Имя мне Курама

      Клыки легко прокололи шкуру и скользнули в плоть, разрывая сухожилия, разрезая мышцы, вспарывая вены. Кровь, солоноватая с металлическим привкусом, но такая желанная. Вкус добычи, дух охоты. Красная жидкость растекалась по языку, даря наслаждение, восторг, чувство победы и превосходства над жертвой. Эти чувства, они прекрасны… они желанны… они… Они не мои!!!       Эта мысль солнечным лучом прорвала ту пелену, что ослепляла мой разум. Я раскрыл пасть, выпустив смертельно раненое животное, и отскочил, часто дыша, со страхом глядя на то, что натворил. В воздухе витали запахи крови и ужаса, я пошевелил языком, но вкус крови вызывал отвращение. Вся морда и лапы были в ней, я почувствовал тошноту, и если бы в моём желудке было хоть что-то, то оно уже увидело бы свет. Олень испустил последний хриплый вздох, и теперь на поляне стучали лишь два сердца, одно — моё, казалось, хотело стереть ребра и вырваться наружу, а второе…       — Что ты со мной сделала? — сдавленно выдохнул я, поворачиваясь на звук учащённого дыхания, и осёкся, заглянув в гетерохромные глаза*. Злость, разочарование, презрение и некоторая настороженность плескались там.       — Я лишь хотела помочь, — холодным тоном ответила та.       — Это ты называешь помощью? Сделать из сильнейшего биджуу маньяка, наслаждающегося убийством?!       Следом по мне ударили духовной энергией, которая потрескивала от ненависти и откровенного презрения.       — Рано или поздно, — чеканя каждое слово, начала она, — тебе всё равно пришлось бы убить. И лучше это сделать сейчас, чтобы ты не струсил в самый ответственный момент! В чём проблема?!       — Я не хочу стать таким, как Акайо, — прошипел в ответ. «И девятихвостый из анимэ», — уже мысленно добавил я.       — А тебя никто и не заставляет, но тебе следует понимать: как бы ты не стремился к миру, тебе всё равно придётся убивать. Оставайся добрым и милосердным, если это возможно, но становись жестоким и беспощадным, если это необходимо.       Кошка продолжала гневно сверкать глазами, а я не нашёлся, что ответить.       — Или ты думал, — теперь её голос источал презрение, — что в конце своего пути сможешь показать чистые лапки, не вымазанные кровью? Тогда ты жалок!       — Если я так тебе противен, то зачем ты возилась со мной всё это время?! — волна злости, захлестнувшая меня, ослабила воздействие Мататаби, и я снова твёрдо стоял на лапах.       — Я надеялась, что ты станешь союзником племени кошек! Но, видимо, я ошиблась. Ты попрал традицию первой охоты своей выходкой! Да и вовсе ведёшь себя как ребёнок!       — Традиции клана? Так, значит, ты хотела использовать мою силу в своих целях. И это кицунэ упрекают в хитрости, — фыркнул я.       Давление снова усилилось, и в следующую секунду одним неуловимым движением кошка преодолела разделявшее нас расстояние. От такого поворота событий я растерялся и непроизвольно закрыл глаза. И почувствовал когти на половине морды. Почувствовал, как они вырывают клочки шерсти, усы, разрывают верхнюю губу. Только сейчас я вспомнил, что глаза закрывать не следует. Что-то горячее текло по щеке, стекая на шею. Кровь? Открыв глаза, я поймал взглядом лапу Мататаби, покрытую красной жидкостью, которая сейчас испарялась красными облачками чакры. Но зачем мне кровь?**       — Не смей так говорить! — прорычала она, похоже борясь с желанием разорвать меня на части. — Тебе не понять, каково живётся таким племенам, как моё! Нас до сих пор считают полудикими! Животными! И я пошла на сделку с Рикудо, чтобы уберечь своё племя, защитить его, я многим пожертвовала ради этого. Лишилась тела, лишилась возможности быть матерью. А тебе тяжело убить какое-то животное?!       — Ох, ну конечно ты у нас тут мученица, а я, так, всего лишь умер и потерял часть себя. И тела я тоже лишился, между прочим!       — Но ты всё ещё жив и можешь построить эту новую жизнь, как тебе захочется.       Я промолчал. Она была права, мне пора отпустить прошлое и жить заново. Однако, это не так легко…       — Ты меня очень разочаровал, Курама, — спокойно, но твердо начала она, — я надеялась, что ты одумался, но вижу, что ты так же слаб. Если хочешь, чтобы я снова в тебя поверила, если хочешь, чтобы между тобой, мной и племенем кошек была дружба, тебе придётся её заслужить. Доказать, что ты стоишь чего-то. А до того времени я тебе не друг и не враг, как и любой из моего племени. Прощай, сильнейший биджуу Курама.       Закончив свою триаду, она развернулась и через несколько секунд растаяла в сумраке, клубившемся меж деревьев. Я провёл лапой по ушибленной половине морды, но всё уже исцелилось. Вот только эти царапины вышли куда глубже и похоже, что моя регенерация не распространяется на душевные раны…

***

      — Отпустите меня! Слышите?! Я должен найти его и поговорить! — вопил Асура, вырываясь из рук нескольких монахов.       — Асура-сама, будьте благоразумны, — говорил один из них, — вы не сможете догнать своего брата в таком состоянии. Даже мы можем удержать вас. И даже если вы его догоните, — продолжал он, — ваша встреча вероятнее всего окончится сражением. Вы ведь помните, что было написано в письме?!       Услышав о последнем послании брата, юноша замер, признавая его правоту.       — Вы правы, но я не могу просто сидеть сложа руки.       — Мы пойдём вместе с вами на поиски вашего брата и поможем вам, если дело плохо обернётся.       Асура окинул взглядом столпившихся монахов, и взгляды их выражали согласие с говорившим.       — Хорошо, тогда выдвигаемся на рассвете, — прошептал он.       «Я найду тебя, брат, и верну», — мысленно пообещал он себе, медленно плетясь по коридорам храма.

***

      Стояла звенящая тишина. Помещение было едва освещено кристаллами, которые уже давно следовало зарядить чакрой. Лишь острое зрение позволяло Кэтсуми рассматривать очертания необработанных камней пещеры, которые она успела запомнить за эти дни. Она напряжённо вслушивалась в тишину, невидящим взглядом смотря перед собой. Он не вернулся. Биологические часы подсказывали ей, что скоро полночь, а это значит, что с момента исчезновения Акайо прошло ровно пять дней. Её всё время терзали нехорошие предчувствия, хотя остальные старейшины сохраняли спокойствие, даже казалось некоторое безразличие к её беспокойству.       Внезапно раздался звук, издаваемый камнем, трущимся о камень, и половина массивной двери открылась вовнутрь, впуская немного лунного света. В проёме показался лис, одетый как слуга замка. Кэтсуми бросила на того раздражённый вопросительный взгляд. Вошедший на мгновение растерялся от такого приема, но тут же взял себя в руки:       — Кэтсуми-сама, вас ожидают в зале совета, — пролепетал тот под пристальным взглядом лисы.       — Хорошо, — коротко ответила она, а посланник поспешил скрыться с её глаз.       Кицунэ поднялась со своего места и медленно двинулась к выходу. Она входила в совет, и посещать собрания было ее обязанностью. Не прийти на такое мероприятие можно было только по очень веской причине. Идти на эту выставку антиквариата*** ей ни капельки не хотелось. Это сборище интриганов уже давно покушается на место Акайо, однако их удерживало то, что у них не было дара, которым обладал их собрат. Тот каким-то непостижимым образом сумел объединить и подчинить своей воле множество кицунэ, вопреки их природе. И сейчас эта кучка стариков, хоть по внешности и не скажешь, старалась всеми правдами и неправдами сохранить клан, который мог начать рассыпаться в любой момент. И теперь ей несколько часов придётся выслушивать разговоры о том, как ещё можно прикрыть отсутствие их господина. Глупцы! Рано или поздно всё вскроется.       Погруженная в свои мысли, она и не заметила, как добралась до места. Толкнув дверь, она вошла в комнату. Которая была освещена настолько, чтобы не столкнутся с чем-нибудь в темноте. Она мазнула взглядом по укутанным в тени фигурам, сидящих за большим круглым столом. Ни с кем не здороваясь, она гордо прошествовала к своему месту и, откинувшись на спинку, стала ждать начала совета.       — Итак, теперь, когда все в сборе, мы можем начать, — послышался тихий мужской голос.       «Ну, давайте, удивите меня», — мысленно фыркнула Кэтсуми, сохранив маску безразличия на лице.       — Дело принимает угрожающий характер, город полон слухов и шепотков о том, что Акайо-сама был убит. И наших сказочек о том, что господин в порядке и занят каким-то важным делом, на долго не хватит, — начал один из присутствующих.       — Пф! Боюсь, лишь последние идиоты поверили в это, — презрительно бросила Кэтсуми.       — Нам необходимо придумать новую причину отсутствия господина, и немедленно. Стоит только всем узнать об этом, как начнётся анархия, и ситуация выйдет из под контроля. А это очень плохо, — словно не слыша её продолжил говоривший.       «О, да! Это плохо, очень. Но ты забыл упомянуть, что это плохо для вас», — продолжала мысленно отчитывать членов совета лиса. А смысл говорить вслух? Её всё равно не станут слушать.       По залу пробежал едва слышный ропот голосов, Кэтсуми могла бы, как и раньше, проспать эти посиделки, наложив на свои глаза иллюзию. Но её терпение было уже на исходе:       — А может, лучше организовать поисковые отряды, или хорошенько встряхнуть тех животных, с которыми якшался Рикудо, выбив из них ответы? — каждое слово было пропитано ядом, которого хватило бы на сотни змей.       — Если мы поступим так, то наш обман станет очевидным. Если бы мы знали, где он, то это другое дело, — холодно ответил собеседник. — Мы делаем хоть что-нибудь в отличии от некоторых лисиц, которые сутками сидят у подножья трона господина.       Такого оскорбления она терпеть не стала и, вскочив из-за стола, уже собиралась высказать всё, что думает о своём собеседнике и совете в общем. Но увидела, что комната исчезает, а саму её куда-то уносит.       Раздался звук хлопка, непривычно громкий для этого места, и Кэтсуми исчезла в клубах белого дыма.       — Призыв?       — Это очевидно. Вопрос в том, кто смог воспользоваться этой техникой?

***

      Индра не спеша бежал на юго-запад. Обстоятельства сложились как нельзя лучше, мало того что он смог уйти, так ещё и прихватил с собой несколько сокровищ своего отца, и их пропажу не скоро обнаружат. Он, разумеется, понимал, что Асура кинется за ним вдогонку, однако его вера в собственные силы была непоколебима.       Унылые ледяные пустоши стали сменяться первыми лесами. Ещё спустя приблизительно час он пересёк горный перевал, который отделял холодные области континента от более тёплых. Спустившись с гор, он решил устроить привал. Он мог устроить его ещё в горах, но в лесу было теплее, и Индра не любил холод. Разведя огонь с помощью чакры, он начал готовить себе поздний ужин, или ранний завтрак, как посмотреть. И стал обдумывать недавние события и свои действия на ближайшее будущее. Он, конечно, составил план ещё в храме, однако ни один план не выдерживал проверки реальностью. Так случилось и сейчас, но он был этому лишь рад. Вместо того чтобы пытаться справиться с новыми проблемами, он наоборот получил целых два весомых преимущества. Их стоило учесть, хотя в план придётся внести серьезные коррективы.       Рука юноши, до этого помешивавшая варившийся в котелке рис, замерла. Тень сомнения скользнула по лицу.       «Неужели я боюсь?» — спросил он у себя.       Бросив своё занятие, он коснулся ожерелья на своей шее и направил в него немного чакры. С тихим хлопком в воздухе повис один из похищенных свитков, который Индра тут же ловко подхватил рукой. Свиток шириной пятьдесят сантиметров и диаметром около двадцати. Обратная сторона свитка была покрыта вышивкой****, выполненной в красно-золотых тонах, края свитка были обрамлены парчовой каймой такого же цвета, вышитой золотыми нитками*****. Взвесив свиток на ладони, он задумался.       Его первоначальный план действия требовал от него больших затрат времени и сил, однако достижение цели было более безопасным для него. Обладание двумя свитками из библиотеки отца открывало новые возможности, затраты времени и сил на достижение поставленной задачи резко сокращались, но… Было одно «но». Этот план был рискованным, больше похож на азартную игру. Как бы детально он не продумывал свои действия, всегда оставались неучтенные факторы и неожиданные события, а также необдуманные поступки людей. И в обоих планах фигурировал он. Человек, по ошибке попавший в тело лиса и ставший биджуу.       «Его сила будет принадлежать мне», — так решил Индра, лишь узнав правду. Победить какого-то человека, даже обладающего такой силой, для него не составляло труда.       Ему предстояло сделать выбор. Рискнуть и получить всё сразу, а может лишиться всего. Или приложить больше усилий и времени, но сделать всё максимально безопасно. Что же выбрать? Эта мысль не давала ему покоя с того момента, как он выскочил из потайной комнаты наперевес со свитками. Но тут Индра чуть не хлопнул себя по лбу. Как ОН, наследник Рикудо Сенина, может сомневаться в собственных силах?!       «Веду себя как трус. Всё или ничего, сейчас или никогда!» — с такими мыслями он развернул свиток, в котором кровью было выведено имя его отца. Он прокусил большой палец и вписал собственное имя. Затем отошёл от костра и начал разгонять чакру по телу, готовясь встретить опасность. Покончив с этим, он содрал успевшую свернуться кровь с раны на прокушенном пальце и стал складывать печати. Завершив нужную комбинацию, он хлопнул рукой по земле. От места прикосновения потекла вязь символов, со звуком хлопка из облака дыма появилась кицунэ.       — Ты ещё кто такой?! — рыкнула незнакомка.       — Я тот, кому ты будешь верно служить, — холодным и твердым голосом произнес Индра.       — Да как ты смеешь?! Наглый человечишка!!! — опешила от такой наглости лисица.       — Ты будешь служить мне по собственной воле? — осведомился юноша, пропуская мимо ушей слова лисицы.       — Умри, глупец! — рыкнула та и бросилась в атаку, норовя разорвать наглеца в клочья. Но на полпути замерла как вкопанная, глядя в горящие алым огнём глаза.       — Мне повторить вопрос? — издевательским тоном спросил Индра.       — Нет, хозяин, — ответила девушка бесцветным голосом, склоняя голову.       — Как тебя зовут?       — Кэтсуми, господин, — так же безразлично ответила она.       — Кэтсуми, ты должна выполнить моё поручение.       — Приказывайте.       — Ты должна вернуться в свой клан и рассказать совету о том, что Рикудо Сенин победил Акайо, но тот всё ещё жив, и его можно освободить. Сейчас же его телом пользуется человек. Заставь совет организовать поиски этого человека в теле лиса, а когда ваша цель будет обнаружена, сообщи об этом мне. Всё ясно?       — Да, господин.       Индра проник глубже в сознание кицуне, полностью подчиняя её своей воле, теперь она будет выполнять его приказы, даже если он не контролирует её шаринганом. Просмотрев последние воспоминания пленницы, он убедился, что у лисов не всё гладко, так что ситуация играла ему на руку. Оставшись довольным полученной информацией и своей работой, он отключил шаринган.       — Теперь отправляйся назад и выполни приказ, — распорядился он.       — Слушаюсь, — поклонилась Кэтсуми и исчезла в облаке белого дыма.       Индра, довольный собой, отправился есть. Всё прошло даже лучше, чем он думал. Ему с первого разу удалось призвать лисицу, состоящую в совете старейшин. И теперь ему не нужно искать девятихвостого, это сделают вместо него. Теперь у него целый клан гончих лисов, которые всё перевернут вверх дном в поисках своего хозяина. А ему нужно заняться вторым свитком.

***

      Я уже наверное в сотый раз сплюнул воду, которой прополаскивал пасть. Но привкус крови никуда не девался. В конце концов я плюнул на это дело, решив, что у меня просто разыгралась фантазия. Обратившись к своему духу-помощнику, я получил сведения о местности и теперь точно знал, куда нужно идти. Всё же иметь в голове карту очень удобно.       В голове звенели слова Мататаби, сказанные перед уходом, а сцена нашей ссоры раз за разом представала перед внутренним взором. Теперь, немного успокоившись, я понял, что она была права во всём. Попав сюда, я пообещал себе не убивать, но забыл о том, что такого обещания не давали все в этом мире. Я должен буду убивать и буду это делать, если другого выхода не будет. Да, открывать глаза иногда бывает больно, и кажется, что лучше жить слепым, теша себя какими-то иллюзиями. Я был не прав и теперь признаю это. А то, что я наговорил ей сгоряча о том, что она собиралась использовать меня… Господи, как же это глупо! Она всего лишь хотела защитить тех, кто ей дорог, а я тут истерику устроил. Я ведь и по собственной воле отправился бы в её племя и защищал его. И для этого ей не пришлось бы меня уговаривать или требовать защиту, как ответную услугу за обучение. Я ведь и сам рассчитывал использовать свою силу для созидания, а не разрушения. Ведь сама по себе моя сила не является ни злой, ни доброй. Несмотря на то, что досталась мне от Десятихвостого. Это просто сила, и всё зависит от того, как ею распоряжаются.       Я шёл по ночному лесу, мысленно коря себя на все лады. Достаточно отчитав себя за глупость, я обнаружил, что ужасно устал морально. Занятый истязаниями себя, я не обращал внимания на боль, сдавливающую виски. Не став искать место для сна, я рухнул на том же месте, где стоял. Я должен вернуть её доверие. Возможно, она первое существо в этом мире, которое я смогу назвать другом, возможно и единственное. Нужно добраться до этого храма Ниншу, насколько я помню из анимэ, с призывными животными можно подписывать контракты, а раз этим делом занимался Рикудо, то свитки с контрактами должны быть там. Я верну доверие Мататаби. Решив так, я погрузился в беспокойный «сон». Судя по биологическим часам «встроенным» в духа, скоро утро. Первое утро, которое я встречу в одиночестве…

***

      Клочья тумана скатывались по склонам гор и, вытекая за пределы барьера, обращались в иней. Асура следил за этим зрелищем, стараясь избежать мыслей о брате и о том, что ему придётся делать, если Индра не захочет вернуться в храм по собственной воле. «А он не вернётся», — подсказывал внутренний голос, уничтожая робкую надежду, что всё закончится мирно. «А если то, что говорил Индра о «новом мире», правда? Мне что, придётся сражаться с родным братом? Или, — юноша сглотнул, ужасаясь этой мысли, — даже убить его?» Он тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. И как нельзя кстати послышался звук открывающейся двери за спиной. Вскочив со ступенек перед входом в храм и обернувшись, он увидел, как оттуда выходят монахи, одетые в одежду для дальних путешествий.       — Мы готовы, Асура-сама, — сказал мужчина лет тридцати с волосами специфического красного цвета, которые были почти полностью скрыты капюшоном.       — Вы должны знать, что это может быть опасно, — обратился юноша к присутствующим.       — Не пытайтесь нас отговорить, мы уже всё решили, — ответил красноволосый собеседник, и судя по решительным лицам, выражал общее мнение.       — Спасибо вам, — искренне поблагодарил Асура. — Раз так, то выдвигаемся, — объявил он.       Развернувшись, он двинулся к дороге, которая спускалась от храма в долину. Спустившись вниз, он снова осмотрел всех присутствующих. Подав знак рукой, быстро и бесшумно, используя чакру, побежал через спящий городок. Следуя его примеру, шестьдесят монахов храма, имевших самый большой резерв чакры, двинулись за ним.       Покинув долину, группа остановилась.       — Туда, — кивнул аловолосый, после того как ощутил исчезающий след чакры Инды.       — Хорошо, веди нас, — ответил Асура, в который раз удивляясь сенсорным способностям своего собеседника.       Его брат наверняка предпринимал меры предосторожности уходя отсюда, но это ему не помогло. Они напали на его след.

***

      В какой-то момент я вынырнул из своего сна, ощущая какую-то тревогу. На востоке разгоралась заря, значит, я спал всего ничего. Может мне не хватало Мататаби под боком? Не найдя причин для беспокойства, я решил полежать ещё немного. Но навязчивое чувство не давало покоя. Заставив свой ещё не полностью прояснившийся ум сосредоточиться на источнике этой тревоги, я понял, что им был мой дух, который похоже звенел в колокола, пытаясь достучаться до меня. Я подскочил как ужаленный и услышал, что кто-то пробирается через кусты. Повинуясь инструкциям, я встал в защитную стойку, готовясь отразить нападение.       Спустя примерно минуту, которая показалась мне вечностью, из кустов выпрыгнул… чудного вида зверек, похожий на енота и одетый в зелёного цвета хаори. Моя челюсть встретилась с землей, я ожидал встречи с чем угодно, но к такому меня не готовили.       — Приветствую вас, Курама-сан, — отвесил поклон этот чудик.       — А… ты кто такой? — тупо спросил я и, говоря окончание этой фразы, догадался, что скорее всего это ёкай. Вот только что ему нужно?       — Я посланник Шукаку-сама, он просил передать вам предупреждение, — ответил тот, не обращая внимания на мою грубость.       — Предупредить о чём? — насторожился я.