Исправление ошибок

Анджелина не могла вспомнить последний раз, когда она посещала бар. Следует сказать, что большинство студентов, имеющих социальную жизнь, не подходят под уравнение, которое она начала с самого начала. Она, конечно, посещала порой ту или эту встречу, но все было в пределах допустимого значения, которое она подобрала. Мило, с другой стороны, ходил на каждую вечеринку, которая была в его карманном списке, или попадал на них по приглашению, которое ему удавалось получить. Он любил танцевать и прыгать вокруг людей, при этом даже умудрялся разговаривать, словно они являются заядлыми друзья. Легко вписывался в компанию, пока она чувствовала себя овощем, которого забыли в миске фруктов, поставленной между рядами в церкви. Когда Энди сказала Мило, что они идут в Ванг, он был приятно удивлен. — Ты-ты приглашаешь меня в бар? Ты? — сказал он, но удовольствие сменилось истерикой, когда она попыталась добавить, что там они встретятся с Гарри, а также все это было по его просьбе. Ему не казалось очевидным, что она не хочет идти, потому что чем больше он восхищался идеей, что с ним это происходит, конечно, была еще одна важная вещь, о которой он заботился. Так что диалог перешел в серию “Что же я должен надеть?” и “Будем ли мы смотреться вместе?”, которая закончилась тем, что Энди сказала ему, что она хочет увидеть его прежде, чем они встретятся в баре. Как и во многих вещах в своей жизни, Энди была практичной и с умом подходила к выбору одежды и нарядов. Ее нельзя было назвать рабыней моды, она комфортно себя чувствовала и в офисной одежде. Она не хотела носить тонкий каблук, который заставлял ее задницу выглядеть феноменально. Пара джинс и футболка — всегда доступная опция в ее жизни, это просто, легко сочетать вместе и, что самое важное, удобно. Так что она сердито смотрела на Мило, когда он в изумлении оглядел ее и дал ей выбор, остановив за углом перед Ванг. — Ты издеваешься? — сказал он, — мы идем отрываться с Гарри Стайлсом, где нас сфотографируют около миллиона раз, а ты выбрала пару джинс, которые носишь каждый день, и футболку, которая была надета на тебе утром? — Это всего лишь Ванг, — убеждала его Энди, отмахиваясь. — Ты одет в свитер и пиджак! Мило ахнул, будто бы они играли в актеров. — Я ведь люблю себя. — Мило, — Энди подошла и взяла его за руку, — хотя бы сегодня, пожалуйста, веди себя нормально. Я знаю, что ты очень чувствительный, и я люблю эту черту, правда, но… увеличь свой порог чуть-чуть и не выводи его из себя. Брови Мило поднялись, отчего лоб наморщился, но он кивнул, поглощенный образом Энди — не одеждой, которая на ней была, а ее взглядом. Она всегда контролировала себя и то, как она выглядела перед окружающими, никогда не выходила из себя независимо от того, какой стресс испытывала. Так что было страшно смотреть в ее глаза и видеть лишь тревогу. — Энди, ты в порядке? — он обхватил ее щеки обоими руками. Энди сжала губы, робко кивнула прежде, чем тревога захватила ее. — Я не знаю, что я делаю, — шептала она. — Мама дала мне типа повышение, сделав ее представителем во всех делах, которые касаются Стайлса. Я должна убедиться, что у него сохраняется солидная репутация или что-то в этом роде, а я-я не з-знаю, как я должна этим заниматься. Мы идем в бар, ты понимаешь? Что если он напьется и опозорит себя? Что я должна буду сделать, если это случится? Что произойдет с репутацией нашей компании? Я ведь была рядом с ним! — Воу, воу! — Мило скорее прервал ее. — Сладкая, этого не случится! Мы еще даже не на месте. Не сходи с ума! — Но мне нужно быть готовой ко всему! — настаивала Энди. — Мне нужен план или что-то подобное, к чему я могу обратиться, когда все пойдет неправильно. — Просто отбрось эти мысли. К черту все, что может случится, — парировал Мило, размахивая руками. — Ты ведь Анджелина Бишоп, ладно? Ты всегда знаешь как поступать, даже если не подозреваешь этого. Так что если что-нибудь случится — а я уверен, такого не произойдет! — добавлял он, — я знаю, что ты придумаешь как выпутаться из ситуации, а я буду рядом, чтобы помочь тебе. Энди тихонько кивнула, окончательно убеждаясь, что отсутствие плана не лучший план. Она любила планировать все. Ей нравилось знать что и как делать. — Это как танец, когда ты наделаешь лишних шагов или упадешь, тебе остается лишь подняться и продолжать! — говорил Мило. — Мы не можем думать или беспокоиться об этом постоянно, нам просто нужно сделать это. И тебе придется это сделать. Ей придется. — Так что хватит трясти своей задницей над незапланированными действиями. Ты не такая. — Хорошо, — Энди вздохнула, — но я должна быть в топе лучших в своей игре. Я не могу позволить себе сбросить маму с набранного уровня. — Ты не сделаешь этого, хорошо? — самоуверенно твердил Мило. — А теперь пойдем. Просто расслабься и получай удовольствие, потому что ты это заслужила! — Ладно, — она пожала плечами, и стон вырвался из ее губ, когда она заметила Гарри Стайлса на другом конце улицы. Он был одет в одну из странных узорчатых рубашек, которые он, наверное, носил, испытывая безграничную любовь, а его волосы были убраны в пучок. — Он здесь. Мило развернулся, и Гарри остановил свой взгляд на них. Он широко улыбнулся и помахал рукой, давая людям понять, что нашел тех, кого искал. Пара фотографий, пока он шел к ним, была уже сделана. Мило не двигался, его щеки розовели. Энджи пыталась сделать все возможное, чтобы выглядеть так, будто действительно рада тусоваться с ними. Это было не так, поэтому она начала прятаться в себе. — Привет! — радостно поприветствовал их Гарри, подошел к Мило и обнял его, что не только удивило его, но и буквально отправило на Луну, а затем бросило на Землю. Все выглядело так, будто он хотел проделать нечто подобное с Энджи, но ее взгляд заставил его остановиться и преподнести лишь улыбку. — Да начнется же вечеринка, не так ли? — О да-а! — с волнением согласился Мило. Гарри развернулся и пошел к входу в бар, Мило слабо ухватился за Энди и потащил ее за собой после того, как подарил ей утешительную улыбку. Честно говоря, она хотела, чтобы ее лучший друг занимался своей жизнью, а не помогал ей с ее, когда у нее отсутствовала работа. Мило не раз заботился о ней: проверял ее списки, как она читает или работает, иногда помогал с работой или приносил кофе, конечно, после репетиции своих танцевальных движений. Дуться и кривляться из-за Гарри и давления, которое теперь она чувствовала, по ее мнению, было нечестно по отношению к нему, и она не хотела стать причиной, по которой он получил бы не так много веселья, как мог. Энджи знала лучше других, как необходимо ей расслабиться и “плыть по течению”, она просто ненавидела, когда люди говорят ей прямо о чем-то, что не касается бизнеса. Кроме того, иногда она просто не любила, в каком направлении течет река. — Получается, это Ванг! — грандиозно произнес Гарри, остановившись перед зданием и уткнув руки в бедра. — Ага-а-а. Ванг являлся одной из самых популярных точек на карте, также известный как ирландский паб, что подразумевало огромное количество пива и работу до полуночи. Каждый вторник и пятницу здесь была живая музыка, но атмосфера никогда не была слишком громкой или беспокойной, что помешало бы наслаждаться хорошим пивом и друзьями. Энди редко выходила куда-нибудь отдыхать, так что Ванг был ее единственным местом в списке возможных. — Выглядит мило, — прокомментировал Гарри. — Правда не думаю, что это то, что я ищу сейчас. Мне бы хотелось настоящего веселья, а не щегольского времяпровождения, — добавил он с самодовольной ухмылкой, оглядываясь на Энджи. — Хорошо, внизу по улице есть Электрик-Х, — Мило вскипал, и Энди незамедлительно одарила его сердитым взглядом, но парень был слишком озадачен Гарри, чтобы заметить это. — Там ты сможешь поплясать, конечно, если тебе есть 21. — Сколько вам лет? — Ей двадцать, а мне через два месяца стукнет двадцать. Мы не сможем туда попасть. Гарри медленно кивнул, словно давая мысли усесться на дно в его голове, но Энджи знала, о, она знала, что он обдумывает и планирует что-то. Уголки его губ приподнялись, создавая дикую улыбку, и он вернулся, укладывая свои руки на плечи Энди и Мило, отчего они стали еще ближе. — Поэты и писатели постоянно спорили об одном — является ли любовь самой могущественным ориентиром в жизни. — Он говорил, продвигая их вперед. — Это в некотором роде так, я не стану даже отрицать это, но вы будете удивлены, как быстро люди могут изменить их решения, согнуть правила, когда ты помашешь большим количеством денег перед их глазами. Энджи посмотрела на Гарри осуждающе. — Покажешь людям единственный дар, которым обладаешь? — Не совсем! — скорее ответил он, — я также умею петь и писать! Небольшая и довольно ребяческая часть Энджи хотела передразнить его в ироничном стиле, но она знала, что это поступит началом для конфликта между ней и Гарри, так что она пообещала себе быть более взрослой и профессиональной в этом деле. В отличие от нее, Мило издала короткий звук, выражая протест. Было странно видеть стадо папарацции, следующих за ними — они, наверное, хотели задокументировать пустоту — делая фотографию каждого их шага и моргания. Одни хотели узнать, чем же сейчас занимается Гарри, другие делали комплименты его образу и компании. Несколько раз спросили, не встречается ли он с Энджи, что заставило ее закатить глаза; Гарри оставался тихим и продолжал вести их сквозь толпу; Мило, к счастью, не был обеспокоен происходящим. Гарри сбросил руки с их плеч и прошагал к амбале у входа. Они говорили очень тихо, затем пожали руки, говоря другими словами, он дал перекаченному мужчине денег, и он пропустил их в клуб. Мило и Энджи переглянулись, друг выглядел куда более восторженным, нежели она. Сравнивая с Ванг, здесь было очень громко, ярко и тесно. Люди были повсюду: на площадке с напитками, стояли у бара, ожидая напитков, поднимались в комнату для отдыха, выпивая из своих стаканов или бокалов, танцевали и запивали движения, а еще стояли в очереди у туалетов, попивая из своих стаканов. Техно музыка вибрацией отражалась от стен и ударяла тебя со всех сторон, диджей стоял в конце комнаты для отдыха за своей стойкой, а большой шар висел прямо над площадкой, пока внизу клубился дым. Гарри и Мило пропитались этом, словно они являлись губками, и скорее двинулись в сторону бара, Энджи потащилась следом, стараясь не потеряться. Электрик-Х был полной противоположностью спокойной атмосферы, в которой она должна была охранять Гарри (это ведь ее работа, не так ли?). — Здесь так круто! — Она услышала, как Мило кричит Гарри, когда они прорвались к бару. — Правда? — Гарри согласился. — Хотите что-нибудь выпить? — Конечно! — ответил Мило, и Энджи пожала плечами в ответ. Не то, чтобы она очень хотела выпить, ей скорее нужно было показать Мило, что она расслабилась. Она оглядела толпу, пока Гарри изучал меню и заказывал что-то. Вопреки тому, что здесь было очень темно, люди все же обращали на него внимание. Останавливались, указывали на него и говорили другим, что это он или может быть кто-то похожий на него, прежде чем она это поняла, все отошли от них на два шага. Так значит вот как чувствуют себя знаменитости? Интересно, это раздражает, когда ты становишься центром внимания, даже если не делаешь ничего? Гарри привык к этому, у него даже не было особо выбора, Мило игнорировал всех, будто он не в первый раз оказался в подобной ситуации, но Энджи находила сложным притворяться, что люди вовсе не пялятся на них. — Энди! — прокричал Мило, — его крик не был таким уж громким из-за всей музыки, окружающей их, — и она сфокусировалась на нем. Он протягивал ей, скорее всего, мохито, и в то же время попивал точно такой же сам. Гарри в руках держал нечто другое — темное и, наверное, более крепкое. — Идем танцевать! Мило вытащил ее на площадку прежде, чем она успела что-либо ответить. Одна его рука парила в воздухе, другой он держал стакан, из которого пил время от времени, а также танцевал. Широкой улыбке на лице и блеска в глаза хватило, чтобы Энди засмеялась, а затем начала танцевать, держа Мило за свободную руку. Она расслабилась, плыла по течению — она завелась. Мохито был чуть крепче всего, что она предпочитала пить (бокал вина или шампанского, порой сангрия, которую ей предлагали на вечеринках), но он был освежающем и мятным, а еще принимал каждый оттенок, которыми была набита комната. — Вот сейчас, — Гарри приближался к ним, держа в руке другой напиток, — я чувствую настоящее веселье. — Не могу с этим поспорить! — ответил Мило, допивая напиток. Гарри заметил это и сказал: — Моя карта открыта, бармен знает, что вы со мной. Мило оглянулся на Энди, на его лице отобразилось счастье. — Спасибо, что пригласила меня. Он взвизгнул и, пританцовывая, направился в сторону бара, оставляя Гарри и Энджи на площадке. — Ты не можешь позволить себе напиться, — сказала она, двигаясь из стороны в сторону в такт музыке. Гарри танцевал слегка пугливо и развязно, отчего напиток из стакана разлетался во все стороны. — Это еще почему, Мисс Бишоп? — спросил он, дерзко приподнимая брови. — Потому что это будет моя вина, ведь тогда получится, что я оказала недостаточную заботу, — отвечала она, — моя мама переложила всю ответственность по поводу всего, что касается тебя, на меня, пока она печется о чем-то другом. — И что с этого? — парировал он, будучи приятно удивленным. — Я полагаю… — Он сделал шаг, приближаясь к Энджи. Наклонился, отчего его дыхание щекотало ее щеку, и убрал прядь с ее лица за ухо. — Что ты делаешь? — Она мямлила, задыхаясь. Она могла чувствовать, как кровь приливает к ее щекам, ее сердце не могло решить — начать стучать быстрее или остановиться вовсе — а ее разум пыхтел, поэтому она не могла сказать что-либо. — Значит, ты мой босс сейчас? — закончил он, нашептывая ей на ухо. Напряжение, которое она испытывала всем телом, и неспособность сказать что-либо, заставило его самодовольно ухмыльнуться. Ухмылка превратился в фырканье, а оно, в свою очередь — в громкий смех после того, как он сделал шаг назад. — И насмешила же ты меня. Энджи была сбита с толку, тщетно пытаясь понять ситуацию. Она моргнула несколько раз, все еще слыша смех Гарри и его комментарии на ее реакцию. Губы дрожали, сердце забилось быстрее, ударяясь о грудную клетку, и она чувствовала жар, который исходил от ее тела. Люди вокруг них продолжали танцевать, кто-то прижимался к кому-то, и все находились в своем личном далеком мире, закупоренном музыкой, светом и алкоголем. Энджи чувствовала себя потерянной — она была как лишний кусочек пазла, который кто-то положил не в ту коробку. А еще она была злой и раздраженной. — Сволочь, — проворчала она себе под нос, так что Гарри мог прочитать это только по ее губам. Презрение, которое он получил в ответ на свои действия, и важность на ее лице, заставили его отказаться от улыбки. — В мои обязанности не входит мириться с этим, — она говорила медленно и четко, отчего ее ноздри то расширялись, то сжимались. — Я не обязана мериться со всей твоей херней, и с меня этого достаточно. Мне надоело это. Свой напиток она впихнула в его руку и поспешила убраться отсюда. — Воу, подожди… Гарри кричал, стараясь быть громче музыки, а затем потерял Энджи в толпе. Она следовала прямо к бару, где нашла Мило, говорящего с парнем, — по движениям его тела она поняла, что он флиртует. Когда она уже приняла решений уйти, оставив его здесь, Мило выпрямился и заметил ее. — Энди? С тобой все хорошо? — он приблизился к ней, хмурясь и заботясь. Энди выдавила самую лучшую улыбку, на которую только была способна, и кивнула. — Я очень устала, — выпалила она, — и я чувствую себя не так уж хорошо здесь. Так что я пойду домой, хорошо? — Мило тихонько кивнул в ответ, будучи в замешательстве. — Стайлс… где-то там. — Л-ладно, — ответил он, и его брови приподнялись в замешательстве. — С тобой точно все в порядке? — Ага, не волнуйся, — улыбка должна была убедить его, как и последующее подмигивание. — А ты продолжай флиртовать. Его щеки покраснели, и он застенчиво хихикнул. — Хорошо, ма-а-ам. Энди обняла его, даря молчаливое прощание, и поспешила уйти отсюда как можно скорее. Улыбка спала с ее лица так же быстро, как она двигалась. Она не знала, что хотела увидеть, когда выйдет из клуба, но группа папарацции синхронно повернули головы в ее сторону, они были похожи на собак. Ее глаза расширились, а они продолжали фотографировать и задавать вопросы, которые заключались в ее роли в жизни Гарри. Яркий свет преследовал ее на каждом шагу, ударял в голову и заставлял чаще моргать. — Нет, — ответила она, когда кто-то спросил, девушка ли она Гарри. — Вы, двое, встречаетесь? — настойчиво спросил другой. — Я всего лишь его редактор! — зло ответила она. — Прекратите же ходить за мной! Внезапная ее вспышка заставила группу остановиться, а большинство фотоаппаратов опустились — она всего лишь его редактор. Энджи старалась двигаться очень быстро, пока не дошла до своей квартиры, а в ее глазах потемнело. Она закрыла за собой дверь и согнулась, тяжело дыша. Она закрыла свои глаза и медленно скатилась на пол. Тишина была утешающей. Дефицит людей был отрадным. Отсутствие чертовых папарацций было чертовски прекрасным. — Как он это делает? — она поняла, что мямлит. — А Мило?.. Игнорировать толпу. Это же… — вздыхала, закидывая голову назад. — Как же хорошо, что я дома. Прошла минута, и Энджи поднялась. Сняла обувь, приготавливаясь сменить свою одежду на пижаму — пара хлопковых шорт и свободную футболку — и сделать небрежный хвост на голове. Она чувствовала себя плохо, когда понимала, что оставила там Мило, прежде пообещав, что оторвется и будет там с ним, но она не могла это сделать, не тогда, когда Гарри был рядом. Он зашел слишком далеко. Для него это лишь легкий проект, книга, но это ее работа, и она не может быть унижена подобным образом. И она приняла это. Уже готовилась отправить ему письмо по почте, где объяснила бы, как они начнут работать с сегодняшнего дня: он пишет и присылает ей, она редактирует и отсылает ему обратно, и это продолжается до конца. Если все будет идти по беспристрастному пути, где в финале мама получает пользу от этого проекта, то так и будет. Если Гарри решит разорвать контракт, то это будет по его вине, а не из-за бреши в работе с Энди. Так что она считала это хорошим планом. Несколько неожиданных стуков по входной двери остановили ее на полпути в кухню. Энди подошла к двери, удивленная, кто же это мог быть, и надеясь, что это был не Мило (она бы чувствовала себя еще хуже, чем сейчас, если бы он бросил прекрасного парня, чтобы проверить ее). Более удивительной и одновременно ужасающей вещью было то, что Гарри был тем, кто стучался в дверь. Энди расширила глаза и поспешила сделать шаг назад, думая, что он мог почувствовать ее наличие, раз она была так близка к нему. Она закрыла рот обеими руками. — О Господи, — негромко сказала она. — Что он?.. Как он?.. Зачем? Мило! — Это, вероятно, был он или ее мать. Он постучал вновь, уже чуть легче. — Энджи, ты здесь? — спросил он, и она услышал его вздох. — Послушай, произошедшее… Прости меня… Энджи подавилась слюной из-за его извинения. Это было еще более пугающе, чем то, что он собрался писать книгу. Она в смятении приподняла брови и направилась к двери, потому что самое меньшее что она хотела — узнать почему он здесь и прогнать его. Она повернула ключ, что позволило ей слегка приоткрыть дверь и взглянуть на его. Он оживился. — Почему ты здесь? — спросила она. — И кто дал тебе мой адрес? — Твоя мама, — выдал он, а на лице появилась искривленная улыбка. Энджи сглотнула слюни, отчаявшись. Не потому, что мама дала ее адрес Гарри (может, чуточку), а потому, что она не могла разгадать его. Почему он сейчас здесь? После всех его слов и действий почему он пришел в ее квартиру и извинился? Она не собиралась прощать его так за то, что последние два дня были самыми долгими и утомительными в ее жизни. Она приоткрыла дверь еще шире и оперлась на косяк, скрестив руки на груди. — Почему ты здесь? — задалась вопросом она вновь. — Если ты не понимаешь, то ты последний человек из всех живущих, которого я бы хотела сейчас видеть. — Я знаю, — хмурился. — Может, это лишь простой и легкий проект для тебя, который позволит заработать еще больше денег, но это моя работа, — продолжала она, — а ты процесс получение удовольствия от нее делаешь очень сложным. Ты вредный, порой едкий, саркастичный, а главное — всегда такой невежливый! — Извини, — прошептал он, поправляя волосы. — И э-это не просто маленький проект… — А похоже на то, — Энджи закатила глаза. Гарри нервно потирал шею в ответ. — М-можно я войду? — Нет. — Пожалуйста, — умолял он. Вода, собирающейся в уголках его глаз, заставила Энджи ошарашено отойти назад, чувствуя, как падает ее оборона. Все следы непослушного парня, которого она встретила, пропали; неожиданные круги под его глазами стали отчетливо видны, а усталость излучалось в его походке. Он выглядел слабым и уязвимым, вовсе не похожим на Гарри Стайлса, которого люди привыкли видеть, и Энджи знала, что ее сердце не позволит ей выставить его так просто. — У тебя есть десять минут, — проговорила она, отодвигаясь. Гарри улыбнулся, чувствуя облегчение, и быстро зашел внутрь, сначала обернувшись и проверив, что никто не преследует его. Энджи на несколько секунд вспомнила все папарацции, которых сегодня встретила, и представила их у своей двери, радуясь, что они не такие популярные и настойчивые, какими им следовало бы быть. Она закрыла дверь, зашла в квартиру и заметила Гарри, измеряющего шагами ее кухню. — Так… — Энджи неловко прочистила горло, смотря на него. Она облизнула губы и вздохнула, чувствую досаду. — Можешь ли ты просто рассказать мне, что… — Я не могу петь. — Я… Что? Гарри уставился на нее, стараясь показать все свое горе, его волосы безнадежно распустились. Его глаза быстро бегали по окружающим их вещам, губы начали дрожать, и он подавился. — Я не могу… Месяц назад у меня была операция. Мои голосовые связки… Я не знаю… — Ох... Это однозначно займет больше времени, чем десять минут.