Исправление ошибок

Гарри опустился, спрятав голову между коленей. Энджи не знала, что следует сказать или сделать; глубоко внутри она все еще надеялась, что он пошутил, чтобы попасть в ее квартиру. Его плечи дрожали, и чем дольше он продолжал так сидеть, не проронив ни слова, тем больше Энджи чувствовала себя маленькой и беспомощной. Что она собиралась делать, когда один из самых популярных и известных звезд сцены сказал ей, что не может больше петь? Она не стыдилась признаваться, что не являлась лучшей, когда дело доходило до поддержки и совета другим. Девушка прочистила горло. — Оу… Может, ты прояснишь ситуацию? Он поднял голову, тревожно вздыхая. Cел на пол напротив стула, прижимая колени к груди. Он выглядел паршиво. Энджи, решив быть более сопереживающей, села на стул. — Перерыв случился не из-за того, что мы не могли справиться без Зейна. Мне необходима была операция… у меня растяжение голосовых связок. Мы решили, что это самое безопасное оправдание, ведь не могли допустить, чтобы весь мир узнал правду, — тихо пояснил он. — Доктор сказал, что мне нужен перерыв для полного восстановления, если я все еще хочу продолжать петь. Несмотря на успех, который получают другие, возможен и провал. — Как долго длится реабилитация? — спросила Энджи. — Он не сказал, — ответил Гарри, пожимая плечами в знак поражения. — Месяц, может, год. Он сказал, что я должен заняться тем, что уменьшило бы нагрузку на связки и сократило время. Энджи ахнула, просветление накрыло ее. — Написать книгу, — промямлила она. Гарри кивнул. — Не пойми меня неправильно, я действительно хотел написать эту книгу. Идея время от времени крутилась в моей голове. Просто не мог представить, что это будет при таких обстоятельствах, — он сухо фыркнул, глаза стали прозрачными. — Можешь ли ты представить жизнь, в которой ты не можешь заниматься тем, к чему ты больше всего расположен? Ты прекрасна сегодня, но завтра произойдет то, что станет препятствием для редактирования или чтения. Я задаюсь вопросом, какое бы хобби посоветовал тебе доктор, чтобы справиться с происходящим. Энджи нахмурилась и взглянула в единственное окно, которое было на ее кухне. Вид не был красивым, — шикарная картина ей не досталась — но огни города просачивались в ее темную квартиру, создавая горько-сладковатый путь; это напомнило ей о звездных ночах, которые сооружала ее мать, когда она была лишь ребенком, направляя лампу, проецирующую звезды, на голую стену спальни. Она всегда знала, что Энджи старалась выглядеть храброй, когда говорила, что не боится темноты и нахождения в одиночку в темной комнате. Это также напомнило ей о времени, когда ее родители спорили, вглядываясь в стену со звездами. Она не хотела привыкать к тишине между ними. Для нее тишина подразумевала наслаждение и расслабление — путь, на котором она отключалась от внешних звуков, которые мешали ей сфокусироваться. Тишина Гарри была грустной и странно успокаивающей, но также очень непривычной. Она хотела разгадать, что творится под черными кудрями и спросить, создавало ли окно и звезды горьковато-сладкий путь, как казалось ей, но она продолжала молчать. Она не знала, предпочтет ли Гарри и дальше говорить об этом, или следует молчать, или лучше сменить тему. — Красный, — мягко проговорила она, создавая зрительный контакт с Гарри. Его брови приподнялись в знак недопонимания, и Энджи выдавила маленькую улыбку. — Ты спрашивал, какой мой любимый цвет. — Удивительно, — он фыркнул. — Ты рассказал свой самый большой и главный секрет, так что я могу рассказать тебе второстепенную деталь, — ответила, закатывая глаза. — Кстати, почему ты рассказал мне его? — Ты сказала, что мне плевать на мою же книгу, — он намекал на свое защитное поведение. — Ладно… — сказала она, — ты все еще здесь. Почему? — Я… хотел извиниться за свои слова. Мне нравится надоедать тебе, потому что ты быстро реагируешь на происходящее, но я зашел слишком далеко — вторгся в твое личное пространство, что заставило тебя чувствовать себя некомфортно, прости. Прямота и честность в его словах удивили Энджи. Она уже ожидала, что сейчас он рассмеется и скажет, что не имел в виду ничего из того, что сказал, но такого не произошло. Наоборот, Гарри подарил ей искривленную улыбку, выглядел пристыженным, и этого хватило для того, чтобы захотеть переименовать его в контактах на телефоне. — Хорошо, — она выпрямилась, — твоя ситуация все же не оправдывает твоего поведения. — Скала Предков, о которой шла речь в Короле Льве, явно была сделана из ее сердца. Гарри рассмеялся, но кивнул головой в знак верности аргумента, заранее ожидая услышать нечто подобное. Он не прокомментировал ее слова, и она считала, что это из-за их верности. Так же плохо как факт, что у него была операция на голосовых связках, и сейчас проходило восстановление, извинение не было достаточно хорошим, чтобы оправдать его действия. Несмотря на это, ей следовало признать, что его смех заставил ее почувствовать себя лучше в этой ситуации. — Что вдохновило тебя на написание книги? — спросила Энджи, пряча свои руки под бедрами. Она думала, что ее вопрос не означал то, что она хотела бы узнать Гарри получше, лишь то, что она хотела понять причину, по которой он решился написать книгу для детей. — Я люблю детей, — так просто ответил он. — Книги для подростков очень популярны сейчас, так что я подумал: “Почему бы не написать что-нибудь для младшей аудитории?”, и так родилась Мэрни. Я хотел написать историю, в которую бы дети погружались с головой, читая про забавных героев, с которыми они бы ощущали связь. Я понимаю, что все мы растем, и герои повзрослеют с развитием серии, но почему бы нет? Почему бы не создать вселенную, где жизнь не такая банальная, какой мы привыкли ее видеть. — Это… — Благородно? Умно? Трогательно? — Очень хорошо. — Очень хорошо? Гарри рассмеялся. — Ага, — она кивнула, посмеиваясь. — Я имею в виду, это не ново, но ты вложил в это сердце, и это даст о себе знать в конце, поверь. Говорить с Гарри было еще непривычнее, чем сидеть с ним в тишине. Было странно иметь с ним мирную беседу, не чувствовать желание задушить его каждую минуту, делить с ним одно и то же пространство. Энджи не могла сказать, что он ей нравился, но он был чуточку более сносным, чем прежде. Она дала ему некий кредит в том, что касалось его извинений, но все же не приняла их. Это была ее работа редактора и временного публициста — ладить с ним и приниматься за его историю, говорить, что он все делает верно. — Может быть, это займет немного больше времени, чем ты мог ожидать, — она решилась сказать это, чувствуя неловкость, — но… подумай о людях, которые будут сопровождать тебя в момент написания книги и… выздоравливай, ну, я имею в виду связки. Его брови полезли на лоб, что означало вращение саркастичного комментария в его голове, но… он не сказал ни слова. Он заметил, что она поняла это и пыталась скрыть смятение, которое выражалось в ее красных щеках и в том, как она отвела свой взгляд к окну вновь, проглатывая слюни, что накопились в ее рту. Если бы Энджи спросила Гарри, что он думает о множестве света, что просачивается через окно, то он бы сказал, что это волшебно, потому что это очаровывают девушку, сидящую напротив него. — Обещаю... — промямлил он в ответ позже, тихо давая себе слово. Его взгляд вернулся к окну сразу, как только тишина опустилась на них. Она, как думала Энди, была чем-то новым; чем-то, что она могла привязать к Гарри или Энджи. Молчание было уютным. Энджи не чувствовала необходимости что-нибудь сказать, и Гарри был слишком занят, развалившись на полу, чтобы думать о видах тишины. — Ладно, — сказал он спустя некоторое время и начал вставать. — Думаю, мои десять минут истекли. — Именно! — сказала Энди, оглядываясь на время, которое показывала микроволновка — около сорока минут истекло. Она была готова спрыгнуть со стула и выгнать Гарри, но он протянул ей свою руку и помог встать. — Я сейчас же уйду, — проговорил он. — Эм… спасибо, что выслушала. Энджи удивленно моргнула. Было странно разговаривать с искренним Гарри. — А-ага, нет проблем. Ты под моим крылом, — быстро добавила она, фыркая. — Завтра все встанет на свои места, — пообещал он, боязливо оглядываясь на нее. — Чтобы это не было. — Доброй ночи, Энджи. — Гарри улыбнулся и поспешил удалиться, махая на прощание рукой. Она смотрела, как он подошел к двери и как открыл ее. — Я люблю черный кофе! — выпалил он прежде, чем закрыть за собой дверь. Энджи закатила глаза и вздохнула, одновременно передвигая ногами. Уничтожить самую приветливую встречу, которая у них была по его приезду в Манчестер, удалось ему очень легко. Несмотря на это, она поспешила к раковине, чтобы посмотреть в окно. Гарри открыл входную дверь и торопливо начал удаляться от ее дома. Руки были в карманах, голова опущена. К счастью, рядом не было папарацци. Девушка развернулась и оперлась попой на стойку. Знала ли ее мать об операции? Из-за этого она была такой милой с Гарри? Нет, она очень сомневается, что он открылся бы ее матери, потому что, честно говоря, какое бы сотрудничество тогда было? Ее мать думает только о публичных презентация, которые может давать уже успешный и знаменитый Гарри. Непреднамеренно появилось сочувствие к парню, ведь есть возможность, что восстановление не пройдет так гладко, и он не сможет петь как раньше. Гарри был самоуверенным и самодовольным много раз, но также был напуган тем, что он может показать другим. Завтра он, наверное, будет делать вид, что этой ночи не было, и если это так и будет, то Энджи будет подыгрывать и не пытаться что-нибудь изменить. Вибрация ее телефона на прикроватной тумбочке повторилась несколько раз, что привлекло ее внимание. Она прошла в комнату и села на кровать, схватив телефон. Мило отправил ей сообщение: «Удачный флирт может привести к сексу». Энджи громко засмеялась и поспешила разблокировать телефон, чтобы написать ответ. «Слишком много информации. ИСЧЕЗНИ!! перестань мне писать, это грубо» «Да, мама. Люблю тебя», — ответил он несколько секунд спустя. «Целую-обнимаю» Энджи засмеялась вновь, когда в ответ получила улыбающийся смайлик. Она поставила телефон на зарядку, отложив его на тумбочку, и откинулась на кровать. Это не была одна из тех ночей, в которых задаешь себе вопрос, когда был твой последний секс, но она сделала это и задумалась всего лишь на пару секунд. Ее последние и единственные отношения закончились около полутора года назад (он порвал с ней из-за того, что она была скованной и скучной). Мило неоднократно давал ей возможность ходить на свидания и просто предлагал встречи с новыми людьми, даже подкидывал шансы на секс с кем-нибудь, но Энджи не тот тип людей, который встречается со всеми вокруг. Может, у нее и был лишь один партнер, но она знала себя слишком хорошо, чтобы намеренно поставить себя в ситуацию, в которой будет испытывать дискомфорт. Энджи не была той стереотипной молодой девушкой, у которой бушуют гормоны и которой необходимо заниматься сексом каждую неделю, чтобы подтверждать свой статус студента, не то что бы в этом было что-то плохое, она просто не принадлежала к этому типу. — Думаю, пора спать, — выдохнула она и, несмотря на трудности, встала с кровати, чтобы закончить приготовление ко сну и, наконец, отдохнуть, чего она так давно хотела.

***

Она проснулась, потому что солнце светило в лицо, а не потому что телефон надрывался от звонков. Приготовила завтрак в 10.30 утра, села за свой маленький круглый стол, ела и пила кофе около пятнадцати минут, также продолжала читать роман, который стоило прочесть для занятий (ее итоговая должна была опираться на него). Это сопровождалось тишиной, которую Энджи так любила и свечкой с ягодным ароматом, которая появилась в ее доме пару недель назад. Утро субботы было безмятежным утром, где можно было спокойно заниматься делами, а не торопиться поскорее выйти из дома. Телефон Энджи зазвонил, и она опустила книгу, чтобы взглянуть на экран: Сатана. Вздохнув, она приняла вызов и поднесла мобильный к уху. — Что случилось? — спросила она. — Могу ли я прийти? Я написал немного, — ответил Гарри. Энджи взглянула на время — 11.38 — и на свою пижаму. — Эм… конечно. Сообщи мне, когда будешь подходить к дому. — Я уже здесь. — Серьезно? — безразлично сказала она. — Знал ли ты, что для начала нужно попросить разрешение для посещения гостей? — Я знал, — он улыбался. — Теперь открой дверь, я голодный. Энди отложила книгу и поднялась, чтобы дойти до двери. — Почему это моя проблема? Ты остановился в отеле, там еда гораздо лучше моей, — сказал она, открывая дверь. — Я хочу съесть что-нибудь домашнее, — широко улыбался он, заканчивая звонок. Энджи бросила на него сердитый взгляд, но разрешила пройти внутрь. У него был темный рюкзак, где, она догадывалась, был ноутбук, а еще он выглядел гораздо лучше, чем прошлой ночью. Девушка вернулась в спальню, чтобы захватить несколько удобных вещей и поспешила в ванну, чтобы сменить одежду. Когда она вышла, то Гарри уже держал в одной руке стакан воды, а другой рукой придерживал дверцу от холодильника. — Да, конечно, моя еда — твоя еда, — сухо прокомментировала она, бросив свою пижаму на кровать. Она села за стол, положив подбородок на свою ладонь и уставившись на Гарри. — Тебе необходимо сходить за продуктами, — сделав вывод, он закрыл дверь холодильника. Заметил сковороду на плите и смутился. — Ты умеешь готовить? — Да. — Круто, можешь ли ты приготовить мне что-нибудь? — спросил он, улыбаясь. Энджи зевнула и нахмурилась. — Я похожа на служанку? — Нет, — он небрежно потряс головой и упал на стул напротив нее. — Ты просто очень хороший босс, который заботится о своих клиентах, убеждается, что они способны работать. Вот ты смогла бы выложиться полностью, если бы у тебя был пустой желудок? Ее глаза медленно и осторожно смотрели на Гарри, замечая, как улыбка начинает освещать его лицо. Она уже скучала по Гарри, который был с ней вчера ночью. Этот же был заносчивым, чуть высокомерным и нажимал на кнопки, о существовании которых она даже не знала. Энджи не хотела славиться тем, что она была слабым соперником, потому что таковым не являлась, так что, что она собиралась делать? Гарри был достаточно упрямым (и раздражительным), чтобы оценить шутку. Тяжело дыша Энджи встала и прошла на кухню, решив приготовить французские тосты. Было всего несколько блюд, которые она могла приготовить, помня наизусть рецепт. В основном завтраки, как, например, французские тосты. Она не была мастер в готовке, но имела основу знаний, которых было достаточно для того, чтобы выживать. Она заметила, что Гарри поднялся через минуту. Он взглянул на книгу, которую она читала, — «Цереус расцветает ночью» Шани Муту — затем прогулялся по ее квартире, разглядывая все, на чем останавливались глаза: начиная от многочисленных книг на ее полках и заканчивая фотографиями на ее столе. Больше всего его внимание привлекли фотографии, который он изучал — брал одну рамку за другой, останавливаясь на содержимом лишь на двадцать секунд. — И это все твои сестры? — спросил он. — Ага, — ответила она, не глядя. На большинстве фотографий была ее семья, на некоторых — Мило. — Много девчонок, — прокомментировал Гарри. Он заметил, что ни на одной из фотографий не было мужчины, поэтому спросил: — Все фотографии сделал твой отец? Энджи нахмурилась, но продолжила готовить, переворачивая хлеб. — Нет, — рассудительно ответила она. — Родители развелись, когда я была еще ребенком, после я не видела его. — Оу… — Гарри опустил плечи и взглянул на нее. Казалось, что вопросы не смутили ее, но он заметил ее хмурый тон, и как сжались ее губы. Его родители тоже развелись, но его отец показывался в его жизни, так что Гарри осознавал его наличие и вклад. — Сестры тоже работают на мать? — он продолжил разговор. Энди положила новый кусок хлеба в миску и потрясла головой в ответ. — Нет. Старшая работает адвокатом, другая — журналистом, близнецы учатся искусству, а самая младшая стремится к писательству. — Ты самая младшая? — Ага, — ответила она, бросая хлеб на сковороду. Придавила его лопаточкой, подождала несколько секунд и сняла его, положив на два других тоста. — Вот, Стайлс. Дальше займешься самообслуживанием. Гарри улыбнулся и вернулся на кухню, вдыхая аромат корицы и ванили. Он взял тарелку, поблагодарил Энджи за работу и пошел копаться в холодильнике, отыскивая кленовый сиром. Энджи решила помыть посуду, чувствуя себя странно, когда вспоминала детали их разговора. Не то, чтобы она была необщительной, когда разговор касался ее личной жизни, но рассказывать это ему было необдуманное решение. Она размышляла об этом, моя сковороду, и оправдывала это тем, что он рассказал ей об операции. Разговор об отце и их разрыве с матерью всегда для нее заканчивался горьким привкусом во рту. Он не имел отношения к ее жизни, но будучи ребенком, не взирая на общее мнение, она надеялась, что однажды он появится в ее дверях и пригласит на прогулку, чтобы купить мороженое. Единственная вещь, которая доходила до нее, были открытки из разных штанов Великобритании и отстраненные пожелания на день рождения. Телефон зазвонил, и она скорее протянула руки, чтобы схватить его. Мило. — Алло. Он быстро поздоровался, потому что в следующий момент прокричал: — ВБЕЙ В ПОИСК ГАРРИ СТАЙЛС! — Что? Зачем? — Однако, Энди пошла к своему рабочему месту, как он того желал. — Ты не поверишь, о чем кричат статьи, о Господи! — говорил Мило, выходя из себя. — Это невероятно! Брови Энджи приподнялись от смеси волнения и смущения. Гарри, услышав приглушенные крики, исходящие от ее телефона, заинтересовался, взял тарелку и подошел к ней, остановившись за ее спиной, смотря, как она вбивает его имя в поиск. Многочисленные статьи и фотографии Гарри, которые были сделаны прошлой ночью, но самое шокирующее — ее имя было прикреплено к каждому пункту. — Я перезвоню позже… — тяжело промямлила она и закончила вызов, не обращая внимания на громкий протест Мило. — Что происходит? Энджи кликнула на первую статью, имеющую заголовок: «Выход в свет Гарри Стайлса в Манчестере с новой девушкой?» Много фотографий их пути в бар с Мило, ее ухода, а затем фотографии их первой встречи в аэропорту.

«Ходят слухи, что участник группы One Direction, Гарри Стайлс, работает над подростковым романом с Лондонским издательством, Книги от Бишопов. Известно, что несколько месяцев назад группа официально заявила о перерыве, так что сейчас звезда заинтересована написанием книги и надеется когда-либо воплотить один из своих проектов. Также известно, что он отлично ладит с Анджелиной Бишоп, дочерью Джейн Бишоп, а также одним из главных редакторов издательства. Эта двадцатилетняя девушка довольно популярна в своей области, работая на свою мать, она является редактором успешных романов, выпущенных за последние несколько лет. Действительно ли она поможет Гарри Стайлсу с его книгой? Или расцвет их романа направлен на завершение его карьеры?»

— Расцвет романа? — устрашающе произнесла Анджелина, и Гарри засмеялся. — Кто написал это чертову статью? — Я не знаю... милая. — Не стоит. Не надо. Гарри засмеялся. — Расслабься, это не первый мой роман, который они придумали, и явно не последний. Есть более важный повод для беспокойства. Можешь ли ты приготовить мне кофе? Необходим прилив энергии. Гарри вернулся на кухню, болтая о том, что черный кофе лучше всех других видов, но все же продолжает их пить. Затем он перешел к разговору о видах чая, говорил, что зеленый чай самый полезный, но, несмотря на это, сказал он со смешком, кофе проще приготовить, и он достаточно вкусный, чтобы отбросить все остальные факты. Тем временем, Энджи перечитывала статью и заголовок, удивляясь, как кто-то мог предположить, что она заинтересовалась бы в ком-то столь сводящем с ума и надоедливом, как он.