Имя мне Курама

      Мечты всегда сбываются, слышите? Всегда! Вот только иногда это происходит тогда, когда это уже не нужно, или тогда, когда это уж совсем некстати. Или, что неприятнее всего, сбываются не совсем так, как хотелось, и это я в полной мере прочувствовал на своей теперь уже лисьей шкурке. Так что в следующий раз при мысли «Вот бы попасть в любимое аниме» прикусите себя за язык, а то мало ли, вдруг действительно попадёте, не в смысле «попадёте в определённое место», а именно попадёте по полной программе.

***

      Первым, что я почувствовал, была боль. Боль была безумной. Именно так: я обезумел от боли, я ничего не соображал, не понимал, где я, кто я и что происходит. Боль накатывала на нервные окончания, словно морская волна на гальку, не давая сознанию осмыслить происходящее, накрывая с головой утопающего в бурлящем море, лишая того надежды на спасение. Сознание продолжало биться в агонии — в моем мире существовала лишь боль, бесконечное бурлящее море боли.       Сколько прошло времени? Минуты, часы, дни, а может лишь считанные секунды? Может времени и вовсе не было?       Не знаю, сколько длилась эта пытка, но в какой-то момент я ощутил, как моей головы кто-то коснулся. И в месте прикосновения я почувствовал тепло. На каком то инстинктивном уровне я испугался этого нового ощущения и попытался отшатнуться, боясь, что это тепло может перерасти в жар, который станет моей новой пыткой. Но эта попытка потерпела неудачу, что-то удерживало моё тело на месте, не давая мне сдвинуться даже на несколько сантиметров. Вопреки моим опасениям от того места начало растекаться тепло, проходя через всё тело и попутно гася пламя в моём маленьком личном аду. Не знаю, кто или что прервало мои страдания, но я был бесконечно благодарен тому, кто это сделал. Мысли вяло начали собираться в кучку, подобно тому, как команда корабля, пережившего шторм, устало выбирается на палубу и старается привести в порядок истрепанные снасти корабля. Плюс, наверное, был лишь в том, что мой корабль не шёл ко дну, во всяком случае, пока…       — Он приходит в себя, — произнес кто-то.       — Вы так думаете? — другой голос.       — Я чувствую, как пробуждается его сознание, ты оказалась права, он испытывал сильную боль.       Уж не знаю, кем была эта загадочная «она», но я её расцеловать готов за её проницательность и моё спасение от того кошмара, который я пережил. Тем временем ощущения в теле изменились, тепло уступало своё место некоему онемению, словно в мышцы и под кожу проникла невесомая субстанция, отключающая все чувства в теле, и теперь застывала, слегка сковывая движения.       — Ты слышишь меня? — спросил мужской голос, имевший в себе нотки, присущие пожилым людям. Вопрос явно был адресован мне, так что с некоторым усилием я постарался разлепить глаза. Ровным счётом я не увидел ничего — перед глазами всё плыло. Я сумел разглядеть очертания чьего-то лица, а также часть руки, которая до сих пор покоилась на моём лбу. Чуть дальше маячило что-то, похожее на огромный синий огонь. Довершало картину чёрное бесконечное пространство.       Медленно кивнув, я уставился перед собой, голова была пустой: я не помнил ни кто я, ни как здесь оказался. Словно читая мои мысли, мужчина произнес:       — Возможно, слияние с чакрой Десятихвостого нарушило связь между его сознанием и памятью.       Моё зрение стало четче, и я смог рассмотреть отдельные черты лица стоящего передо мной человека. Он сощурил свои глаза, которые, как мне показалось, были лилового цвета, и в следующее мгновение я ощутил, что куда-то лечу с огромной скоростью. Секундой позже это прекратилось, но то, что я увидел, заставило меня потерять дар речи. Тёмное подземелье, в котором я был до этого, исчезло. Вместо этого я оказался в пространстве, которое не имело видимых границ, и было наполнено светом, не имевшим никакого источника. Вокруг меня словно снежинки в вальсе кружили осколки чего-то, что я принял за стекло. Эти осколки были разной формы и размеров, многократно отражали свет и поблескивали. Их здесь было должно быть несколько миллионов, ведь, сколько хватало глаза, всё заполняли эти осколки. О, я вижу чётко! Никаких размытых пятен. Да и в теле ощущалась легкость.       — Очень любопытное явление, — отвлекли меня от созерцания этой красоты, — душа из параллельного мира проникла в наш. Будь у меня время и возможность, я изучил бы тебя поближе.       Я обернулся и увидел перед собой старика, одетого в длинные белые одежды. У него было строгое лицо, изрезанное морщинами, что свидетельствовало о его преклонном возрасте. Следующее, что привлекло моё внимание, это глаза лилового цвета с точкой вместо зрачка и отходящими от него концентрическими кругами. Эти глаза смотрели на меня с нескрываемым любопытством.       — Похоже, твоя личность пострадала чуть больше, чем я думал, если даже в собственном подсознании ты не можешь говорить.       Он взмахнул руками подобно волшебнику, и некоторые осколки, парящие вокруг нас, стали соединяться в более крупные, и я понял, что это фрагменты множества зеркал. По мере того как они становились всё больше, ко мне начали возвращаться отрывки памяти, но все они были поверхностными, не затрагивали деталей. Моё сознание прояснилось ещё больше, и я наконец заметил ещё одну деталь: человек напротив меня, сложив ноги по-турецки, парил в воздухе. Подавляя приступ паники — эмоции тоже стали возвращаться, я глянул под ноги себе.       — Аааа, блин! — я тоже парил в воздухе, и у меня под ногами не было никакой твердой опоры, вообще никакой!       — О, вижу, тебе лучше, — констатировал факт тот человек. — Я уж боялся, что ты так и останешься бесполезным овощем.       Теперь я наконец мыслил, как целостная личность, и имел доступ к основным воспоминаниям, которые делали меня собой, правда, имени среди этих сведений не было.       — Где я и кто вы такой? — вырвалось у меня. — И самое главное, как я тут очутился? Помнится, я засыпал у себя дома.       — Касательно твоего первого вопроса — ты в своём подсознании, — начал мой таинственный собеседник. — Зовут меня Ооцоцуки Хагоромо, а насчёт последнего я могу лишь догадываться.       Это зубодробительное имя что-то мне напоминало, вот только что? Заметив мои мысленные метания, он продолжил:       — Я вижу, имя тебе знакомо из прошлой жизни. Я бегло осмотрел твои воспоминания, и меня весьма заинтересовала та история о мальчике по имени Наруто.       В голове что-то щёлкнуло, и я вспомнил о том, что смотрел данное аниме, но моё внимание привлекла первая половина фразы.       — Что вы имеете в виду, говоря «прошлая жизнь»? — промямлил я. — Вы же не хотите сказать, что я умер?       — Ну, это довольно сложный вопрос, — задумчиво протянул Хагоромо. — Ты умер для своего мира, когда твоя душа по каким-то неведомым причинам покинула своё тело, а второй раз — когда попал в наш мир и потерял все воспоминания. Таким образом ты лишился своей личности, а когда личность исчезла, то исчез и человек, обладавший этой уникальной личностью, — закончил он свою речь.       — Э… но сейчас я вроде жив… правда? — неуверенно произнес я.       — В каком-то смысле, да.       — В каком таком смысле? — меня наконец прорвало. — Мне не до ваших замысловатых фраз! Вы можете выражаться чётко и ясно?!       Я заметил, что его плечи трясутся от смеха. Так ему ещё и смешно?!       — Прости, прости, теперь я вижу, что ты окончательно пришёл в себя, — продолжал смеяться мой собеседник.       — Идя к этому подобным путем, можно и умом двинуться, — заметил я. — Но вы не ответили на мой вопрос.       Отсмеявшись, его лицо снова приняло серьезный и суровый вид, а взгляд… Он просто сканировал меня своим взглядом, казалось, заглядывая в самую душу.       — Ты умер для своего мира, но получил возможность жить в этом, — начал он. — В том, что ты здесь очутился, отчасти моя вина. Я разделял на двенадцать частей силу Десятихвостого демона, но мне помешали, и его чакра, двигаясь хаотически, создала брешь между мирами, через которую твоя душа и попала в наш мир.       Мысли становились всё чётче, и я стал смутно припоминать сюжет анимэ и манги, которую раньше читал.       — Вы создавали девятерых Биджуу? — спросил я в недоумении. — Но что здесь делаю я?       — Верно, но вначале я хотел создать двенадцать, однако, один из тех, кто должен был мне помогать, наоборот помешал. Девятихвостый кицунэ по имени Акайо помешал ритуалу, и души некоторых из участников этого действа слились, образуя единое существо.       — Я всё ещё не понимаю свою роль во всём этом, — слегка раздраженно ответил я, всё выше сказанное не давало исчерпывающих ответов на мои вопросы.       — Помолчи-ка, юноша, когда говорят старшие, — строго ответил Хагоромо, и я прикусил язык. — Когда мне уже почти удалось прикрепить чакру Десятихвостого к слившимся душам, появилась твоя душа и слилась с душой Акайо.       От таких новостей я на пару секунд завис. А потом оглянулся по сторонам, словно ожидая увидеть этого самого Акайо неподалеку. Я прекрасно помнил, что кицунэ — это демоны, и меня не радовала перспектива встретиться с таким. Убедившись, что мы тут одни, я снова обратил всё своё внимание на живую легенду этого мира.       — Так я не смогу попасть домой… — уже зная ответ, спросил я, всё-таки надежда умирает последней.       — Боюсь, что нет. По крайней мере, я не располагаю ни силами, ни средствами для этого, — печально ответил Рикудо. — Теперь это тело принадлежит тебе — сознание Акайо спит, запечатанное в его же подсознании, но тебе не стоит забывать о нем.       — Так я теперь биджуу? — эта мысль не укладывалась в голове.       — Не нужно отчаиваться, у тебя есть шанс начать жизнь заново, а такой шанс редко выпадает.       — Но я хочу вернуться домой! — вскрикнул я, пытаясь подавить наступающую истерику. — Мне здесь не место!       — Я понимаю, что ты напуган, но не могу вернуть тебя назад, для этого снова нужно будет собрать всю силу Десятихвостого воедино, а я пожертвовал своей жизнью, чтобы её разделить. Ты должен понять, что этого делать нельзя, иначе этому миру грозит большая опасность.       У меня опустились руки. Это полный лисец. Я, как преданный фанат «Наруто», конечно, мечтал попасть в его мир и поучаствовать в событиях, которые видел на телеэкране, но это явно был перебор.       Видя мое отчаянье, мудрец ненадолго задумался, а потом сказал:       — Знаешь, кое в чём я могу тебе помочь.       И прежде чем я успел что-то ответить, Рикудо одним неуловимым движением подобрался ко мне на расстояние вытянутой руки и положил ладонь мне на лоб. Я не успел даже пикнуть, как в мою голову словно вонзили раскалённые иглы, а перед глазами заплясали воспоминания. Я словно заново смотрел весь анимэ-сериал «Наруто» и мангу, которую я читал. Секундой позже всё закончилось, и я, хлопая глазами, оглушенный таким объемом информации, обвиняюще уставился на него. Мало мне, что ли, причинили боли? Но в следующий момент одёрнул сам себя, я досконально помнил весь сюжет анимэ! Оглядевшись вокруг, я заметил, что группа осколков образовала несколько целостных зеркал, на поверхности которых словно на экранах телевизора отражались события анимэ-сериала.       — Эти зеркала отражают твою память. У каждого человека воспоминания принимают свой вид, у тебя, вот, зеркала. А мои воспоминания, например, принимают форму свитков, — пояснил произошедшее Рикудо. Я был ему благодарен, знание будущего должно помочь мне выжить. Но тут мой мозг пронзила неожиданная мысль, которая заставила выкрикнуть:       — Извлечение биджуу смертельно для джинчуурики!!! — господи, а я ему истерики тут устраиваю. Человек на грани гибели, а я на своей волне.       — Да, это так, — печальная улыбка коснулась его губ. — Именно поэтому нам следует вернуться к остальным.       Я снова ощутил движение, моё подсознание пропало, и мы снова оказались в том тёмном зале, в котором я впервые очнулся. Здесь ничего не изменилось, рука Рикудо всё ещё лежала у меня на лбу, а синим «костром» за его спиной оказалась двухвостая кошка, в теле же по прежнему чувствовалось онемение.       — Всё в порядке? — промурлыкала та.       — Да, всё хорошо, — отозвался мудрец.       — В порядке!? — вмешался третий голос. — Этот проклятый лис нас чуть не погубил.       — Успокойся, Акайо здесь больше нет, лишь напуганный человек в его теле, — осадил кого-то Рикудо.       — Всё равно, лисам нельзя доверять! — настаивал кто-то, находящийся вне моего поля зрения. Решив не терпеть безосновательные оскорбления в свой адрес, я решил встать, повернуться и сказать обидчику в лицо всё, что думаю о доверии лисам.       Я резко поднял голову… Во всяком случае попытался, ведь в следующую секунду снова рухнул на пол под металлический звон. Попытка повернуть голову в сторону тоже потерпела неудачу, что-то удерживало её в одном положении. Посмотрев вниз прямо перед собой, я заметил длинную лисью морду, покрытую рыжей шерстью, с черным носом на конце. Помимо этого занятного атрибута я заметил цепь, красивую такую цепь, сделанную из какого-то светящегося металла цвета золота. Один её конец надёжно крепился к полу, второй, по всей видимости, к ошейнику на моей шее, который не туго, но достаточно плотно её облегал. Как не трудно было догадаться, по бокам к ошейнику крепились такие же цепи. Исходя из этого становилось понятно, что лапы и хвосты тоже прикреплены к полу. Несколько раз дернувшись, я ощутил трение цепей о свою шкуру во многих частях тела. Меня попросту примотали к полу!       Бросив попытки освободиться самостоятельно, я поднял вопросительный взгляд на Рикудо, который видимо был чем-то доволен.       — Эммм… И как это понимать? — осведомился я у него.       — Это сдерживающая техника, которую создал специально на случай, если Десятихвостый вырвется из под контроля, — с долей гордости в голосе ответил тот. — Но, к счастью, мне не пришлось испытывать её на нем.       — А меня, зачем так? — многозначительный кивок на цепь перед мордой.       — Ну, я не знал, кто ты и как отреагируешь на происходящее, так что я решил тебя сковать, — пояснил мудрец. — И, как оказалось, не зря — ты начал метаться от боли, как только пришёл в себя.       — Но теперь меня можно отпустить, так ведь? — осторожно спросил я, а то мало ли, так оставят.       — Мне и так нравится, — отозвался тот, кто до этого высказывал мысль о недоверии лисам.       — Конечно можно, — игнорируя предыдущую реплику, Рикудо щёлкнул пальцами, и оковы, сдерживающие меня, исчезли. Я с трудом отскрёб свою тушку от пола — чувствовал я себя отвратительно, и попытался размять лапы.       — Это бесполезно, — остановил меня мудрец, — онемение вызвано техникой, которая подавляет боль, отключая нервные окончания. Если бы не она, ты до сих пор бился бы в агонии.       — А теперь соберитесь все вокруг меня, — обратился он ко всем присутствующим. И оглядевшись, я заметил ещё семерых биджуу. Судя по испепеляющему взгляду, брошенному в мою сторону диковинного вида обезьяной с четырьмя хвостами, я понял, что именно она выказывала недовольство моей персоной. Уж не знаю, специально или нет, но все расселись в соответствии с количеством своих хвостов, так что я оказался между однохвостым и восьмихвостым биджуу. Я в свою очередь место дислокации менять не стал, но тем не менее принял сидячее положение, взяв пример с позы двуххвостой кошки.       Когда все заняли свои места, Рикудо продолжил:       — Итак, как вы знаете, нашим планам немного помешали: Акайо своими действиями подверг этот мир большой опасности, но всё закончилось благополучно. Тем не менее последствия его действий есть. Души некоторых из тех, кто вызвался помочь в ритуале, слились воедино и теперь имеют черты двух животных, души которых теперь едины. В этом случае одна из личностей, как я выяснил, исчезла, а вторая теперь безраздельно владеет телом, умом и силой. Образы тех, чьи не слились с другими, тоже претерпели изменения, но они не так значительны, как в первом случае. Теперь каждый из вас отправится жить в то племя, из которого он прибыл. В случае с теми, чьи души слились во время ритуала, те отправятся в племена, к которым принадлежит уцелевшая личность.       Рикудо остановился, осматривая присутствующих. Мои же мысли можно было выразить одним красноречивым «Чта?». Видя моё замешательство, мудрец посмотрел на меня и слегка кивнул, как бы говоря «Я понял, что ты ничего не понял». После этого я слегка расслабился, если мне всё объяснят как тупому, это — хорошо. Потому как у меня сложилось впечатление, что я слушаю лекцию физической химии. «Фу ты, блин!» — нашел, что восстановить в памяти, пердун старый!       — Теперь я сделаю ещё две вещи: каждому из вас я передам свои знания, а также дам новые имена, — продолжал свою речь Рикудо.       Далее мудрец по очереди подходил к каждому из биджуу и прикладывал ладонь к их лбам, вероятнее всего повторяя те манипуляции, которые проводил со мной, восстанавливая память. Пока очередь не дошла до меня, я украдкой стал разглядывать биджуу. Они были точь-в-точь такими, как и в анимэ, маленькими, а некоторые и миленькими. Насколько я помню, маленький Курама в анимэ был самым няшным. Я занимался этим до тех пор, пока не встретился взглядом с четырёххвостой обезьяной, которая смотрела на меня с подозрением. Фыркнув, я снова посмотрел на Рикудо, который в данный момент «колупался» в мозгах восьмихвостого. Покончив с ним, он остановился предо мной. Его лицо находилось на уровне моего солнечного сплетения, всё же мы были немаленькими, потому мне пришлось наклонить голову так, чтобы он дотянулся до моего лба. Я закрыл глаза и вновь ощутил движение, а открыв, обнаружил, что мы снова парим среди зеркал и их осколков.       — Что ж, вот и до тебя добрались, тебе будет сложнее всех.       — Да ну? — немного насмешливо ответил я.       — Все биджуу смогут отправиться к своим племенам, и там они смогут жить и обучаться управлять своей новой силой, — казалось, не заметив моей колкости, продолжил Рикудо. — Тебе же идти некуда.       — А разве племени лисов нет? — в недоумении спросил я.       — Разумеется есть, однако, в нём ждут возвращения Акайо, а не твоего, — твердо произнес он.— Тебе следует отправиться в Храм Ниншу. Этот храм некогда основал я, теперь там живут мои сыновья — Индра и Асура. Не хочу бросать тень на Индру, — задумчиво произнес тот, — но я понятия не имею, как он отнесётся к моему поступку. Я должен был перезапечатать Десятихвостого в одного из них, и Индра рассчитывал стать следующим носителем. Кроме того я ушёл из Храма не посвятив сыновей в свои планы, — ответил на мой вопросительный взгляд мудрец. — А насчёт Акайо, — предугадав мой следующий вопрос, — он был лидером клана кицунэ, и за его смерть скорее всего будут мстить, однако это не значит, что путь к лисам тебе закрыт. Когда ты овладеешь своей силой, то одолеть тебя никто из клана не сможет. Тем не менее будь осторожен, лисы очень хитры и коварны, они вполне могут обернуть твою силу против тебя.       Оставив размышления о лисах на потом, я спросил о насущных проблемах:       — То есть с Индрой мне лучше не пересекаться, так? — припомнив основателя клана Учиха, уточнил я. — И с лисами до овладения своей силой тоже?       — Думаю, ты прав, — вздохнул Хагоромо. — Найди Асуру и попроси его обучить тебя управлять чакрой. А насчёт лисов, решать тебе, но помни моё предупреждение.       Тут я пожалуй соглашусь, все, у кого есть шаринган, какие-то двинутые. Что думать о лисах? Я вообще не знаю, что о них думать! И тут у меня в голове словно лампочка вспыхнул вопрос:       — А как он поймет, что это вы меня к нему послали? — а то глядишь, запечатает меня в какой-нибудь кувшин, и поди докажи, что по наставлению родного отца прибыл.       — Я оставлю в твоём подсознании печать, которая будет содержать послание к нему.       — А храм? Как я его найду? — осведомился я.       — Я передам тебе воспоминания о том, где он находится и как к нему добраться. Кроме того часть пути тебя будет сопровождать двуххвостая кошка, — продолжал Рикудо, — вам как раз идти в одну сторону.       Я кивнул, с картой в голове и попутчиком под боком я не потеряюсь, надеюсь…       — Теперь насчёт моих знаний, — пас правой рукой, и в пространстве возникли стеллажи со свитками, сами свитки были закреплены на полках при помощи ремешков. — Ещё я оставлю тебе некоторые мои воспоминания, — пасс другой рукой, и возник стеллаж со свитками значительно меньший по размерам, чем предыдущие.       — Я даю тебе те воспоминания, которые будут полезны, всё это ты сможешь просмотреть возвращаясь сюда, Асура научит тебя этому. А теперь, — мудрец поднёс ладони друг к другу и сложил несколько печатей, а над его головой возник затейливой формы рисунок. После этого он закрыл глаза и, удерживая печать концентрации, бездействовал минуты три, по истечению которых печать над его головой вспыхнула и изменила свою форму, после чего осталась неподвижно висеть в пространстве.       — Как ты уже мог заметить, я внушил тебе знание нашего языка и местного письма, так что ты можешь свободно говорить, читать и, вероятно, писать, — тоном учителя заметил Рикудо. А ведь он прав! Я на это внимания не обратил.       — Ну, и последнее, — новый взмах рукой, и мы очутились в воздухе над каким-то гранитным плато. Под ногами во все стороны простиралось зелёное море лесов. Вдруг всё под ногами пришло в движение — мы быстро летели в одном направлении. На смену лесам пришли равнины, а потом и скалы, которые в свою очередь сменились сначала заснеженными лесами, а потом и вовсе бескрайней ледяной пустыней. Вскоре на горизонте стал виден горный массив, мы добрались до него, и мои глаза расширились от удивления: среди бескрайних льдов и снегов, среди величественных гор лежала цветущая долина, благоухающая разнообразной зеленью. У подножия одной из гор лежал небольшой город, а на одном из скальных выступов виднелось величественное строение, выполненное из белого камня — наверное, это и есть храм.       Видение развеялось, и я ощутил, что сижу, склонившись перед Рикудо. Открыв глаза, я в этом убедился. Мудрец убрал руку от моего лба и отошел в центр круга.       — Как вы можете ощущать, я ограничил вашу силу с помощью контролируемого запечатывания, так что в вашем распоряжении лишь малая доля полученных сил. Я бы не пошел на подобные ухищрения, если бы не выходка Акайо. Со временем вы сможете ослабить эти печати и высвободить всю свою силу, — окинул он всех внимательным взглядом и, получив одобрительные кивки, продолжил:       — Ну, а теперь последнее. Вы все стоите в начале нового пути, который будет долог и тернист, вам следует привыкнуть к своим новым ипостасям. Ваши прошлые имена будут взывать к жизни тех вас, какими вы были до этой ночи, и чтобы вам было проще отпустить прошлое, я дам вам новые имена.       Повернувшись к однохвостому, он начал называть имена, по очереди обращаясь к каждому из нас:       — Шукаку, Мататаби, Исобу, Сон-Гоку, Кокуо, Сайкэн, Чоумей, Гъюки и Курама, — закончил он, обращаясь ко мне.       — Теперь я попрошу вот ещё о чём: не уподобляйтесь Десятихвостому, — строго произнес он. — Помните, сколько было принесено в жертву, чтобы защитить от него этот мир. Не становитесь подобными ему, не сейте хаос и смерть, не причиняйте боль. А если будет ваша доброта, наоборот помогайте людям и защищайте их. Больше мне нечего добавить. Мой час настал. Прощайте…       После этого мир померк, и я ощутил, что лежу на чём-то холодном и твердом. Открыв глаза, я обнаружил, что все мы находимся на какой-то скале. Все биджуу неровным кругом лежали по краям какой-то хитрой печати, в центре которой лежало тело Рикудо.       Сразу замечу, что в подсознании Рикудо я чувствовал себя куда лучше. Слабость и ломота во всём теле навалились с новой силой. Вдруг веки мудреца вспыхнули синим светом и погасли, а в воздухе стал распространяться запах палённого мяса. Он уничтожил своё додзюцу! Но зачем!?       Подумать над этим вопросом мне не дали. Все присутствующие напряглись и заозирались.       — Что происходит? — робко спросил я, вставая на непослушные лапы.       — Сюда приближаются два человека с очень мощной чакрой, — взволновано ответила Мататаби. — Нужно уходить!       Словно по команде все бросились врассыпную, оставив нас с кошкой одних.       — Ты идешь, Курама-кун? — поинтересовалась она у меня.       — Да, — заторможено кивнул в ответ.       Кошка сорвалась с места и легко, словно у неё были невидимые крылья, понеслась по плато в сторону видневшихся в отдалении деревьев. Я решил повторить её подвиг, но меня ждал большой облом, точнее даже два облома. Во-первых, из-за обезболивающей техники всё тело было словно деревянным, а во-вторых, я не бегал на четырех лапах, да что там, у меня и лап то никаких не было до недавнего времени. Кое как я медленно и неуверенно подвигал за Мататаби. Бежать, если это можно было назвать бегом, получалось с переменным успехом. Лапы, имеющие суставы, которыми я до этого не обладал, то и дело подворачивались, стоило мне перейти с шага на лёгкую трусцу. Это я ещё не говорю о том, что мне мысленно приходилось думать, какую лапу за какой переставлять. У человека способность идти или бежать отработана до автоматизма, а вот мне с моими лапками пришлось думать, что куда ставить.       До леса оставалась примерно 1/3 пройденного мной пути, когда Мататаби, поджидавшая меня там, заволновалась, встревожено поглядывая в сторону, с которой должны были прибыть гости. Я, кажется, потихоньку разбирался с управлением и прибавил ходу. Кошка выбежала мне на встречу:       — Нужно торопиться, они уже близко, — пристроившись с правого боку от меня, заявила кошка.       — Насколько близко?       — Минуты через четыре будут здесь.       Погано, ой, погано! Как бы из наших шкурок шубки не пошили, раз уж биджуу нажахались этих ребят, то их явно стоит опасаться. Решив хоть как-то ускориться, я присел на задние лапы и сделал довольно неплохой по своей длине прыжок, по крайней мере, Мататаби пришлось меня догонять. Вдохновленный своим успехом я сделал ещё один прыжок и ещё один, а вот в четвёртый раз мне не повезло. Во время приземления передняя левая лапа подвернулась, и в ней что-то подозрительно хрустнуло. Я упал и пропахал мордой землю, пробуя на вкус местный грунт. Но на этом неприятности не закончились, дзюцу, которое до этого глушило боль, как нельзя «кстати» перестало работать, и при попытке опереться на лапу я в очередной раз рухнул на камни. Блин, да я и в страшном сне такого не мог представить: сильнейший биджуу сломал лапу! Мататаби, подскочившая ко мне, издала раздраженный рык и, повернув голову в ту сторону, с которой шли «браконьеры», без всяких церемоний и объяснений схватила меня зубами за загривок, довольно таки неприятно сдавив шкуру. От неожиданности я издал полурык-полувизг, хотел было начать вырываться, но зубы на загривке протестующе сжались, и я перестал дергаться. Тем временем Мататаби поволокла мою тушку в сторону леса, до которого, что самое обидное, я не добежал метров сто пятьдесят.       Протерев моей шубкой, наверное, все камни, встретившиеся по дороге, меня наконец забросили в кусты, растущие на краю леса. Добавив к царапинам, которые, слава богу, затягивались на глазах, ещё и ветки запутавшиеся в шерсти, я уже хотел возмутиться на счет непочтительного забрасывания меня в кусты, но Мататаби пресекла мои слова взглядом и кивком указала туда, откуда мы бежали.       Я аккуратно высунул морду из кустов и увидел две фигуры, которые стояли у тела нашего создателя. Возможно, это и есть Индра и Асура, но я не стал рисковать. Мало ли какая «живность» тут водится. Да и если это они, сомневаюсь, что появление девятихвостого лиса будет воспринято спокойно. Ну и, наконец, с Индрой мне встречаться не рекомендовали. Рассудив так и получив толчок под бок от Мататаби, я максимально тихо пополз за ней в кусты, с радостью отметив, что лапа, похоже, исцелилась. Сверкнула молния и раздался гром, словно стараясь скрыть звук наших шагов. Следом по листьям начал стучать дождь. Теперь мы бежали настолько быстро, насколько это было возможно при моей скорости передвижения. К счастью высокие густые деревья укрывали нас от любопытных глаз, а шум листьев и дождя скрывал звуки, издаваемые нами.       Я бежал всё дальше и дальше, следуя за Мататаби, которая уверенно шла по известной только ей дороге, которую отыскивала, опираясь на только ей видимые ориентиры. Дождь становился всё сильнее, и теперь густые кроны деревьев не укрывали нас от противных холодных капель, которые так не кстати липли к шерсти. Небо словно оплакивало Ооцуцуки Хагоромо, первого джинчуурики и спасителя этого мира.