Имя мне Курама

      По правде говоря, эта особенность клана Хьюга напрягала меня ещё при просмотре анимэ. Не могу сказать, что додзюцу выглядело совсем уж противно, скорее необычно. А Акира слово держит! Нашёл кого приставить, она ж меня найдёт где угодно и когда угодно. А я было размечтался о свободе.       — Доброе утро, Курама-сан, — поздоровалась подошедшая женщина, — моё имя Хитоми Ооцуцуки.       А? Не Хьюга? Что тут вообще происходит? Мои знания канона пригодятся или нет? Ох!       — Доброе утро, — спохватился я.       — Акира-сан просил составить вам компанию и помочь освоиться здесь, — поведала о цели своего прибытия собеседница. Угу, «компанию составить». Хотя чего я жалуюсь? Запечатать не пытаются, и то хорошо. Но раз уж я проделал такой путь, то нужно извлечь из ситуации максимум выгоды. Так что я решил сразу брать быка за рога:       — Что ж, это прекрасно. Но я прибыл сюда для обучения, и Рикудо Сенин видел в роли моего наставника своего младшего сына, вот только… — я сделал выразительную паузу, намекая на то, что Асура не в настроении меня чему-то учить.       — Асура-сама ещё не оправился от морального потрясения, — закончила та, и я заметил грусть, мелькнувшую в глубине лиловых омутов. Или мне просто показалось? Пойди пойми что-то по этим глазам.       — Да… Мне немного неудобно вас просить, но не могли бы вы помочь мне с обучением, пока Асура-сама не поправится, — выпалил я. Ух, было что-то неуловимое в этой женщине, что вызывало уважение и трепет.       — Я с удовольствием помогу вам, — чуть улыбнулась в ответ. — Чему вы хотите обучаться?       Признаю честно, этот вопрос застал меня врасплох. Я всё это время надеялся, что, просмотрев послание отца, Асура сам скажет, что делать. Ох и не вовремя он захандрить решил! Что мне нужно выучить… Да всё! Потому как знания мои лишь едва отличны от нуля. Но, пожалуй, стоит заняться фуиндзюцу, чтобы, так сказать, знать врага по линиям. Ведь эта идиллия в храме вечно не продлится, и меня могут попробовать запечатать в будущем. Да и вообще печати должны быть вещью полезной. Сенсорные способности. Нюх и слух это, конечно, прекрасно, но способность чувствовать чакру противника тоже хорошо. Про техники огня и ветра я молчу, это как земля за колхозом, без них никуда. Но прежде всего:       — Мне нужно что-то сделать с этим, — я поднял правую лапу, демонстрируя короткие пальцы. — Такими пальцами я не сложу ни одной печати, нет ли способа их удлинить?       Я подавил желание отскочить назад, когда Хитоми просто подошла и стала ощупывать мои пальцы. Она что, меня вообще не боится? Глядя на то, с каким интересом и спокойствием она осматривала мою лапу, складывалось впечатление, что она каждый день с биджуу дело имеет.       — Уверена, что изменить их форму, как и всего вашего тела, возможно. Однако знаниями, необходимыми для таких манипуляций, обладал Рикудо Сенин, и вероятно Асура-сама располагает какими-либо записями об этом, — вынесла свой вердикт женщина, отпуская мою лапу.       — А с Асурой-сама можно поговорить на эту тему, или он решил запереться в своей комнате на веки?       — Думаю, можно, но должно пройти какое-то время, — время, которого у меня нет. Не могу припомнить, бывали ли у меня в прошлой жизни предчувствия, которые сбывались потом. Но сейчас какое-то шестое чувство подсказывало мне, что всё это лишь начало большой бури. Искренне надеюсь, что это лишь игра моей фантазии.       — А как насчёт фуиндзюцу? — сразу задал следующий вопрос, хотя уже подозревал, какой ответ меня ждёт.       — Этим искусством занимается семья Узумаки. Полагаю, что Акира-сан не откажет вам, если обратитесь к нему с просьбой об обучении, — последовал ответ. — Я, конечно, знаю несколько несложных печатей и барьеров, и с правилами составления этих рисунков знакома. Но всё же это не моя специализация.       — А на чём вы специализируетесь?       — Сенсорные и медицинские техники, — ответила та. А что, мне подходит и одно, и другое. Но Хьюга — медик? Это что-то новенькое. Не припомню, чтобы кто-нибудь из этого клана был ирьенином. Хотя было бы логично с таким додзюцу заниматься лечением. Но с другой стороны, нельзя списывать со счетов высокомерие, присущее членам клана. Глядя с этого ракурса, можно сделать вывод, что спасение человеческих жизней могли посчитать недостойным занятием для великого клана. И если я прав, то верхушка клана полные идиоты, ведь использование додзюцу для диагностики и лечения могло дать монополию в области медицины. Но это моё личное мнение.       — Это весьма любопытно, я хотел бы развить в себе сенсорные способности, да и медицинские техники могут быть полезны, время от времени.       — С сенсорными способностями я вам помогу, а вот лечение с помощью чакры, это скорее всего не ваше, — задумчиво произнесла Хитоми.       — А!? Это почему не моё? — удивился я. — Мне же удалось исцелить Асуру, хоть он был на грани смерти.       — Но вы сделали это не с помощью своей чакры, а демонической, которая из-за слияния с душой кицунэ приобрела такое свойство. Чтобы пользоваться настоящими исцеляющими техниками, необходимо использовать собственную чакру, — пояснила она.       — Но она ведь у меня есть? — я ведь использовал ветер.       Вместо ответа собеседница активировала бьякуган и принялась «сканировать» меня с макушки до пяток. Ух, взбугрившиеся вокруг глаз вены смотрятся ужасно. Закончив с осмотром, она вынесла вердикт:       — Да, она есть, и вроде не мало. Но относительно количества демонической чакры, это просто мизер.       — Ладно, с ирьиндзюцу всё ясно, а как насчёт сенсорики?       — С этим я могу помочь, но давайте пойдём на задний двор.       Вопреки моим ожиданиям мы пошли не в обход здания, а через его холл. Как оказалось, вчера вечером и сегодня утром я не заметил дверь, ведущую на задний двор. Но без приключений нам пройти не удалось. Войдя в холл, мы обнаружили, что все обитатели храма уже проснулись и оживленно сновали туда-сюда. Казалось, начался обычный день, но приглушённые голоса и шепотки говорили о другом. Хитоми перекинулась парой слов с группкой монахов, столпившейся возле одной из стен, и то, что она узнала, по всей видимости обеспокоило её.       — Что произошло? — прямо спросил я, когда за нами хлопнула дверь. — Все настолько чем-то озабоченны, что даже забыли выдать мне порцию презрительных взглядов, — обосновал я свой вывод.       — Асура-сама делает некоторые перестановки в храме. Он собирается переехать в башню, где жил его отец.       — И что в этом такого?       — Дело не в том, что он делает, а как. Говорят, сейчас он похож на керамическую куклу, не показывает ни чувств, ни эмоций, и с пугающей фанатичностью собирается исполнять обязанности своего отца.       Мы как раз добрались до небольшой рощицы за храмом, которая, видимо, и служила полигоном. Интересно, Индра часом мозги ему не прополоскал с помощью мангеке шарингана? А то описанное состояние слишком уж напоминает воздействие гендзюцу. Хотя нет. Это больше похоже на то, что Итачи сделал с Саске. Вот только вместо желания мстить была заложена программа выполнять обязанности Рикудо.       — А чем здесь занимался Рикудо Сенин? — осенило меня вдруг. Сомневаюсь, что лекции в аудитории читал, или учил лобзиком фигурки из дерева вытачивать.       — Стремился удержать этот мир в равновесии, — поймав мой вопросительный взгляд, пояснила: — он старался сохранять мир между странами, не допускать конфликтов и войн. А также старался предотвратить или сгладить последствия стихийных бедствий. К нему обращались за помощью и советом даймё многих стран.       — Простите, что прыгаю с темы на тему, но не могли бы вы рассказать мне побольше об этом мире, — переварив полученную информацию, спросил я. Полагаться на сведения из манги будет глупо.       — Я расскажу, раз вы просите, но сначала разберёмся с сенсорными навыками. Это не займёт много времени, теоретическая база сенсорного восприятия крайне мала, самое главное это практика.       — Хорошо! — порадовался я сговорчивости своей собеседницы и решил ещё немножко понаглеть. — А не могли бы вы ещё и экскурсию по храму мне устроить?       — Думаю, мы можем совместить рассказ о мире с осмотром здания, всё равно для пояснения геополитического устройства будет удобнее использовать карту, которая висит в библиотеке.       — Так и поступим, — согласился я.       — Полагаю, Курама-сан, вы уже умеете чувствовать собственную чакру?       — Умею, — коротко ответил я, хоть что-то умею.       — Тогда коротко всю суть сенсорного восприятия можно описать так: вам необходимо научиться ощущать чакру вне своего тела.       — А что именно я должен ощутить? — странно, что я не почувствовал вообще ничего, когда наблюдал за сражением Индры и Асуры, а ведь чакры там было ого-го-го. Может, я просто не обратил внимания? Ведь все мои мысли были заняты вопросом «Как выбраться отсюда живым?».       — Ощущения у каждого индивидуальны, хотя есть и общие. Так, например, чакра ощущается как прохладные волны, похожие на ветер.       — И как я должен понять, что рядом со мной враг, а не сквозняк из открытой форточки? — недоумевал я.       — По мере развития ваших способностей вы будете открывать всё новые грани восприятия и сможете безошибочно определять источник чакры. Далее сумеете определять расстояние до него, направление, в котором тот располагается. Более тонкое восприятие позволит распознать стихию, к которой принадлежит чакра, и эмоциональную «окраску» эмоциональной составляющей чакры. Но прежде всего вам нужно понять, что искать, иначе так и будете ловить сквозняки, — после последней фразы женщина позволила себе улыбку.       — И как это сделать? — нетерпеливо спросил я.       — Всё просто, я буду выпускать чакру в вашем направлении, а вам необходимо будет почувствовать её.       — И сколько времени займёт такая тренировка?       — Полагаю, около недели, — беззаботно ответила собеседница.       — А побыстрее никак нельзя? — неделя это слишком много.       — Думаю, можно, но такой способ обучения может быть слегка неприятен, — уклончиво ответила та.       — Я согласен, мне нужно наверстать очень многое, а времени мало, — пояснил я своё быстрое согласие.       — Что ж, тогда расслабьтесь, Курама-сан, замедлите течение чакры в своём теле, — распорядилась Хитоми и активировала бьякуган. Я выполнил инструкции и выжидающе посмотрел на неё. Женщина преодолела разделявшее нас расстояние и, сделав изящное движение рукой, нежно выбила мне тенкетсу на плече.       — Ийаф! — тявкнул-пискнул я по-лисьи от неожиданной боли. Казалось, что лапа стала затекать, как от долгого бездействия, а чакра, неприятно задевающая поврежденное тенкетсу, замедлила своё течение по конечности.       — А теперь прислушайтесь к ощущениям, — и сказав это, Хитоми поднесла ладонь к моему плечу и стала выпускать чакру. Едва заметная голубая дымка коснулась кожи, и я ощутил не боль, а скорее колющий зуд, как будто холодная вода коснулась ссадин. Неприятно, но терпимо. Я, как и было велено, прислушивался к ощущениям, которые вскоре стали ослабевать, а потом и вовсе исчезли.       — Хм, поразительная регенерация, — послышался задумчивый голос моего учителя.       — Ладно, я всё понял, хватит, дальше сам разберусь, — затараторил я, опасаясь, что меня в поликлинику сдадут для опытов.       — Да не переживайте вы так, — дружелюбно улыбнулась та. — Раз вы поняли, что нужно ощутить, то особо помочь я больше ничем и не могу. Теперь только практика и ещё раз практика. Но если у вас возникнут вопросы, то обращайтесь.       — А, прекрасно. Тогда как насчёт обещанной экскурсии? И заодно покажите, где вы живёте, чтобы я знал, куда идти в случае чего. А то сомневаюсь, что мне укажут путь, — точнее указать-то могут, но сомневаюсь, что к её комнате.       — Как пожелаете, — коротко ответила она и направилась к храму.

***

      Итак, мы вошли в холл и повернулись спинами к парадной двери. Если смотреть с этого ракурса, то храм был устроен следующим образом: всю правую половину здания-полукруга занимали жилые помещения. Они были почти полностью отведены монахам, лишь небольшое расстояние от башни, располагавшейся в центре, до той самой арки использовалось для приёма паломников. К слову, жилой блок занимал все три этажа. На первом были самые некомфортабельные, если так можно выразиться, комнаты. Их скорее можно было бы назвать общежитием, ведь в одной комнате ютилось минимум по десять человек. На втором этаже жили семьями. На третьем же было что-то вроде VIP-апартаментов, здесь были как отдельные комнаты, так и комнаты на несколько человек. Также в конце коридора имелась лестница, соединявшая все три этажа.       Большую часть левой половины занимала та самая пресловутая библиотека Храма Знаний, не даром же его так назвали. Как и жилой блок, она занимала три этажа. Между библиотекой и башней на первом этаже располагались: кухня, столовая, кладовые для продуктов, а также санузлы.       На третьем этаже располагался госпиталь, и стоит заметить, что туда вела отдельная лестница. Как пояснила мне Хитоми, это сделано для того, чтобы никто не пересекался с больными, а то мало ли что. Ведь в эту больницу с простым насморком не ходят. Эта лестница к тому же была единственным входом и выходом из больничного блока. В котором, помимо палат, было несколько лабораторий, в которых готовили лекарства для больных.       На втором этаже, на который, к слову, можно было добраться лишь одним путём, по лестнице из библиотеки, располагались мастерские, где паломники храма, желавшие обучиться какой-либо профессии, совершенствовали свои навыки.       Ну, а в саму библиотеку можно было попасть только одним способом, через коридор первого этажа, и никак иначе. На вопрос «Зачем так всё усложнять?», Хитоми серьёзно ответила, что таким способом оберегаются тайны этого места. Как выяснилось, стены в этом крыле были построены из более прочного материала и были буквально нафаршированы всевозможными барьерами и печатями. Дверь в библиотеку, а следовательно и мастерскую, можно было запереть с помощью какого-то хитроумного фуин-замка, при активации которого вышеуказанные помещения оказывались отрезанными от внешнего мира десятками барьеров. Однако, защита мастерской была немного слабее из соображения, что там особо ценного ничего быть не может, а вот защита библиотеки, по словам Хитоми, была нерушимой. И если вор, посягнувший на сокровища этого места, рассчитывал добраться до свитков, то ему следовало открыть замок, который, к слову, создал сам Рикудо. Ведь пробить стены библиотеки было практически невозможно.       Зайдя в библиотеку, я замер, стараясь справиться с потрясением. Сказать, что зал был огромен, это ничего не сказать. Высота потолка составляла четырнадцать метров, ширина зала — двадцать четыре метра, и наконец, длина помещения — пятьдесят метров. Со стороны входа на двух этажах были террасы, на которых располагались столы, предназначенные для прочтения свитков из библиотеки, и там же было что-то вроде музея, подобно тому, что был в холле. Также через все три этажа висело десяток длинных люстр, работавших аналогично светильникам во всём храме.       Хоть библиотека и представляла из себя огромный зал, но на уровне третьего и второго этажей располагались террасы шириной около пяти метров, где располагались стеллажи с книгами. Как выяснилось, каждый этаж имел, так сказать, уровень допуска. На первом этаже хранились свитки, посвященные, если можно так выразиться, общим предметам и гуманитарным наукам. Труды по географии, художественные произведения, истории, математике, естествоведению* и так дальше. В общем, здесь была общедоступная литература, с которой мог ознакомиться любой посетитель храма.       На втором этаже располагались труды, посвященные профессиям. Причём, как оказалось, всем известным в мире профессиям. Сюда допускались только те, кто пришёл ради обучения, и то в сопровождении наставника.       А вот на третьем этаже находилось то, ради чего пришёл я. Да, именно они, свитки, посвященные искусству шиноби, или ниншу, как его тут называли. Собственно, около восьмидесяти процентов рукописей третьего этажа были написаны лично Рикудо. Свитки, посвященные фуиндзюцу, ниндзюцу, кендзюцу, гендзюцу, чакре, запечатывающим техникам и многое другое. Но вот попасть туда, если ты не монах храма, можно было лишь с разрешения Рикудо Сенина, который умер. И соответствующее разрешение мог выдать теперь только Асура.       — А вместе с вами пройти нельзя? — состроил я обиженную рожицу и с надеждой посмотрел в глаза Хитоми.       — Не выйдет, Курама-сан. Третий этаж защищён барьером, который не пропускает тех, кому там быть не дозволено. Вам необходимо пойти туда вместе с Асурой-сама и с его разрешения влить свою чакру в печать, которая поддерживает барьер. Таким образом фуин «запомнит» вашу чакру и пропустит в следующий раз.       — Так нечестно! — возмутился я. — Как я должен добиться доступа туда, — кивок вверх, — если наш наследник решил в отшельники податься?       — Думаю, просто попытаться поговорить, — ответила Хитоми.       — Ладно, я схожу поговорю с ним, — задумчиво произнёс я, соображая с какой стороны подступиться к Асуре и как начать разговор. И тут вспомнил ещё кое о чём:       — Вы обещали ещё рассказать мне о геополитическом устройстве вашего мира и о людях, владеющих чакрой, я бы хотел послушать.       Хитоми кивнула и повела меня мимо длиннющих стеллажей в конец зала, где располагались четыре окна во всю высоту стены. Между которыми висели разнообразные карты: геологические, рельефа земной поверхности, климатические, метеорологические, ботанические, гидрологические, почвенные, карты полезных ископаемых, которые отличались ещё и разным масштабом и районом, который охватывали.       — Среди свитков есть ещё много карт, эти самые основные, а нас интересует вот эта, — она указала на самую необычную из имевшихся здесь рамок. Это был прямоугольник, в котором находились вырезанные и покрашенные зелёной краской досточки, в точности повторявшие своей формой очертания островов на соседней карте. Поверхность была разбита на множество секторов, закрашенных своим цветом, и настолько маленьких, что казалось я смотрел на эскиз мозаики.       — Что это такое?       — Геополитическая карта.       — Но ведь она начерчена мелом, — недоумевал я.       — Всё верно, — голос прозвучал неожиданно глухо и печально. — В нашем мире страны весьма маленькие, из-за небольшого населения, разрозненного по большой территории, за неё идут споры. Рикудо Сенин старался не допускать войн между этими небольшими государствами. Сейчас же… — она замолчала, сжав губы. Но я и так понял, что теперь всё рассыплется, и начнётся война, и не одна. Ведь то, что я видел, ничем не напоминало ту карту, которую я помню из анимэ. На тех территориях, которые занимали Пять Великих стран, сейчас теснились десятки, если не сотни мелких.       — Правильно ли я понял? Каждая страна представляет из себя три-четыре города и два-три десятка деревушек? А любой, кто соберёт под своим знаменем сотню-другую солдат, может объявить себя даймё и пойти войной на соседнее государство?       — Ваше понимание весьма обобщенное, но по большей части верное, — согласилась Хитоми.       — И в этих конфликтах принимают участие люди, владеющие чакрой?       — Монахи храма — миротворцы.       — А те, что живут за его пределами?       — Таких нет. Все, кто владеют чакрой, а это пятьсот двенадцать монахов, Асура-сама и… — она осеклась, — Индра живут здесь.       — А Индра и Асура ваши родственники? — решил я задать этот вопрос, раз мы задели болезненную тему.       — Они приходятся мне двоюродными братьями, мой отец, Ооцуцуки Хамура, был младшим братом Ооцуцуки Хагоромо, — быстро протараторила та, явно не желая продолжать разговор на эту тему. — С вами всё в порядке?       Уж не знаю, какие эмоции отразились на моей морде, но я был в шоке от тех новостей, которые вывалили на мою голову. Этот мир совершенно не вписывался в рамки моего понимания. Его устройство, у меня просто слов нет. А количество людей, владеющих чакрой, не знаю, беспокоиться или радоваться. Да и всё это родство между основателями кланов, что привело их потом к конфликтам?       — Всё хорошо, просто обдумываю услышанное, — откликнулся я и заметил, что все присутствующие в библиотеке куда-то целенаправленно уходят.       — Куда это они?       — Уже время обеда, — пояснила Хитоми.       — О! Тогда не стану вас задерживать, вы наверняка проголодались, в отличии от меня, — затараторил я.       — Как скажете. До встречи, Курама-сан, и помните, не спускайтесь с горы, — предупредила женщина уходя.       — Хорошо, я запомню.

***

      Сейчас в храме было пусто и тихо. При свете дня я осматривал внутреннее убранство здания и подметил ещё одну деталь: в большинство барельефов и украшений, высеченных на стенах, были вплетены линии печатей, которые подобно проводам соединяли светильники и, как я догадывался, различные защитные и по всей видимости обогревающие фуины. Значит, где-то в храме есть печать, которая является источником энергии для всего этого. Ох уж эти Узумаки! Глядя на такую впечатляющую работу, самому захотелось такому научиться. Так что решено, если Асура не испортит мне настроение, то следующая остановка — комната Узумаки Акиры.       Поднявшись на третий этаж, я увидел, что из двери башни вышла девушка лет двадцати, и увидев меня, развернулась и быстро зашагала прочь по коридору, вероятно идя в свою комнату. Или она решила меня обойти? Как бы там ни было, похоже, что Асура был у себя. Так что вперёд, за абонементом. Решив постучать для приличия, я замахнулся, чтобы ударить посильнее, дверь ведь каменная.       — ИЯА-А-АФ! — стоило мне коснуться гладкой поверхности, как по моей лапе побежали ветвистые разряды молний, пронзая тело болью. Тихо матерясь сквозь зубы, я кое-как поднялся на три лапы, так как правая, принявшая на себя основной удар, болталась безвольной плетью. Это ж надо быть таким идиотом! Конечно же, вокруг башни был барьер, рискну даже предположить, что как и барьер третьего этажа библиотеки, этот пропускал только «своих». Но моя лапа не онемела напрасно, на визг и тихие причитания вышел сам хозяин башни.       — Вы чего-то хотели, Курама-сан? — безжизненным голосом поинтересовался появившийся в дверном проёме Асура.       — Да, хотел, — не оправившись от неожиданной неприятности, я и не заметил, что эта фраза прозвучала грубовато. Поняв это, я уже мягче и вежливее продолжил:       — Я хотел попросить вас о том, чтобы вы дали мне доступ на третий этаж библиотеки, Асура-сан.       — Это пока что невозможно, — безапелляционно заявил тот.       — Но почему? — аж поперхнулся я от такой новости.       — Я не могу допустить туда того, кому не доверяю, или того, кто не прошёл проверку.       — Но ведь Иоши заглядывал в мою память, — возмутился я.       — Меня рядом не было, — безразличный ответ. — И вообще, что тебе там нужно, лис? — выделил он последнее слово.       — Во-первых, я в некотором роде ещё человек, — стараясь держать себя в лапах, начал я, — а во-вторых, ваш отец обещал, что вы поможете мне овладеть моей силой. Но, поскольку вашей помощи мне ждать не приходится, я хочу хотя бы иметь доступ к информации.       Мы с минуту смотрели друг на друга. Пожалуй, зря я упомянул о Рикудо, но этот парень просто выводит меня из себя.       — Я подумаю над вашей просьбой, Курама-сан. Всего хорошего, — и сделав шаг назад, он хлопнул дверью перед моим носом. Прекрасно поговорили! Я уже хотел прокричать в дверь что-нибудь оскорбительное, но услышал шаги со стороны. Через несколько секунд из-за поворота появился Акира.       — О, Курама-сан, добрый день, — поздоровался аловолосый.       — Здравствуйте, Акира-сан. Для меня этот день не совсем добрый, — пожаловался я.       — Я слышал, как вы вскрикнули, а чуть позже голоса.       — Да, мне довелось познакомиться поближе с защитными барьерами, — кивок в строну лапы, — и с Асурой-саном.       — Вы с ним поругались, — не спрашивал, а утверждал Узумаки.       — Я просто хотел получить доступ к третьему этажу библиотеки, — обиженно отозвался я. — А, кстати! Вы не могли бы научить меня фуиндзюцу?       — В принципе могу, но это не так легко, а у меня есть обязанности в храме, — начал увиливать Акира, но от меня так просто не уйдёшь.       — А можете тогда принести мне свитки из библиотеки про фуиндзюцу? Я смогу срисовывать печати из свитка и тренироваться сам.       — Простое срисовывание готовых печатей не позволит вам постичь это великое искусство, — торжественно произнёс Узумаки. Похоже, я нашёл подход.       — Для того чтобы постичь эту науку, вам необходимо досконально изучить основные фигуры печатей и правила их комбинации, также объединения этих комбинаций в более сложные структуры. Проще говоря, — видя мой непонимающий взгляд, стал пояснять мужчина, — вам нужно выучить алфавит, научиться складывать буквы в слова, слова в предложения, а их в свою очередь в текст. Ну, а если достигнете мастерства в этом деле, то сможете составлять целые «поэмы».       Ох, какие сравнения приводит, сразу видно, что это дело ему по душе.       — Я буду очень стараться, но тем не мене не хочу отбирать у вас время, может идея с срисовыванием не такая уж плохая? — продолжал я гнуть свою линию.       — Только если учитель дал такое задание. Но вы должны понять, что без знания основ, вы не сможете создать что-то своё, и ваш арсенал ограничится лишь набором простых печатей.       — Как по мне даже это неплохо, — настаивал я.       — Что ж, в таком случае я могу принести вам свиток, который посвящён пространственным печатям. Их используют для запечатывания и хранения разнообразных объектов. Но есть ещё проблема, чем вы собираетесь держать кисточку?       Этот вопрос застал меня врасплох. Взгляд метнулся на звериные лапы.       — Я справлюсь, — твёрдо произнес я, глядя на Акиру. Признаться честно, я сам от себя такого не ожидал.       — Хорошо, тогда я занесу всё необходимое после обеда.       — Спасибо, — искренне поблагодарил я, чувствуя, как шкала настроения отлипает от плинтуса. — Я буду в своей комнате.       — Хорошо, до встречи, — и Акира, пройдя мимо меня, направился, по-видимому, в столовую.

***

      Господи, да что за барьер там стоял, а?! Лапа всё так же не подавала признаков жизни. От неприятных мыслей меня отвлёк звук открывающейся двери.       — Можно? — поинтересовался Акира.       — Вам, в любое время суток.       — Я принёс то, о чём вы просили, — продемонстрировал тот два свитка, баночку с чернилами и кисти разных размеров. Поставив всё это на стол, он повернулся ко мне. — В этом свитке описание печатей. Я хочу, чтобы вы просто выучили материал, но чувствую, что вы не ограничитесь теорией, — многозначительный взгляд, заставивший меня смутиться. Да, я уже проверил, что под ковриком полы ровные и подходят для того, чтобы на них можно было царапать когтями линии. — Так что, во избежание порчи стен и пола, я принёс чистый свиток и краску с кисточками, заодно выясните, с помощью какой из них вам будет проще рисовать. Ну, а завтра я проверю ваши знания.       — Спасибо вам большое, Акира-сан, — поблагодарил я. — А вы не подскажите, что делать с этим, — кивок на правую лапу.       — Хм, — пальцы сжали мою конечность, отчего по ней побежали мурашки. — Боюсь, что вам нужно лишь ждать.       — Ладно, подожду. Ну, а пока, — я нацелился на свитки, лежащие на столе.       — Занимайтесь, Курама-сан, — улыбнулся Узумаки, поднимаясь с кровати и выходя из комнаты.

***

      Охохох! Сказать, что всё оказалось не так легко, как я рассчитывал, это ничего не сказать. Первой в свитке была печать, позволявшая просто запечатать небольшой предмет. Почему просто? Да потому что тут были печати на любой вкус. Разные по вместительности и назначению, в некоторых можно было хранить продукты, и они не портились — чудеса, короче говоря. Но «валиться» я начал ещё на теории. А если конкретнее, то на картинке, где были выделены компоненты печати, которую я намеревался повторить. Там были показаны области, которые отвечали за получение и транспортировку чакры по печати, участок, где хранилась энергия, а там, где начиналась расшифровка собственно рабочей части, мне пришлось по нескольку раз перечитывать абзац, чтобы уловить смысл прочитанного. Словно учебник по высшей математике читаю… Фу! Какие гадости в голову лезут!       Но проблема сама не решалась. Мне нужно было научиться фуиндзюцу, ведь где-то внутри теплилась мысль, что при должной сноровке и знаниях печати, которыми пленяли биджуу, можно было взломать изнутри. Не знаю, с чего я это взял, но спрашивать Акиру об этом я не решусь, пожалуй. Но вернёмся к печати. Тут написано, что при начертании линий необходимо вкачивать чакру и заодно сосредоточиться на конечном результате, проще говоря, нужно было думать о том, что хотел сделать. Зачем интересно, если есть линии печати? Ну, ладно, это я потом выясню. А сейчас. А сейчас… Мне нужно придумать, как нарисовать эту загогулину. Бросив скептический взгляд сначала на свою лапу, а затем на кисточку, я решил, что это не вариант. Но всё же попытавшись воспользоваться канцелярскими принадлежностями, я потерпел ожидаемый, но обидный провал. Даже самые толстые из кисточек не хотели правильно держаться между неуклюжими пальцами. Мысленно матерясь на Асуру, я стал перебирать в голове альтернативные варианты пишущих принадлежностей. Не найдя их в голове, окинул взором комнату и зацепился за один из хвостов, кончик которого слегка подёргивался от раздражения.       Плотоядно оскалившись, я подцепил один из хвостов лапой и повертел перед глазами. Вообще, у меня складывалось впечатление, что это не хвосты вовсе, а какое-то продолжение моей собственной воли. Они в точности повторяли все мысленные команды, словно девятка тренированных собачек. Так почему бы не использовать один из них в качестве кисточки? Чего только не сделаешь ради науки! При помощи остальных хвостов я открутил баночку с краской и развернул чистый свиток. Сразу всю печать целиком я рисовать не собирался, а решил начать с отдельных элементов, выделенных на схеме. Сжав между пальцев хвост за пять сантиметров от кончика, таким образом оставив подвижной лишь небольшую часть всей конечности, чтобы ею было проще управлять, я обмакнул шерсть в краску. Шерстинки слиплись от жидкости, образовав подобие кисточки. Обтерев всё лишнее о край баночки, я навис над листком и, сверяясь со схемой, попробовал начертить первую линию. И у меня получилось! Кончик хвоста послушно двигался ровно так, как я этого хотел, даже не подрагивая! Воодушевившись таким успехом, я, как и запланировал ранее, стал перерисовывать отдельные элементы, намеренно рисуя их на всю ширину свитка, чтобы запомнить мелкие детали. Совсем скоро я с головой погрузился в завораживающие сплетения чернильных линий, не замечая течения времени.       Вот, все элементы отработаны по отдельности. Настало время объединить их в единую картину. Я не чувствуя усталости старательно выводил копию печати, приведённой в свитке, не забывая вкачивать чакру. Наконец, последняя линия заняла своё место, и я разогнулся, осматривая своё творение со стороны. Внешне образец и то, что получил я, никак не отличались. Но что насчёт свойств? Оглянувшись на дверь, я приложил лапу к той части печати, где располагалась «батарейка»*, и стал наполнять её энергией. Это было необходимо для поддержания пространственного кармана, в котором предполагалось хранить предмет. Почувствовав сопротивление, подобное тому, которое возникает между одноимёнными полюсами магнитов*, я понял, что достаточно, и прервал поток чакры. Стараясь унять овладевшее мной волнение, я выбрал среди кисточек самую невзрачную, на мой взгляд, и положил её на печать. «Сейчас будет пожар», — пронеслось в голове. Но всё же я накрыл лапой эту конструкцию и подал капельку чакры, активируя печать.       Хлоп! — и кисточка исчезла в облачке белого дыма, а я поражённо таращился на центр печати, который изменился, как и следовало при удачном запечатывании.       — Да быть того не может, — произнёс я одними губами. И вновь, коснувшись печати, повторил манипуляции. С тихим «хлоп» из облачка белого дыма появилась та самая кисточка. На которую секундой позже упал первый солнечный луч.