Миша

Таймлайн: начало истории за два года до "Рельс", Мише - 29, к концу истории - 31. Миша понимал, что никогда не сможет забыть то летнее утро. Утро, когда этот парень, его наваждение и страсть, курил на его кухне, что само по себе удивительно: они раньше не встречались в Мишиной квартире, Михаил никому не позволял в ней курить и всегда знал имена тех, с кем спал. Имени этого парня он так и не узнал. Не получилось как-то с самого начала, хотя встречались они восемь месяцев. Встречались втайне, спонтанно, на каких-то съёмных квартирах и в окраинных мотелях. И всегда инициатором был мальчишка. Миша не мог даже возраст его определить: от восемнадцати до двадцати пяти с равной вероятностью. И звал его «недоразумением», но только про себя, вслух не выходило. Да и общаться у них не получалось, в общем-то. Встречи длиной в полчаса ради одной цели не располагали к разговорам, за это время они и друг другом насытиться не могли. У недоразумения были рыжие волосы с красными прядями, яркая одежда, обилие фенечек и браслетов на руках, гибкое соблазнительное тело, постоянная лукавая ухмылка и хитрый серо-зелёный взгляд. Но в то утро… Отчаянно хотелось позвать его по имени, потому что не было во взгляде привычного блеска, в движениях – лёгкой плавности. Миша понимал, что это конец, и жадно всматривался в парня. И потом каждый раз, когда отвлекался от дел, когда прикрывал глаза, видел одну и ту же картинку: рассветные лучи заполняют кухню, парень отсутствующе смотрит в окно, механическими движениями стряхивает пепел в пустую сигаретную пачку, сжимает тонкими пальцами фильтр, периодически нервно передёргивает плечами. Эта картинка преследовала даже во снах. А проснувшись, Миша смотрел на календарь: уже седьмой месяц без него. Началось всё за год до того памятного утра. В то лето терпение и выносливость Михаила достигли предела. Сбросив все текущие дела на заместителя, он сорвался в никуда. – Рома, куда угодно, но подальше. – По городу? – Ещё дальше. Рома не возражал и повёз шефа куда глаза глядят. Он уже привык к тому, что Михаила успокаивает дорога, но ещё ни разу он не сбегал так. И они катались по пригородам, забыв про дела и обязанности, останавливались в гостиницах без звёзд, ели в придорожных кафе, гуляли по незнакомым городам. Это действительно была увлекательная поездка. А финальным аккордом перед возвращением стало посещение провинциального клуба. Миша не сразу выделил из толпы шустрого парнишку, хоть он и был приметной внешности: едко-рыжие волосы с фиолетовыми прядями, яркие зелёные джинсы и жёлтая рубашка. Мало ли таких неформалов? Но внимание он всё-таки привлёк, когда начал танцевать. Не слишком умело, но была в движениях особая грация, дерзкая и завораживающая. Миша наблюдал за ним пристально, почти не отвлекаясь. Видел, как к нему цеплялся какой-то парень, как того быстро отвадил крупный мужик, а мальчишка присмирел и покорно направился к столу, занятому солидными мужчинами с наглыми и сальными взглядами. И Михаил всё понял, но продолжал наблюдать за парнем и совершенно не ожидал, что в какой-то момент тот посмотрит прямо на него, улыбнётся и подмигнёт. Миша усмехнулся. Не в его правилах были съём в клубах и плата за секс – он предпочитал обстоятельные знакомства, тонкий флирт, долгие ласки и совместный завтрак. В этот вечер он мог бы воспользоваться своим разительным отличием от местной публики и гораздо большим кошельком, чтобы провести с рыжим ночь, но не стал этого делать. Однако с жалостью, ревностью, обречённостью смотрел вслед уходящему с одним из мужчин парню. А дальше всё произошло внезапно. Как только они скрылись из вида, Миша допил кофе и решил, что пора закругляться, но тут его дёрнули за руку, а следом к боку прижалось гибкое тело: – Пойдём. Пойдём, ну, – мальчишка потянул за рукав в сторону. И Михаил подчинился, не понимая, что произошло и как – ведь мальчишка уходил же с каким-то… И уже тут. Видел, как с диванчика дёрнулся Рома, но махнул рукой: «Ничего, нормально». Парень завёл его в какой-то тёмный закуток, что-то похожее на подсобку, толкнул к стене, опустился на колени, улыбаясь. И делал всё так просто и уверенно, будто несколько лет был единственным Мишиным любовником. Чувствовал, как надо двигаться, когда замедлиться, когда дотронуться, когда дать передышку, а когда усилить напор. И Мише это чертовски нравилось: нагловатая решительность, дерзкий взгляд снизу вверх, обманчивое подчинение и чёткое знание, как лучше. Уже будучи почти на грани, Михаил крепко вцепился в жёсткие рыжие пряди, но парень вывернулся, отстранился и, всё так же нахально глядя в глаза, расстегнул свои джинсы, потом развернулся и упёрся руками в стену. – А, да, – мальчишка достал из нагрудного кармана рубашки презерватив. – Ты же боишься. Миша не боялся, но в любом случае рисковать не стал бы. От первого резкого движения парень выгнулся и охнул, царапая ногтями стену, а после приноровился, легко поймал темп, бесстыже подавался бёдрами навстречу. А Мише казалось, что они делают это далеко не в первый раз. И только после, приходя в себя, поправляя брюки, до него дошло, что за какие-то двадцать минут поступился десятком своих принципов. Неизвестный мальчик в неизвестном клубе, быстрый, непривычный, хоть потрясающий секс и абсолютное непонимание, что делать дальше. Мише было неловко. Мише, а не этому наглому мальчишке-недоразумению, который медленно приводил себя в порядок и с насмешливым любопытством наблюдал за действиями своего очередного случайного любовника. Михаил не знал, что сделать, как, и при этом ему хотелось продолжить. Под пристальным лукавым взглядом он доставал из заднего кармана брюк деньги. – Ой, брось. Подарок за счёт заведения, – парень рассмеялся и махнул рукой, а после на долю секунды прижался губами к Мишиной шее. – Счастливо. И Михаил уехал, а мальчик остался. Они встретились спустя четыре месяца. Это была одна из тех вечеринок, куда можно прийти с чужой женой или с красивым мальчиком-любовником. Михаил редко посещал их и, по обыкновению, был один. Он не думал надолго задерживаться – час максимум, машина ждала у входа. Но Миша увидел его, своё внезапное недоразумение. В белой рубашке с закатанными до локтя рукавами, тёмных джинсах и массой браслетов на руках. Он обаятельно улыбался и позволял стоящему рядом мужчине собственнически себя обнимать. Миша вспоминал его, хотя и нечасто. Однажды едва не сорвался в тот клуб, остановился в последний момент. Зачем снова встречаться? Ради двадцати минут? И что дальше? Но чем больше Михаил думал, тем сильнее почему-то ему хотелось вернуться. Даже ради десяти минут. Сейчас, вдруг увидев парня, он жалел, что кто-то успел вернуться раньше или забрать сразу. Мужчину рядом Миша тоже знал: влиятельный в городе человек, связываться с ним не стоило, значит, не стоило и смотреть в сторону мальчишки. Но Михаил смотрел, вспоминал, как сжимал его бёдра, утыкался носом в шею, как кончики волос щекотали лицо, как стонал вместе с ним, приближаясь к разрядке. Нужно было уходить, только не получалось. Вдобавок ко всему внезапный прямой взгляд мальчишки пригвоздил к месту. На какие-то доли секунды с его лица пропала всякая весёлость, но он быстро вернулся к прежней лёгкости. Миша усмехнулся и направился к выходу. Его перехватили уже на пороге, дёрнули за рукав пиджака, торопливо и тихо зашипели в ухо: – Визитку. Визитку давай, ну. Михаил с трудом справился с удивлением, машинально вытащил из внутреннего кармана светлый прямоугольник и протянул парню. Цепкие пальцы выхватили его из рук, и их обладатель скрылся из виду, как и не было. С минуту Миша даже думал, что ему всё это почудилось. В машину он садился ошарашенный и слегка заторможенный. – Что-то случилось, Михаил Николаевич? – спросил Рома. – Всё в порядке. Поедем домой. – Да, конечно. Первая смс пришла неделю спустя – в сообщении с незнакомого номера обнаружились только адрес и время без подписи и каких-то объяснений. Тут же стало ясно, от кого оно. Миша взглянул на часы: оставалось сорок минут. – Аня, скажи Роме, чтобы машину подал. Срочно! Так всё началось. Восемь месяцев сплошного безумия. Михаил не знал о парне ровным счётом ничего. Едва переступал порог очередной квартиры или комнаты в мотеле, тут же слышал: – Мишка, Миш, полчаса, не тормози… Полчаса, сорок минут и редкая радость – час. С каждым разом Миша хотел всё больше, завидовал тому «папику», собирался прекратить. И не мог. Он ненавидел болтающиеся едва ли не до локтя браслеты-фенечки, мешающие провести ладонями по предплечьям. Хотел видеть мальчишку абсолютно голым и в постели, а не со сдёрнутыми штанами у стены или стола, ласкать его долго, до бессвязной мольбы и требовательных выкриков. И не имел ни малейшей возможности. Лишь маленькие детали давали понять, что парень улавливает его желания и настроения. Он стал заранее снимать браслеты, ждал его по пояс обнажённым, жертвовал короткими минутами ради мимолётных ласк, явно рискуя. А ещё он давал себя целовать, и Миша наслаждался этим, прижимал к себе, сминал бока и целовал, целовал, целовал, особенно перед прощанием, пока мальчишка не начинал активно вырываться. – Миша-а, Миш, время же, хватит. И губы… И с остервенением натягивал свои браслеты, одновременно пытаясь застегнуть модные джинсы, чертыхался, ругался. Михаил наблюдал за ним секунду, а потом дёргал на себя за шлевки и сам справлялся с пуговицами и застёжкой на джинсах, пока парень выравнивал перекрутившиеся фенечки. Однажды Миша решился спросить: – Тебя подвезти? – Что? Нет, конечно, – помотал головой мальчишка. – И вообще, Миш, что за говно, на котором ты ездишь? Ты же солидный вроде бизнесмен. Купи мерин. Лупатый такой, знаешь? – Это Шевроле, – улыбнулся Михаил. – Это херня, говорю. А мерин тебе пойдёт, – парень выскользнул из норовящих его обнять рук. – Я побежал. Миша посмотрел на захлопнувшуюся дверь. А на следующий день садился уже в Мерседес. Потом было «прощальное» утро. Когда сонный Миша открыл сообщение «Я хочу тебя сейчас», то почувствовал себя едва ли не самым счастливым и сразу же отправил ответную смс с адресом. Миша на что-то надеялся. Миша хотел думать, что всё будет хорошо. Но ожидания не оправдались. Всё тот же час, всё так же быстро и невнятно. А после рассвет, фигура у окна и сигарета. – У тебя зажигалки нет? – Не курю же. – А спички? – Где-то там, может, на полке. Мальчишка пошарил в ящиках и победно усмехнулся, найдя завалявшиеся спички с логотипом какого-то бара. И курил. Долго и вдумчиво. А потом Миша провожал его до двери. Парень мялся и, казалось, уходить совершенно не хотел. Теребил свои чёртовы браслеты, не поднимал глаз и выглядел совершенно растерянным. – Миш… – Да? Мальчишка поднял на него отчаянный и просящий взгляд и тут же порывисто обнял. – Когда всё кончится, я вернусь. Можно? Можно, Миш? Михаил обнимал его в ответ, прижимая к себе. Что кончится? В какой момент? Что могло происходить? Но знал, что сейчас не услышит ответов, да и это совершенно не важно. Лишь кивнул: – Возвращайся. – Спасибо, – пробормотал парень и спешно выскользнул за дверь, оставив Мишу в полном недоумении. Размышляя о том дне, он старался хоть что-нибудь понять. Удивлялся, почему не попытался разузнать о парне, ведь это было легко. Но всё ждал, что он расскажет сам. Так и не дождался. Воспоминания вспышками пронзали по ночам и тихие моменты отдыха, образ постепенно стирался, оставляя неопределённые детали: прогиб спины, покрытую испариной шею, сладкие губы, мутный взгляд, глухие стоны… Михаил не старался забыть, но пустил всё на самотёк. Не думал, не фантазировал, не представлял. И, открывая однажды дверь своей квартиры поздним вечером, даже не предполагал, кто может быть за ней. – Привет. Миша изумлённо смотрел на парня перед собой. Брюнет в строгих чёрных брюках, белой рубашке и расстёгнутом классическом сером полупальто явно от очень известного дизайнера. Если бы не ласково-лукавый серо-зелёный взгляд, Михаил бы его не узнал. – Не ждал, да? – тихо поинтересовался парень, взъерошил волосы на затылке. – Не смотри так. Это… Ну, мой натуральный цвет. Пустишь? – Заходи, – ответил Миша, пропуская его, – недоразумение. Тот фыркнул, останавливаясь посреди прихожей. А Михаил продолжал его разглядывать. Никаких браслетов на руках, даже часов, никаких серёжек в ушах, никакого ехидства и дерзости, никакого мальчишеского нахальства. Вместо этого: строгая сдержанность, мягкая улыбка, пристальный любопытно-выжидательный взгляд. И весь этот вид… Успешного молодого мужчины примерно двадцати пяти лет, который стоит перед Мишей при полном параде. Вот только парад этот Мишу не обманул, он видел, что парню неудобно, что старается придать себе как можно больше серьёзности и не сорваться в защиту из наглости и развязности. Попытки поддернуть рукава пальто до локтя и дёрганье плечом выдавали его нервозность и страх, но стоит только сказать «да», и весь напускной пафос исчезнет. – Так… Что? – спросил виновато. – Я не знаю, что… Понимаешь… – начал Миша, но запнулся. Имени так и не знал. – Илья, – улыбнулся парень. – Илья, – задумчиво произнёс, повторил ещё раз про себя, привыкая. – Настоящее? – Настоящее, – тот медленно подошёл почти вплотную. – Тебе не врал. И не буду. – Хорошо, – Миша провел ладонью по его плечу, чуть сжал, а после притянул к себе. – Миша-а… – Недоразумение ты. – Примешь? Недоразумение-то? – Приму.