли он меня настроить против людей.       — В твоём личном случае память имеет вид зеркал, и от их целостности напрямую зависит её состояние. Для восстановления твоей памяти необходимо найти и соединить воедино подходящие осколки. Попробуй найти тут два подходящих, — лис обвёл рукой парящие в пространстве фрагменты зеркал. — Для того чтобы так эффектно соединить те зеркала, нужно было точно знать, что фрагменты подходят, и они должны были находиться недалеко друг от друга. Кроме того, чем крупнее осколки, тем больше памяти на них сохранено, она обрывчата, но есть. И ещё, там, за всеми этими осколками, есть скопление крупного песка из зеркал.       — Короче говоря, ты утверждаешь, что это Рикудо разбил зеркала, — бесцветным голосом спросил я, внутренне соглашаясь с тем, что с такой бешеной, даже с ринеганом, скоростью, будучи при смерти, память не восстановишь. — Других вариантов нет? Может, это всё из-за перехода между измерениями?       — Твоя душа устроена так же, как и у жителей этого мира, иначе чакрой ты бы не воспользовался. И если ты умер там, то механизм перехода должен быть таким же, как и для этого мира. Тот разрыв в пространстве, через который ты пришёл, по своим свойствам ничем не отличается от разрывов между этим измерением и измерениями, в которых сейчас живут племена ёкаев, — печально произнёс лис, которому передалось моё настроение.       — А воля десятихвостого?       — Тогда вся твоя душа оказалась бы стёртой. Все осколки зеркал имеют приблизительно одинаковые размеры, есть, разумеется, и помельче, но плавного перехода от больших осколков к песку нет. Есть вполне читабельные фрагменты и труха, лишь отдающая обрывкам эмоций и образов.       — Понятно… — апатично буркнул я, понимая, что тут нет других вариантов. Всё просто до нельзя, и никакого подвоха здесь не спрячешь. А даже если и есть, то я не стал бы ненавидеть всех людей на свете и самого Хагоромо, и дело не в ментальных закладках.       — Ты злишься на него? — робко поинтересовался Тсуин.       — Нет. Я его понимаю, хоть мне и неприятно то, что он сделал. Однако, на его месте я поступил бы так же. Он и без просмотра анимэ в моих воспоминаниях понимал, что рано или поздно чакру обратят в оружие. И стёр мне память об оружии моего мира, чтобы я не принёс ещё больше хаоса. Стёр память почти о всей моей жизни, чтобы я не изводил себя мыслями о доме, в который не смогу вернуться. Это больно, но он дал мне, как и говорил, возможность жить с чистого листа. На самом деле я ему благодарен за это. Он был хорошим человеком, и те ментальные закладки, барьеры лишь доказывают это. С тем же успехом он мог внушить мне восторг и щенячью преданность к своему младшему сыну, но не сделал этого. Всё это тяжело воспринимать и принимать, но я не злюсь на него, — закончил я свою исповедь, чувствуя, что стало легче. Я снова встретился со своим прошлым, которого, откровенно говоря, побаивался. Но теперь я могу окончательно отпустить его и жить дальше.       — Ты растёшь в моих глазах, — прокомментировал лис.       — Надеюсь, больше ничего подобного не припрятано? — выдавил я из себя улыбку, обращаясь к Тсуину.       — Нет, теперь можно заняться обустройством разума. ***       Обустройство разума началось со своеобразной инвентаризации уже созданных мною и Тсуином локаций. Таковых оказалось аж восемь штук, и к каждой вёл свой портал-зеркало. Как пояснил мне лис, порталы были своего рода средствами перемещения, которые вели в определённое место, а вот находились эти локации… нигде. Вот такая простая и лаконичная характеристика местоположения. Проблема была в том, что при таком раскладе защитить то, что находится в локациях, невозможно, потому как я и сам не знаю, где ставить защиту, а вот вторгнувшийся в мой разум противник, применив соответствующие техники, быстренько откопал бы тот же зал с памятью. Потому первым делом нужно было чётко разобраться, где что находится. Для этого я поднялся на вершину хрустальной лестницы, и напротив ведущей в «никуда» двери представил зал с зеркалами только с внешней стороны. Повинуясь моей воле, дверь оказалась вмурованной в параллелепипед из тёмного камня, своими размерами соответствующего залу с зеркалами. Та же участь постигла остальные восемь локаций, так что теперь у них было конкретное местоположение — прямо передо мной, парящие в тёмной пустоте. Добавив света, я с удивлением обнаружил, что мой внутренний мир не так велик, все его границы было видно. Но Тсуин поспешил меня успокоить. Как оказалось, тут всё зависело от твоего желания и фантазии, так что можно было хоть Солнечную систему воссоздать в полный размер. Но смысла в этом не было, потому как расстояние никак не могло скрыть от вторженца, например, мою память, будь зеркала хоть на Плутоне спрятаны, их отыщут техниками и найдут способ туда попасть. А если разумы сражающихся по силе равны, то даже очень быстро, возможно тем же методом, что и хозяин подсознания перемещается по нему. Так что упор нужно делать на ментальные барьеры.       «Создай то, что у тебя ассоциируется с защитой и защищённостью. Чем сильнее твоя искренняя вера в то, что это сможет защитить, тем прочнее барьер. Кроме того на его прочность влияет детализация, проработка и внутреннее устройство, а также мощность «зерна» — вот так вкратце выглядело описание ментального блока, и под него надо было подогнать внутренний мир.       Лис советовал «строить с размахом»: «Главное, побольше места, а что туда впихнуть, со временем найдёшь. Но самое главное, обустроенный разум, к которому ты привык, будет тяжело перестраивать в случае необходимости». Так что недолго думая я раздвинул границы своего внутреннего мира до состояния сферы диаметром добрую сотню километров. По экватору фигуры прошла линия горизонта, всё, что находилось ниже, стало землёй, представляющей из себя всё тот же чёрный камень, что изобиловал в моём подсознании, а выше — небом. Я не фанат солнечных ванн, так что источником света стала полная луна местных размеров, находящаяся в зените. Небу придал вид ночного, но без звёзд. В общем, местечко как раз под настроение.       В центре ровного как блюдце мира вырос круглый семиярусный холм с отвесными краями, высота каждого из которых составляла пятьсот метров. Самый нижний ярус имел радиус семь километров, а каждый последующий на километр меньше, таким образом верхний, седьмой, имел радиус один километр. В центре верхнего круга я вырастил золотой шпиль, на который нацепил розу ветров с шестнадцатью лучами.       Сняв стометровый слой камня со скалы, на которой находился верхний ярус, я создал цилиндрическую полость диаметром в километр и высотой триста метров, расположил таким образом, что толщина потолка и пола были одинаковы — сто метров камня, так я не боялся, что что-то обвалится. Пол гигантского куба, в котором находились ментальные каркасы и дерево Асуры, слился с полом, а грани фигуры я хотел просто испарить, но не тут-то было. Боковые грани исчезли, но вот круглый кусок верхней — нет, его удерживали светящиеся «корни» дерева. Поняв, что к чему, я «припаял» на место снятый ранее слой породы, и уже намеревался перелететь с лестницы к залу с зеркалами, как меня окликнул Тсуин, о присутствии которого я почти забыл. Тот просветил, что создавать зеркала-порталы я могу где угодно, но чтобы не возникло путаницы, часть из них стоит закрепить, как постоянные, и как-то выделить из общей массы.       Скользнув через портал в новое хранилище ментальных каркасов, я убедился в правдивости своей догадки. Отражение печати в моём разуме, сдерживавшей чакру десятихвостого, не исчезло. Узнав у Тсуина, не навредит ли это печати, я растянул её до километрового диаметра и вмуровал в потолок, так что теперь она как и ранее давала слабый ровный синий свет, которого с моим звериным зрением хватало с избытком. А вот корни дерева Асуры самостоятельно скрылись в стенах и полу.       Вернувшись на лестницу и уничтожив созданный портал, я, подняв в воздух шестьсот метров породы, создал полость внутри второго яруса. Туда я бережно и концентрируясь на свойствах перенёс полигон, который растянул до площади помещения и собрал как было. После этого создал новый временный портал таким образом, чтобы выход находился в десяти метрах над землёй. Стоило мне пройти сквозь портал, как я наглядно убедился в сохранении свойств полигона. Выяснилось, что пребывая в стрессовой ситуации перед боем, я по наитию создал локацию в моём подсознании, которая достоверно имитировала реальный мир. Проще говоря, в данной локации все свойства и возможности меня и моего тела в реальности переносились сюда, то есть если в этом месте у меня получалась какая-то техника, то и в реальности она получится. Именно это и спасло меня в битве при Танзаку, потому как за ту ночь, когда я выучил те три техники, я наверное сотню раз повторил мантру «хоть бы работало в реальности». Почувствовав лёгкое беспокойство, я обратил стены пещеры в алмаз толщиной не менее ста метров, таким образом делая их в моём представлении нерушимыми в независимости от применяемых здесь техник.       В толще третьего уровня я создал несколько пещер, которые стали тюрьмой для пойманных мною душ. С ними тоже стоит провести разъяснительную беседу, но это займёт время, так что мы пошли дальше.       Перебравшись на самый верхний уровень, я принялся за возведение построек. В самом центре каменного круга, подымая вместе с собой шпиль, вырос фундамент для главного, зеркального зала, сразу же перенося их туда, от него я наметил фундаменты ещё трёх коридоров, длиной по двести метров каждый. В конце северного коридора был создан фундамент площадью пятьсот квадратных метров, над этой структурой я разместил все свои зеркала-воспоминания, и теперь осколки отбрасывали мириады лунных бликов на поверхность тускло поблескивающего камня. Оставленное Рикудо я поставил на пол поближе к тому месту, где будет находится выход. Тсуин запретил мне создавать какие либо стены, сказав, что тут нужно создать первый ментальный барьер, а это дело не быстрое.       В конце западного коридора предполагалось сделать что-то вроде гостиной для тех, кого я сам пригласил в свой разум. Но дабы не тратить драгоценное время, я просто разместил на фундаменте пещеру, в которой проходила встреча нашей компании. Потом как-нибудь обустрою.       В конце восточного коридора был создан ещё один фундамент, на который я переместил Третий Глаз. Следом Тсуин призвал зеркало-портал, ведшее к духу-помощнику, созданному Мататаби, его я расположил рядом с Глазом.       Сам дух выглядел, как сфера тёмно-синего цвета диаметром около пяти метров. От поверхности в некоторых местах тянулось несколько, судя по виду, перегрызенных каналов. Как пояснил лис, именного они связывали духа с моими органами чувств. Единственный целый канал подавал чакру, поддерживая в духе жизнь. Тсуин настоял на том, чтобы я его разобрал и вручную усвоил все знания, находящиеся там, а не ждал подачек от кошачьей поделки, сделанной на скорую лапу. Альтернативой было чисто самостоятельное обучение, но я предпочёл первый вариант.       Тут же на месте лис припомнил мне ту дверь и ключ, которые я обнаружил во время первого захода в подсознание. Дверь оказалась ментальным блоком, который неосознанно пытался создать мой разум. Сама дверь ничего не весила, а вот ключ, как заявил Тсуин, «всем ключам ключ». По непонятным причинам двери, или что-либо запертое этим предметом, ассоциировались с отсечением от мира. Проще говоря, запертая этим ключом комната чуть ли не в иное измерение отправлялась и становилась недоступной хоть ты тресни, такой силы были ментальные блоки. Разумеется, поставленный таким образом блок при должном умении или серьёзном перевесе в силе можно было сломать. В ходе пары опытов выяснился ещё один недостаток: сила этого ключа действовала только на небольшие замкнутые пространства, как зал с зеркалами, в который я попал впервые, так что закрыть на ключ весь разум не выйдет. Разве что по кусочкам разбить, но если не знать чётко, что творишь, можно было серьёзно себе навредить.       Третий Глаз тут же обзавёлся бронированным чехлом, раскрывавшимся на манер цветка и запиравшийся тем самым ключом, который был подвешен на шнурок и торжественно одет на мою шею.       Самое интересное осталось напоследок. Огромный куб, в котором находилась клетка с Акайо, Дамокловым мечом навис над многоярусным холмом. Поняв, что нахождение сего объекта в любой части конструкции вызывает у меня ассоциацию с проживанием на спящем вулкане, было принято решение отправить Акайо в самую северную точку моего мира. Туды его, в Сибирь! А если серьёзно, то я просто-напросто отнёс куб к краю мира и вмуровал в камень, ничего лучшего я пока сделать не могу.       Ещё одной мелочью стала та хрустальная лестница, которая оказалась входом в подсознание, просто я его проскакивал, не зная, как пройти через него. Её я расположил на самом южном краю мира.       С момента нашего прихода в подсознание прошло три часа, в то время как «снаружи» шестнадцать с лишним минут по полудню. Мне однозначно нравится такой расклад! Теперь настало время наведаться к моим пленникам. ***       Тсуин, пребывая в лисьей форме, демонстративно схарчил одного из представителей отряда, пришедшего на помощь. И если вначале сего действа из клеток сыпались проклятья, к середине пошли молитвы, обращённые ко всем богам и Индре-сама в частности, то под конец стояла тишина. Вот только говорила она больше слов, пропитанная страхом, отчаяньем и осознанием того, что никто не придёт их спасать.       Мы с лисом заранее продумали спектакль, так что не разговаривали между собой и никак не реагировали на действия пленников, так что процесс извлечения зёрен из всех присутствующих окончательно уничтожил людей в моральном плане. Немаловажным было и то, что первая партия поведала о произошедшем и «последствиях» извлечения зерна. Как оказалось, тот полупрозрачный парень тронулся умом, и всем казалось, что их теперь ждёт та же участь. Как же они ошибаются. Но кто же им об этом скажет?       И вот, настало время последней части спектакля: Тсуин вошёл в одну из клеток и медленно двинулся к сидящему в углу мужчине, на лице которого застыла апатия и безысходность, единственной его реакцией стали свежие дорожки от слёз. Он лишь слегка дрогнул и с готовностью умереть посмотрел в глаза Тсуину, который опёрся лапами на его грудь.       — Ну что, предпочтёшь умереть, как твой товарищ, или станешь служить моему господину, великому девятихвостому кицунэ Кураме-сама? — вкрадчиво промурлыкал лис, выдергивая из оцепенения всех присутствующих. Глаза мужчины приняли осмысленный вид. — Похоже, что нет, — облизнулся лис, — тогда…       — Стойте! — дар речи вернулся к мужчине. — Не делайте этого! Я сделаю всё, что вы скажете, только не убивайте!       — Идиот, ты и так мёртв! — донёсся рык из клетки за моей спиной. — И даже после всего, что сделала эта тварь, ты станешь прислуживать ему, будешь радоваться тому, что оно вытирает об тебя лапы, но не убивает?!       Послышались ещё два одобрительных писка. Именно писка, на большее в данной ситуации никто был не способен. Я отметил клетки, в которых сидели эти люди. Всё по плану. Мой выход! Молча обернувшись, я двинулся к клетке, испаряя решётку, отделяющую меня от жертвы, смелость которой с каждым моим шагом таяла. Наконец, в оглушительной тишине я схватил хама хвостами и, повинуясь телепатическим указаниям Тсуина, выкачал из него всю физическую энергию, а лис ещё передал ему сгусток духовной энергии, содержащий череду картинок и эмоций, которые можно было охарактеризовать словами «голод» и «безумие». Эффект не заставил себя долго ждать, взгляд помутнел и утратил проблески человеческого разума, тело забилось в конвульсиях, а из глотки вырвался рык, отдалённо напоминающий звериный. Из пола, возле моих ног, возникли цепи со стальными ошейниками на концах, и повинуясь моей воле, бросились через пещеру, волоча назад тех, кто поддерживал оратора. Длины цепей едва хватало на то, чтобы люди сидели на коленях. Не говоря ни слова, я просто отпустил обезумевшего человека, и тот, бросившись на ближайшего товарища, принялся рвать зубами мясо на его плече.       Пещеру огласили крики ужаса и боли. Я, стараясь не очень быстро и держа отрешённое выражение лица, вышел из клетки, восстанавливая прутья. Хоть я и начал сливаться с Тсуином, это зрелище мне было неприятно. Обернувшись, я ужаснулся увиденному: прикованные к земле не могли убежать или уклониться, они уже достаточно пострадали от обезумевшего… ёкая. Да, это больше не человек. Подождав пару минут, я отправил клетку внутрь стены, разделяя на три камеры, Тсуин обещал научить манипулировать душами и их энергиями, так что эти бедолаги станут подопытными кроликами. Произошедшее оставило на душе неприятный осадок, но я держал лицо — нужно доиграть до конца, другой попытки может не быть.       — Если из души извлечь всю физическую энергию, она начинает медленно превращаться в ёкая, — жест в сторону первого обезумевшего пленника, — если резко — то быстро, — как и учил лис, я вкладывал в голос величественные и высокомерные нотки. — Если сожрать душу, то разум просто прекращает своё существование, и всё. Никакими способами его не вернуть. То, что из вас извлекли, это зёрна — начала новой жизни. Но вы ещё живы, и для вас есть несколько жизненных путей: быть съеденными и стать частью моего тела, медленно лишиться разума от истощения запасов физической энергии или посвятить свою загробную жизнь служению мне. Ваши души внутри моего желудка, и выбраться вам никак, — насчёт последнего я солгал, душу можно было отпустить, просто «отрыгнув» её. — Если станете служить мне, то в обмен я буду делиться с вами моей чакрой, и вы останетесь собой и будете жить.       — Я буду служить вам! — дрожа рухнул на колени первый мужчина.       — Отлично, но помни, если посмеешь замыслить что-то против меня, то пожалеешь, что попал сюда, а не в ад. Это всех касается, — повысил я голос.       Следующие пару минут, руководствуясь мысленными инструкциями Тсуина, я ставил на людей печати, которые подобно тем каналам, что питали ёкая Мататаби, передавали чакру этим людям. Разумеется, стоило бы ограничить их ещё какими-то печатями и закладками, но я пока на это способен не был, а лис отказался помогать. Сказал, что сам научусь и сделаю. Души могли вырваться из плена, но для этого нужно было много сил и соответствующие знания. Ни тем, ни другим эти люди не обладали, так что с наложением дополнительных печатей можно повременить. Кроме того они запуганы до смерти, а Тсуин присмотрит, чтобы они не набедокурили.       Зёрна мы распихали по банкам, но оставили в желудке, потому что перенесение такого количества в ментальный слой души могло привести к тому, что эти зёрна просто дестабилизировали моё собственное. Такие вот дела, но одно зерно всё же было отправлено на поглощение, так что я почувствовал очередной прилив сил и эйфории. ***       Людей поселили на самом нижнем ярусе, связав его зеркалом-порталом с верхним. Под угрозой смерти им запретили что либо трогать на верхнем ярусе. В самом же низу Тсуин и я за час создали небольшое поселение, оформленное в японском стиле. И всё казалось хорошо, пока лис не принялся за барьеры…       Одной из целей этих издевательств было то, что некоторые из этих ребят умели делать те печати, которыми был укреплён замок Индры в Танзаку. Так вот, меня усадили в позу лотоса и заставили создавать прочные на мой взгляд блоки камня, из которых предстояло строить ментальные барьеры, и лабиринт. Последняя структура предназначена для тех, чей разум был значительно слабее моего. Тсуин, не вдаваясь в подробности, сказав, что это стоит отдельного дня лишь теоретического изучения, поведал, что таким образом можно заставить разум врага плутать по тем коридорам без возможности выйти. При куче тонкостей можно было поймать и сильного противника. Плюсом было то, что в отличии от стен, которые можно было тупо проломить, эту головоломку при определённом волевом усилии можно было заставить решать. А если площадь лабиринта десять квадратных километров…       Четверо суток без перерыва. Именно столько времени, со скоростью двадцать штук в минуту, я клепал каменные блоки длиною метр, высотой пятьдесят и шириной шестьдесят сантиметров. Как же я их ненавижу эти блоки! Но тем ребятам было ещё хуже, ведь на каждый блок надо было наложить укрепляющую печать, которые мне потом надо было напитать чакрой, а из самих блоков построить здания-барьеры, фундаменты которых были заложены ранее. Так же предполагалось склепать стены на каждом ярусе и вышеупомянутый лабиринт.       Все блоки помечались, и их со временем нужно было менять на более прочные, которые станут таковыми с ростом моей силы и мастерства в области фуиндзюцу, в частности укрепляющих печатей. Короче, то, что мы строили, было полумерой, работы по обустройству разума было на года, а пределу совершенству не было вовсе. Потому пленники будут бегать и регулярно менять старые блоки на новые, ибо выискивать вручную будет тяжко. Роль гастарбайтеров не единственная возможная, но без печатей и ментальных закладок, которым я ещё не научился, доверять им нечто большее мне было страшно. Хотя Тсуин убеждал в обратном.       Когда я создал плиты для пола и необходимые для крыш элементы, Тсуин отпустил меня поспать. Я отключился на одном из тронов, перед этим зажевав одну печеньку. ***       — Подъём, великий и могучий Курама-сама! — я подскочил, увидев скалящегося Тсуина. — Дальше рабы и сами справятся, идём в реальность! — и не дав вставить ни слова, вытолкал из подсознания.       — Ну ты и наглец! — возмутился я. — Сначала мучил четыре с лишним дня, а теперь спать не даёшь!       — Ты продрых девять часов в подсознании, а твоё тело провалялось здесь двенадцать реальных часов, — проинформировал лис.       — И ради чего ты меня вытащил? — огрызнулся я. В памяти невольно всплыли картины событий пятидневной, по меркам подсознания, давности, окончательно портя настроение.       — Хочу показать тебе самое захватывающее зрелище из тех, что ты когда-либо видел и скорее всего увидишь, — пафосно изрёк лис.       — Любопытно, и что от меня требуется?       — Самую малость — умереть.       — Не понял шутку, — насторожился я.       — Умереть в привычном для большинства людей понимании. Не беспокойся, будет здорово! А теперь, пойдём к озеру.       Я вздохнул и обречённо поплелся к водоёму, всё равно он от меня не отцепится. С каждым шагом во мне просыпался интерес и разыгрывался азарт. Интересно, что задумала эта рыжая задница? ***       — Предположения? — могучий властный голос отразился от стен.       — Одно безумнее другого.       — Он же не мог убить Акайо?       — Исключено, не с его способностями.       — Тогда что? Тсукико-сан, ваши «безумные» предположения зачастую попадают в точку.       — Вы мне льстите, Минору-сан, — мурлыкнула кицунэ.       — Вы можете отложить ваши ритуальные вылизывания на потом? — грубо вклинился Риота.       — Как скажете, Риота-сан, — улыбнулась Тсукико, она считала парня ребёнком и относилась к подобным выходкам соответственно. — Каждая табличка, что висит в этом зале, носит имя каждого члена клана и указывает на то, что он жив. А соответствующие печати на них дают возможность призывать его при помощи техники.       — Это и так понятно, — перебил Риота, — а вот это не понятно.       Кицунэ ткнул пальцем в одну из керамических табличек, на которой было словно выцарапано железным инструментом имя «Курама». Под самой табличкой была горстка тонких черепков, бывших некогда кандзи, значивших «Акайо».       — Когда мы только обрели тела, то не знали, что они полностью изменятся под наши души. Поэтому каждая из этих табличек считает членом клана того, кто был в него записан и, самое главное, является кицунэ в плане устройства души, — рассуждала Тсукико.       — То есть Акайо перестал быть кицунэ, а этот Курама наоборот, — округлил глаза Риота. — Но как?! Мы ведь проводили эксперименты по соединению душ лисы и человека, однако всё закончилось неудачей. Что он сделал?       — Не знаю, но я иду его искать***, — заявила Тсукико. — Нужно знать наверняка, что с ним стало.       — Это не повредит нашим планам? — предостерегающим тоном спросил Минору.       — Неведение — вот, что им повредит. Перенесите таблички всех членов совета в зал советов и красиво разместите на спинках стульев. Если это увидят, вопросов не оберёмся, заодно откроем этот зал, а то его закрытие вызвало ненужные шепотки. Действуйте, а я пойду искать нашего лидера. Полагаю, сегодняшняя ночь принесёт интересные открытия.