Имя мне Курама

      Лёжа в спальном мешке, Индра всматривался в сереющее предрассветное небо. Он всё сделал правильно — поступил, как и подобает наследнику живого бога. Он шёл к своей цели, преодолевая любые препятствия, даже если этим препятствием был его собственный брат. Тогда что это за чувство поселилось в груди? Какая-то всепоглощающая пустота, которую не могли заполнить ни планы на будущее, ни мысли о том мире, который он построит. Как будто все чувства раздавлены тем самым кулаком, что и Асура. Воспоминание о брате острой колючкой вонзилось в сердце. Нет, так было нужно! И хватит думать об этом!       Поняв, что такую роскошь, как сон, ему сегодня не познать, Индра поднялся с места и стал расхаживать взад-вперёд, разминая затёкшие от неподвижного лежания конечности. До встречи с лисой ещё было время, поэтому юноша взялся за приготовление завтрака. А пока вода в котелке закипала, разглядывал карту, хотя знал ту если не наизусть, то весьма хорошо. Затем принялся распечатывать и пересматривать имевшиеся у него свитки. Он просматривал их без какой-либо цели, просто стараясь отвлечься. И натолкнувшись на тот, что был украден из хранилища отца, снова почувствовал себя нормально. Глядя на то, что должно было помочь в осуществлении его планов, разум Индры настраивался на мысли, связанные с целью, а нежеланные чувства и эмоции скрывались под предвкушением.       Первые лучи солнца развеяли последние тревоги молодого наследника. Он сложил печати и, прокусив палец, использовал технику призыва. Как и до этого, в клубах белого дыма пред ним предстала Кэтсуми и приветственно склонилась. Приняв этот знак уважения как должное, Индра прямо спросил:       — Надеюсь, у тебя для меня хорошие новости.       — Зависит от того, что вы посчитаете хорошими новостями, господин, — ответила та, и юноше на мгновение показалось, что в её глазах сверкнул какой-то насмешливый огонёк. Обеспокоившись, он активировал мангеке шаринган и проверил разум кицунэ, однако ничего подозрительного не выявил. Всё было так, как он и устроил в их первую встречу. Отключив додзюцу и списав всё на игру воображения из-за усталости, он вернулся к лисе, которая стояла и смотрела на него как ни в чём не бывало.       — Я хочу знать, начались ли поиски девятихвостого?       — Нет. Однако, совет всё же решил собрать несколько групп из самых преданных им персон и отправить их на поиски посланников, — отчиталась она.       — Спасибо хоть на этом, — фыркнул Индра, — помни о том, что я говорил, старайся стимулировать эти поиски и проследи, чтобы они увенчались успехом. Это всё, вечером я снова призову тебя.       Кэтсуми снова поклонилась и мгновением позже исчезла, оставив Индру обдумывать услышанное. Хотя обдумывать по сути было нечего, и это выводило юношу из себя. Эта часть его плана продвигалась куда медленнее намеченного. Раз так, то ему самому стоит действовать активнее, чтобы скомпенсировать неудачи помощницы. Быстро покончив с завтраком и упаковав вещи, он двинулся в путь, который лежал на юго-восток, в город Танзаку.

***

      Глядя на плещущиеся предо мной морские волны, у меня возникает всего один вопрос: в каком месте и какой у Асуры источник энергии?! Но обо всём по порядку. Проснулись мы все ни свет ни заря. Почему? Да потому что не один я бодрствовал этой ночью. Наш многоуважаемый лидер разбудил всех, едва только небо начало сереть, и никто даже не возразил. Да кто рискнёт? Глядя в эти глаза и под давлением этой ауры, сделаешь что угодно. Нет, я в принципе мог бы возмутиться, но глубоко в душе теплилась надежда, что мне удастся добраться до библиотеки храма. Так что буду хорошим лисёнком.       Всё же Акире удалось выдурить у этого помешанного немного времени на завтрак и сборы, а то порывался бежать прям сейчас. И что примечательно, сам он не ел, а лишь гневно поглядывал на окружающих, заставляя их то и дело давиться рисом. Дальше я был рад, что не чувствую усталости, а вот монахов стало реально жалко. Даже Яманаки, чья очередь была за мной присматривать, старались чаще смотреть под ноги, чем на меня, чтобы не оступиться, придерживаясь сумасшедшего темпа, заданного Асурой. Вопрос: откуда у раненого и голодного парня столько сил? Пусть и со мной поделится. Тем не менее я мысленно делал ставки, что он выдохнется часам к одиннадцати утра. К полудню? К трём часам дня? Да вы что, серьёзно?! Короче говоря, хорошо, что я не спорил с людьми, иначе пришлось бы снимать шкурку в качестве оплаты. Пять часов вечера! Именно такое время определил Иоши по положению солнца. Но и остановились мы вовсе не потому, что добрая половина моих попутчиков несла языки на плечах, а потому что на пути этого изверга встало море. Но помешанному и море по колено! Хотя тут я уже преувеличиваю, здесь имелась переправа, которая представляла из себя земляную насыпь, защищенную с двух сторон подобием земляных стен. Как позже мне удалось выяснить, этот «мост» дело рук Рикудо. С помощью земляных техник он поднял участок морского дна, длиной около пятнадцати километров и шириной в десять метров. С обеих сторон были воздвигнуты шестиметровые стены, из всё той же спрессованной земли, призванные защитить путников от безжалостных холодных ветров, свирепствующих на морских просторах. А рядом с переправой располагалось что-то вроде пропускного пункта, состоящего из трёх небольших зданий. Как раз туда мы и направлялись.       Асура в сопровождении Акиры зашёл в одно из зданий, и пока остальные пытались немного передохнуть, я начал осматриваться, выискивая что-то интересное, но пейзаж был до боли однообразен. Спустя несколько минут ожидания Асура и Акира снова вышли на улицу в сопровождении ещё одного мужчины и перешли в другой дом.       — Что они делают? — обратился я к Иоши, который, карауля меня, стоял неподалеку.       — Похоже, что собираются взять группу паломников, — устало ответил тот и, видя мой заинтересованный взгляд, продолжил: — через эту переправу люди переходят в сопровождении монахов и попадают на остров, где расположен храм.       — А для чего они туда идут? — я решил порасспрашивать, пока есть возможность. Ведь всё, что я знаю об этом храме, это где он находится и что его Рикудо основал.       — У каждого своя цель: одни приходят в поисках просвещения и знаний, другие в поисках исцеления. Высокопоставленные особы могут прийти за советом, кто-то приходит обучаться наукам, истории и прочему. Каждый найдёт там что-то для себя.       — Минуточку! Ты сказал, что сюда идут за исцелением, — я оглянулся по сторонам, — но здесь легче заболеть, чем вылечиться. Да и за книгами в такую библиотеку так просто не прогуляться. Зачем было строить храм здесь?       — Ты не понял, Курама. Здесь ищут исцеления те, у кого нет другого выхода, и надежда есть только здесь. Знания здесь получают не из прихоти, а в том случае, если действительно жаждешь их. Профессиям обучают тех, кто хочет стать мастером своего дела, и за советом идут, если это важно, — задумчиво изрёк Иоши.       — Что-то я всё равно ничего не понял, — пробормотал я.       — Хорошо, объясню иначе. Зачем туда идёшь ты?       — А… я… ну, меня сюда Рикудо послал, и я хочу силой своей научиться управлять, и ещё чему-нибудь научиться.       — Видишь, ты готов проделать долгий путь ради этого, так и с людьми. Если дело стоит того, то расстояние и трудности не станут преградой. А если нет, то значит это не настолько важно, чтобы идти сюда.       — То есть Рикудо таким образом отгородил себя от просьб вроде «вылечите мне насморк». Да, теперь я понимаю. Чтобы прийти сюда, нужно иметь веские основания или сильную мотивацию.       — Так и есть, — Иоши собирался сказать ещё что-то, но сосредоточил внимание на чём-то за моей спиной. Обернувшись, я увидел, как из дома выходят Акира, Асура и ещё восемь человек, которые, надо понимать, были паломниками.       — Мы решили разделиться на две группы, одна поведёт паломников в храм, другая пойдёт дальше с Асурой-сама, — проинформировал подошедший к нам Акира.       — И кто будет в группе, которая сопровождает людей? — с надеждой спросил Иоши.       — Не мы с тобой, — обломал его красноволосый, на что Иоши ответил страдальческим вздохом.       — Может быть, клонов отправим, а сами с людьми пойдём? — продолжил жаловаться Яманака, а я навострил ушки при упоминании о клонах.       — Нет, давай не будем, — задумавшись на мгновение, ответил тот. — Курама, ты идёшь с нами.       — Это и так понятно, — фыркнул я и поплелся за Акирой.

***

      Всё же Асура явно питается какой-нибудь космической энергией, иначе как объяснить то, что он смог преодолеть весь этот путь. Мы преодолели «мост», и на горизонте, наконец, замаячили те самые горы, которые показывал мне Рикудо, да и данные моего «GPS» это подтверждали. И по его же подсказкам я знал, что до цели осталось тридцать четыре километра. Солнце уже давно опустилось за горизонт, и в четырёх километрах от долины нас настигла снежная буря. Двигаться стало труднее, хорошо, что благодаря своей сущности я хотя бы не мёрзну. И вот, наконец, на девятый день моих скитаний в этом мире я добрался до этой волшебной долины среди снегов! Правда, полюбоваться видом мне не дало отсутствие лунного света и Асура, который поторапливал вперёд.       Вот так под покровом ночи мы спустились в долину и стали пробираться к горе, на которой располагался храм. В какой-то момент я пересёк невидимый барьер, который, по всей видимости, и был источником жизни в этом суровом месте. Я заметил это лишь по изменению температуры и ослабшему ветру. По мере спуска в долину усиливался шедший здесь дождь — снежинки, попадавшие под барьер, таяли, превращаясь в воду. Вместо прямого пути Асура повёл нас через поля, в обход городка. Дальше мы поднялись по дороге, ведущей на вершину горы, где и располагался храм. Первые впечатления от внешнего вида этого строения подпортили темнота и дождь, но тем не менее на фоне чёрного неба чётко вырисовывался фасад величественного трёхэтажного здания.       Двойные двери качнулись на петлях вовнутрь, и мы вошли в огромный вестибюль. Я, честно говоря, затрудняюсь сказать, какова была его площадь. Ещё с улицы было видно, что здание большое, но настолько… Прямо перед нами была широкая лестница, ведущая на следующие этажи, на стенах и потолке висели странного вида светильники, на глаз — сделанные из стекла, лившие равномерный янтарный свет. Потолок поддерживали четыре ряда ионических колонн. Но самое интересное располагалось вдоль стен, а именно разнообразные образцы искусства и архитектуры. И чего там только не было! Плиты с высеченными горельефами и барельефами, статуи разных размеров и изготовленные из разнообразных материалов, в витринах стояли образцы изящного оружия и затейливых украшений, на стенах висели свитки с картинами и текстами. Я хотел иметь ещё по меньшей мере восемь пар глаз, чтобы осмотреть всё это и каждой вещи уделить внимание. Это всё больше походило на помещение музея, однако уж очень всё любопытно. Но тут послышался глухой звук закрывающейся двери, и словно по команде из двух широких коридоров высыпали люди в длинных одеждах светлых нейтральных тонов. И все они замерли, глядя на Асуру. Повисла тягучая тишина, в которой были слышны отдельные шепотки. Асура постоял ещё немного и, ничего не сказав, молча прошествовал к лестнице, оттесняя всех своей аурой. Стоило ему скрыться за пролётом лестницы, как встречавшие нас люди подскочили к нашей группе, пытаясь выяснить у прибывших новости, время от времени косясь на меня. Мне, откровенно говоря, было на них наплевать, я продолжал осмотр архитектуры вестибюля и того, что в нём находилось. Отвлёкся от этого занятия, лишь когда гул голосов стал довольно громко отражаться от стен. Видимо выяснив подробности произошедшего, местное население принялось обсуждать последние события, и судя по обрывкам фраз — меня в частности. Полностью вернул меня к действительности подошедший Акира.       — Идём со мной, Курама, нужно подыскать тебе комнату, — и быстрым шагом двинулся в сторону лестницы.       — Надеюсь, вы не собираетесь запихнуть меня в какой-нибудь подвал, или чердак? — поинтересовался я, догнав его на пролёте.       — Нет, я поселю тебя в одиночную комнату для высокопоставленных гостей.       — Ох, какой у меня, однако, статус, — шутливо заметил я, приосанившись. Губы Акиры дрогнули в улыбке.       — А как же иначе, — ответил он моим же тоном.       Тем временем мы поднялись на третий этаж и быстро двинулись направо по длинному широкому коридору, освещённому всё теми же светильниками. Коридор всё время понемногу сворачивал вправо. Но вот мы упёрлись в арку, покрытую резьбой, которая как бы отделяла эту часть коридора от той, что была дальше.       — Эта арка отделяет жилые помещения монахов от сектора, где живут паломники и те, кто здесь обучаются, — он подошёл к ближайшей от арки каменной двери и толкнул её вовнутрь, открывая моему взору небольшую комнату. Там имелась широкая двуспальная кровать, напротив которой был камин. Рядом с кроватью было несколько шкафов и тумбочек. Прямо напротив двери были два высоких окна, перед одним из которых был письменный стол, возле второго окна стояло что-то вроде дивана, пол был устлан ковром.       — Это, конечно, не покои даймё…       — Пф! Смеёшься? — перебил я. — После сна в лесу и пещерах это больше чем покои даймё, так что не беспокойся.       — Что ж, хорошо, тогда располагайся и отдыхай. Утром я найду кого-нибудь, кто устроит тебе экскурсию по храму, — немного посмотрев на меня, добавил, — если вздумаешь сам прогуляться с утра, то не ходи в башню, которая в центре здания, и по жилому крылу монахов. Все три этажа этого крыла занимают как раз они. В правом крыле на третий и второй этажи тоже не суйся, там больница, а также кухня и столовая. Если пройдёшь в то крыло через первый этаж, то попадёшь в библиотеку, — на этих словах я максимально сосредоточил своё внимание, которое стало уплывать от монотонно бубнящего Узумаки. — Думаю, там тебе будет интересно. Здание желательно не покидать, но если всё же вздумается, то ни в коем случае не спускайся в город. Ну, вот и всё пожалуй.       — А где твоя комната? — надо бы сразу выяснить на всякий случай.       — Она прямо напротив комнаты Асуры-сама, в конце этого коридора, — он махнул рукой в сторону арки. — На двери табличка с моим именем, — добавил он, видя, что я хочу спросить об этом.       — Ну, тогда всё, — я шагнул в комнату, осматривая её на предмет чего-то, что не заметил раньше.       — Спокойной ночи, Курама.       — До завтра, — попрощались мы, и Акира пошёл к себе. Я же закрыл за собой дверь и заприметил на ней засов, на который можно было закрыться. Первым делом стоило высушить шерсть, чем я и занялся, выпуская чакру из тенкетцу и нагревая её. Хоть бы пожар не устроить. Но ни устроить пожар, ни высушить шкурку я не успел, потому что в комнату ввалился Акира, чуть не сорвав с петель дверь, даром что она каменная…       — Что ты творишь!?       — А, я, это… шерсть сушу, — но под взглядом мужчины быстро почувствовал себя нашкодившим ребёнком.       — Твою чакру почувствуют во всём храме! — пояснил он причину своего визита.       — Прости, я об этом не подумал, — окончательно стушевался я.       — Ох, если тебе так нужно, то разведи огонь в камине. И незачем накалять обстановку, люди и так на взводе, — с каждым словом он говорил всё тише.       — Я больше так не буду, — пообещал я, лишь потом поняв, как по-детски звучала эта фраза. Акира, решивший так же, слегка улыбнулся.       — Хорошо, я тогда пойду, — он удалился, закрыв за собой дверь.       Похоже, что я действительно устал, раз не додумался до такой элементарной вещи. Решив, что новых гостей сегодня видеть не хочу, я задвинул засов с помощью одного из хвостов. После чего стал ими же накладывать поленья в камин, которые ровной кучкой лежали рядом. «Надо что-то сделать с лапами, а то эти пальцы ни к чему не приспособлены», — мелькнула мысль в моей голове. Воровато оглянувшись на дверь, я выдохнул небольшую струйку огня под поленья, от чего те начали понемногу разгораться. Я, конечно, мог бы ускорить этот процесс, но боюсь, тогда Акира выставит меня ночевать на улицу.       Через несколько минут в камине уже весело плясали языки пламени, потрескивая древесиной. Я почувствовал прикосновения живого тепла, и это было странно. За время своего пребывания здесь я успел заметить, что практически не чувствую перепадов температуры окружающей среды. Нет, я конечно ощущал, что стало холоднее или жарче, но эти ощущения были какими-то притупленными. А сейчас я словно купался в потоках тепла, исходивших от огня. Пододвинувшись ближе к камину, я с головой окунулся в приятные ощущения. Наверное, это из-за сродства со стихией, ведь трепавшая мою шерсть буря тоже не вызывала неприязни. Повинуясь внезапному порыву, я сунул правую лапу в огонь и ожидаемо не ощутил боли, лишь приятное тепло. Интересно, что будет, если я добавлю чакры? Я выпустил её совсем чуть-чуть, но огонь ярко вспыхнул и, казалось, ожил. Следя за язычками пламени, у меня складывалось впечатление, что они словно живые ластились ко мне. Это продолжалось несколько секунд, после чего, видимо, закончилась чакра, и огонь вернулся к прежнему виду. Бросив быстрый взгляд на дверь, прислушиваясь, не идёт ли кто, я стал понемногу выпускать чакру в огонь, вновь вдыхая в него жизнь. Как и прежде он отреагировал словно верный пёс, услышавший зов хозяина, радостно вытанцовывая между моих пальцев, обвиваясь вокруг запястья. На это завораживающее зрелище я, пожалуй, мог смотреть вечно, но вспомнив о предупреждении Акиры, с сожалением прекратил своё занятие. Забравшись на постель, я продолжил разглядывать танец огня в камине и только сейчас наконец ощутил усталость. За то время пока я путешествовал с Асурой и монахами, мне ни разу не представилось возможности нормально отдохнуть, всё время опасаясь, что у него что-то щёлкнет в голове, и я мигом окажусь в печати. И хоть каменная дверь и дарила какое-то чувство защищённости, но оно было весьма иллюзорным, ведь сломать её не составит особого труда. Словно в подтверждение моих страхов за дверью послышались шаги, голоса и шорох одежд. Я тут же напрягся, готовясь к чему угодно, но опасения оказались напрасными. Просто монахи, обсудив новости, потянулись в свои комнаты. Акира ведь говорил мне, что там жилое крыло. Облегченно выдохнув, я закрыл глаза и на удивление быстро провалился в свои сны наяву, в которых я бродил среди нечётких воспоминаний о событиях последних дней.

***

      Сделав глубокий вдох, я заставил своё сердце биться быстрее. Всё же долго спать я не мог, а едва сереющее небо, видимое в окне, лишь подтверждало этот факт. Решив, что в этот раз спящего из себя изображать не буду, я поднялся с кровати и, открыв дверь, прокрался в коридор. Храм ещё спал, и я бесшумно прокрался по единственному известному мне маршруту — в вестибюль. Теперь мне никто не мешал рассматривать местные богатства. Можно было подумать, что Рикудо был коллекционером, но вспомнив о том, что здесь можно обучиться наукам и профессиям, я сделал вывод, что это, так сказать, подарки «выпускников». Рассудив, что шастать в одиночку по храму не лучшая затея, я решил выйти на улицу.       Холодный утренний воздух пах свежестью и дождём. По небу плыли обрывки облаков, напоминающие о вчерашней непогоде. Подобравшись к краю обрыва, я стал разглядывать лежащий подо мной городок, окруженный полями, и небольшие заросли деревьев по краям долины. Долину окружали величественные горы, увенчанные снежными шапками. Только сейчас при свете нового дня я до конца поверил в существование этой долины. Нет, ну серьёзно, оазис среди ледяной пустыни! До этого момента он был для меня лишь эфемерным видением, показанным мне Рикудо. Я продолжал любоваться пейзажем, который менял краски по мере того, как восходило пробивающееся сквозь тучи солнце. Что же принесёт мне день грядущий? В общем-то, ответ на этот мысленный вопрос не заставил себя долго ждать, за моей спиной послышался звук отрываемой и закрываемой двери. Обернувшись, я застыл в изумлении, ко мне через двор шла женщина, лет тридцати, с тёмными волосами до плеч и приятным лицом, одетая в длинную светлую одежду, напоминающую кимоно. В этом непримечательном образе меня потрясла лишь одна деталь: глаза незнакомки не имели зрачка и были нежно-лилового цвета. Она была носительницей бьякугана.