Имя мне Курама

Полная луна лила свой свет, покрывая серебром гранитные стены Храма Ниншу, купала в свете верхушки величественных гор, долину меж ними. Воздух был неподвижен, а вокруг царила неестественная тишина. Весь мир будто застыл в тревожном ожидании. На крыше башни храма виднелась одинокая фигура. — Время пришло, — ни к кому не обращаясь произнес Рикудо. — Да, пришло, — отозвался Десятихвостый из его подсознания, — ночь Красной Луны, как и тогда, много лет назад. Сегодня я наконец обрету свободу, и твои жалкие фокусы меня не остановят. Лицо мудреца не дрогнуло — он был готов к последнему бою. И было уже пора, печать ещё больше ослабла после ритуала отделения душ. Теперь он одновременно видел и реальный мир, и демона в своём подсознании. Разговоры с демоном теперь велись вслух, так как печать уже не создавала чёткой грани между реальностью и тем, что происходило во внутреннем мире. — Жаль лишь, что я не смог попрощаться со своими сыновьями, но они не отпустили бы меня. Надеюсь, то письмо, что я оставил, даст им хотя бы часть ответов. Впрочем, кого я обманываю, — вздохнул он, — мне не хватило бы и тысячи писем, для того чтобы всё объяснить, всё сказать им. Используя технику риннегана, Рикудо, управляя гравитацией, взлетел в воздух и бесшумно поплыл в ночи, направляясь в центр лощины. Там располагался фуин-накопитель-преобразователь*, поддерживающий микроклимат долины. Там же находилось некое подобие беседки*, в центре которой находилась круглая каменная чаша с парящим над ней каменным шаром. Сам шар испещрен множеством линий накапливающих и связывающих печатей*, которые светились мягким синим светом. — Ты действительно собираешься тратить на это силы? — насмешливый голос. — Я думал, они тебе понадобятся для ритуала. — Для ритуала я могу позаимствовать твои силы, да и много их не понадобится, — сухо заметил Рикудо. — А если ты сможешь вырваться, то у меня в любом случае не хватит сил тебя остановить. А вот продлить время работы этого устройства лишним не будет, я заряжал его восемь дней назад, так что ни времени, ни чакры на это много не уйдет. Он положил руку на шар и линии вспыхнули ярче, реагируя на вливание чакры. — Вот так, теперь он проработает чуть дольше, — закончил своё дело мудрец. — Разве твои сыновья не способны даже заботиться об этой долине? Если даже идя на верную смерть, тебе приходится думать о таких вещах, то доверять им содержание меня точно не стоит, — презрительно прорычал демон. — Боюсь, что об поддержании долины они будут думать в последний момент.       Покончив с этим делом, он снова преодолел силу гравитации и направился к перевалу, служившему входом в долину. Опустившись на его вершину, он окинул взглядом долину. Это место он заботливо много лет подряд создавал и поддерживал, здесь был его дом и жили самые дорогие ему люди, теперь он покидал его навсегда. Бросив последний взгляд на мирно спящую долину и храм, он обернулся и двинулся прочь, постепенно растворяясь в темноте. Отойдя достаточно далеко, он использовал мощную пространственную технику, которая мгновенно перенесла его за много миль от долины.

***

      Индра резко проснулся и, сев в кровати с широко раскрытыми глазами, в которых горел шаринган, уставился в темноту. Он не мог понять, от чего он проснулся или что его разбудило, но беспричинное чувство беспокойства не желало отступать. Просидев так несколько минут, он понял, что ему не уснуть, вне зависимости от причины его пробуждения. Он встал и выглянул в окно. Полная луна разлеглась на бархатном ночном небе, усыпанном тысячами звёзд, редкие облака лениво плыли, увлекаемые совсем слабым ветром. «Что-то не так», — эта мысль билась в голове Индры, не давая ему покоя. Он не мог понять что, но что-то, к чему он привык, что-то, что было привычно, как луна в ночном небе, исчезло, и он не мог понять что. Эта мысль начинала выводить из себя. Юноша сел на кровать в позу для медитаций и сосредоточился на своих чувствах. Практически сразу же заметив, что объем чакры в накопителе больше, чем должен быть. «Странно это», — мелькнуло у него в голове. Чакры в этом устройстве было настолько много, что она ощущалась во всей долине, а по мощности излучения можно было определить, когда запасы пополняли в последний раз. А поскольку это происходило первого числа каждого месяца, Индра за годы научился определять таким образом дни недели, не имея календаря. Продолжая погружаться в медитацию, он всё более тонко ощущал чакру вокруг себя. И вдруг его словно молнией ударило: — Чакра отца, её нет! — воскликнул он уже в голос, вскакивая с кровати. «Настолько мощная, аура моего отца ощущалась во всей долине и даже за её пределами. Она была вездесуща, как воздух, пронизывала всё вокруг. Я настолько привык к ней, что даже не замечал, но теперь её нет», — мысленно метался Индра. — Куда он мог уйти, он ведь столько лет уже не покидал долину, а теперь ушёл куда-то среди ночи, — рассуждал он шепотом. — Что происходит? Постояв ещё несколько секунд, он сорвался с места и понесся к комнате отца. Ворвавшись внутрь, он дико заозирался, ища подсказку, которая могла указать, куда пропал отец. И нашел — на столе лежал свиток, покрытый вязью фуин. Даже не прибегая к помощи шарингана, Индра с уверенностью мог сказать, что на свитке стоит мощная защита. Схватив его и повертев в руках, он заметил, что все линии стекаются к двум печатям, которые служили своего рода «замочными скважинами». Теперь оставалось лишь правильно подобрать «ключ». Уже догадываясь, что это скорее всего не сработает, но всё же приложил пальцы к печатям и направил в них чакру. Одна печать вспыхнула красным, отозвавшись на правильную чакру, но вторая не отреагировала. «Вторая реагирует на чакру Асуры», — без труда догадался Индра. Чертыхнувшись сквозь зубы он оставил на столе свиток и побежал искать своего брата, который имел обыкновение засыпать где попало после своих тренировок.

***

Тихий хлопок от перемещения ознаменовал прибытие Рикудо. Сейчас он находился на скалистом плато, под которым простиралось зелёное море, образованное многовековыми деревьями. Сосредоточившись на своих ощущениях, он просканировал местность. В зоне досягаемости его сенсорных способностей, которая к слову была весьма немалой, не было ни одного человека. Убедившись, что ему никто не помешает, он наклонился и приложил ладонь к гладкой каменной поверхности. В следующую секунду из ладони вырвался мощный поток чакры. Он голубоватой молнией побежал вокруг Рикудо, вырезая печати. Затем поток разделился ещё на двенадцать частей, устремившись от печати, в которой стоял мудрец, вырезая печати поменьше. Наконец молнии погасли, а печать, напоминавшая двенадцатиконечную снежинку, была готова. Распечатав двенадцать свитков, в которых хранились души ёкаев, он расположил на конце каждого «луча» по одному развёрнутому свитку и вернулся в центр этой конструкции. Все было готово. — Боишься, старик? — прогремел ненавистный голос. — Нет, — твёрдо ответил мудрец, — я пришёл к концу своего долгого пути, и это достойный конец. Итак, покончим с этим! Сложив цепочку печатей, он почувствовал небольшое онемение во всем теле — нервные окончания были «отключены». Зная, что боль от извлечения Десятихвостого будет нестерпима, Рикудо заранее позаботился о том, чтобы находиться в сознании до конца ритуала. Затем он сложил новую цепочку печатей, приводя в действие ритуальную печать. Та отозвалась и вспыхнула синим светом, а из свитков освободились полупрозрачные фигуры ёкаев и повисли в воздухе, каждый над своей печатью. Мудрец поднес руку к животу, и на кончиках пальцев вспыхнули красные огоньки, одно быстрое уверенное движение и печать, сдерживающая Десятихвостого, была разрушена. Хагоромо показалось, что его разрывает изнутри мощный поток воды, словно его тело было дамбой, сдерживающей разлившуюся в сезон дождей реку. Поток чакры, струившийся по его телу, был настолько мощным, что он непроизвольно выгнул спину и запрокинул голову. Взгляд зацепился за полную луну, которая теперь светилась зловещим красным светом. «Из-за мощной чакры демона грань между параллельными мирами стала более тонкой чем обычно, интересно, в каком из миров луна такая пугающая? — мысленно спросил он. — Всё же отключить боль было хорошей идеей, я всё ещё мыслю связно». Потоки демонической чакры устремились вдоль линий печатей от Рикудо к ёкаям. Десятихвостый пытался вырваться. Но одна из центральных частей печати (в которой находился мудрец) являлась сдерживающим элементом и не позволяла разуму демона обрести свободу. Тот только и мог, что биться в бессильной ярости. Все шло хорошо, прошло около получаса, и уже ¾ всей чакры перетекло к новым носителям, а сознание Десятихвостого угасало, его присутствие ощущалось слабее. «Скоро всё закончится», — говорил себе старец. Он прикрыл глаза, голова кружилась, а тело слабело, хоть он и не чувствовал боли, но извлечение демона не оставляло ему шанса выжить, его последний час приближался… Вдруг он услышал до боли знакомый звук, который свидетельствовал о том, что камень рассекает поток чакры, а ровный и гармоничный до этого поток, тёкший от него к ёкаям, изменил своё направление, устремляясь в одну точку, и он уже знал куда. Открыв глаза, он увидел, что в его печать вплетены новые элементы. Они изменяли её первоначальные свойства, и теперь чакра текла к одной душе. В которой он без всякого удивления узнал Акайо. Десятихвостый торжествующе взревел, чувствуя возможность освободиться. — Я так и знал, что тебе нельзя доверять, Акайо, — спокойно заметил мудрец. — Если знал, то зачем доверился? — презрительно скривился кицунэ. — У меня не было выбора, но не думай, что тебе удастся сделать то, что ты задумал! — Ха! Ты уже одной ногой в чистом мире! Что ты можешь? — Для того, чтобы дать тебе хорошего пинка, мне хватит и одной ноги! И между ними завязалась безмолвная борьба. Рикудо пытался распределить чакру обратно в нужных пропорциях, а лис пытался поглотить всю силу. Борьба шла уже несколько минут, и мудрец ясно ощущал, как тают его силы, нужно было быстро с этим покончить. «Придётся рискнуть», — решил мудрец. И ступил за пределы своей печати в направлении Акайо. Глаза лиса округлились в удивлении, он практиковал фуиндзюцу не один год и с первого взгляда разобрался в устройстве печати, которую соорудил Рикудо, такой поступок стал для него неожиданностью. Потоки чакры хаотично заплясали вокруг, стоило мудрецу покинуть печать. Кроваво-красный свет луны стал ярче, а пространство стало искажаться, искажая заодно и души ёкаев, которые были неподвижны всё это время. Делая над собой нечеловеческие усилия, Рикудо шаг за шагом приближался к кицунэ. «Нужно его остановить», — билась единственная мысль в голове, которую ко всему прочему наполнял ещё и дикий рёв Десятихвостого, стремящегося обрести свободу. Последний шаг, и до кицунэ можно дотянуться рукой. — Тебе уже ничего не изменить, — неуверенно произнёс Акайо. — Ты ошибаешься… Хагоромо вскинул правую руку, на кончиках пальцев которой мигом зажглись синие огоньки из чакры. Дотянувшись до головы лиса, он вкачал большую часть оставшейся у него чакры: — Техника печатей «Ментальная тюрьма»! — вскрикнул Рикудо, теперь сознание лиса будет заперто в его же подсознании. Потоки чакры тем временем текли всё так же хаотично, а некоторые души начали сливаться между собой, образуя гибриды из нескольких душ. Душа Акайо, лишенная сознания и оттащившая большую часть демонической чакры на себя, теперь теряла очертания лиса, и превращаясь в дымку, грозилась рассеяться вокруг. Чертыхнувшись сквозь зубы, мудрец попытался исправить положение: краем сознания удерживая чакру, которую собрал кицунэ, он уже не пытаясь разделить слившиеся души попытался придать им хоть сколько-то приемлемую форму и сформировать системы циркуляции чакры. Получалось это дело крайне отвратительно, а огромный объём чакры, отобранный кицунэ, не поддавался контролю. Казалось, сами небеса сжалились над ним, и в какой-то момент очертания кицуне снова обрели четкость, но теперь его тело тоже выглядело искаженным, объединяя в себе черты лиса и, судя по всему, человека. Решив, что с этим он разберётся чуть позже, Рикудо продолжил формировать тела и чакроканалы существ. Дело пошло намного проще, когда необходимость удерживать большое количество чакры отпала. Спустя несколько долгих минут дело было закончено: каждое из девяти лежащих на поляне существ имело материальное тело и СЦЧ, их силу Рикудо пока что решил ограничить, не зная, что от них ожидать. Ноги подкосились от усталости, и он присел, в глазах темнело. Мудрец понимал — ему осталось совсем недолго. Мутными глазами он оглядел свои «творения». После слияния нескольких душ число существ сократилось до девяти. Даже образы тех существ, чьи души не были слиты с другими, были искажены до неузнаваемости. «Души тануки, кошки, жука, слизня и черепахи ни с кем не слились», — мысленно анализировал Рикудо. «Души кальмара и обезьяны, лошади и дельфина, быка и осьминога слились, попарно образовав гибриды этих существ. А что стало с этим комком шерсти, — гневный взгляд в сторону Акайо, — я даже не представляю». Существа даже не думали приходить в себя, и Рикудо решил соединить их сознания со своим и поговорить во внутреннем мире, так у него будет больше времени, чтобы во всём разобраться. Кивнув сам себе, он сложил печать концентрации и спустя пару секунд ощутил, что тяжесть в теле пропала. Открыв глаза, он обнаружил себя посреди пустого пространства, вокруг него лежали кругом те существа, которых он создал. Еще раз оглядев плоды своего труда, он выругался, на все лады костеря лисов и лично Акайо. Сконцентрировав свое внимание на последнем, он, используя свои сенсорные способности, обнаружил помимо души лиса ещё одну, человеческую…

***

Острая боль пронзила бок, и сквозь сон Асура услышал крик брата, который отвесил ему ещё один пинок под бок: — Просыпайся немедленно!!! Таким старшего брата он видел впервые: взволнованный, растрепанный, в ночных одеждах и босиком, этот Индра был полной противоположностью тому человеку, которого он знал. От такого зрелища сон вмиг развеялся, и Асура вскочил с земли, потирая бок. Он снова заснул на полигоне, но так его будили впервые. — Что случилось, Индра, я впервые вижу тебя таким? — Отец, — замялся тот, — отец покинул долину, его нигде нет. — Как это нет, — глупо спросил Асура, — он ушёл и ничего не объяснил?! — Не совсем, он оставил письмо в своей комнате на столе. — И ты его не прочел?! — По твоему, я идиот?! — рыкнул Индра. — На письмо наложена защитная печать, которую можно открыть только одновременно, влив в неё твою и мою чакру! — Тогда почему мы ещё здесь? — подпрыгнул Асура. — Тебя ждём! Давай шевелись! Они оба рванули обратно к храму, чуть не сорвали с петель двери и, приложив руки к свитку, направили в него чакру. Печать вспыхнула и исчезла. Индра схватил его и развернул на столе. Братья склонились и стали читать: «Дорогие сыновья, знайте, что я люблю вас обоих и мне жаль покидать вас, но таков мой долг. Я не попрощался с вами лично, ибо тогда вы бы не отпустили меня, хотя кого я обманываю… я сам не смог бы уйти. Никаких слов не хватит, чтобы передать то, что я чувствую сейчас, так что я буду краток и затрону только самое главное. Я не могу взвалить на ваши плечи ту ношу, которую нёс сам на протяжении жизни. Как я могу называться отцом, если обреку своих детей на страдания. Есть и другая причина — вы слишком слабы, чтобы выдержать запечатывание демона, поэтому вы свободны от этого бремени. Я знаю, что вы читаете это вместе, я об этом позаботился. Индра, сын мой, между нами было много недосказано, и это моя вина. Выбирай отныне тот путь, который тебе по душе, но поступай по совести, будь добр и справедлив. Также не бросай своего брата. Асура, тебе я могу сказать то же, что и Индре, теперь ты тоже свободен в выборе своего жизненного пути. Тем не менее, я прошу вас присмотреть за храмом и долиной, а также продолжить поддерживать учение Ниншу (Индра, к тебе это относится в первую очередь). Помните, я всегда вас любил и буду любить. В качестве прощального подарка я дам вам своё благословение, сыновья. Прощайте.» Казалось, оба перестали дышать, читая прощальные слова своего отца. — Мы должны его найти, — надломившимся голосом проговорил Индра. — Но как? В этот момент луна стала посылать кроваво-красные лучи на землю, и оба брата поняли, что ритуал начался. — Я не знаю, где он, но теперь его можно будет отыскать, — произнес Индра, глядя в окно. — Через минуту встретимся на крыльце храма. И оба рванули к своим комнатам за оружием и одеждой. Минутой позже оба стояли перед храмом, залитые красным сиянием. Словно повинуясь безмолвной команде, оба сорвались с места и побежали к перевалу. Но, увы, их скорость не шла ни в какое сравнение со скоростью их отца. И они оба понимали, что тот наверняка ушёл подальше. Индра безошибочно направился к едва уловимому из-за расстояния источнику демонической чакры. Следующие полчаса они молча бежали на пределе своих возможностей, но чувство того, что они не успеют прийти вовремя, не оставляло их. В какой-то момент Индра почувствовал, что поток демонической чакры усилился. Переглянувшись с Асурой, он понял, что тот ощутил то же самое. Спустя ещё минуту безумной гонки луна приняла свой нормальный вид, а чакра демона перестала ощущаться. Братья застыли как вкопанные — всё закончилось… в любом случае закончилось. Посмотрев друг на друга и словно дав молчаливое согласие, они продолжили свой путь. Они хотели добраться до своего отца, понять, что произошло, но все тайны этой ночи знала лишь луна, гордо и молчаливо висящая в ночном небе. Но она не спешила рассказывать братьям своих тайн, а лишь скорбно лила свой холодный свет на человеческую фигуру, лежащую в центре печати, расположенной на гранитном плато.