An Eye for an Eye

Если я и ненавидела что-то по-настоящему (кроме Люциана Такера), то это быть слабой. Прямо как эти мадмуазельки в исторических романах, которые падают в обморок от одного вида капельки крови или если на них муха сядет. Именно такой мне предписывал быть аристократический статус и именно такой я быть категорически не хотела. Пацанка, неуклюжий клоун, грубиянка — все что угодно, но только не неженка. А тут вдруг я показала своему злейшему врагу свой самый неловкий и глупый страх, да еще и унизилась при этом как беспомощное дитя. Казалось, я сотру зубы друг об друга пока дойду домой. А до особняка между прочим неблизкий свет. У меня была единственная радость — Такер не успел надавать мне домашки, так что я смогла с чистой совестью, неспокойным сердцем и натертыми мозолями на ногах, лечь спать и забыться. К счастью, Люк не пришел ко мне во сне снова. К счастью, он не приехал забрать меня утром, и я прокатилась с ветерком на своем велике, отказавшись от предложения Эллиота подвезти меня. В надежде немного очистить мысли и успокоить голову, я даже поехала долгой дорогой. И мои мысли действительно стали несколько чище, пока в школьном коридоре мне на плечо не опустилась тяжеленная рука, а некий назойливый нос не уткнулся в висок. — Доброе утро, любовь моя, — проворковал Люк. Как же хорошо он играет на публику, нужно отдать ему должное. Джейми, стоящий рядом, изобразил рвотный рефлекс, но у него это получилось даже мило. Мне было жаль что я не могла сделать такой же жест. Вместо этого я заставила себя улыбнуться, но не смогла заставить посмотреть ему в лицо. Меня все еще накрывал стыд за вчерашнюю истерику и за то что я так неловко сбежала, как идиотка. А еще я боялась снова увидеть его лицо как в том сне. — Доброе утро, — ответила я, собрав всю волю на то, чтобы слова звучали обыденно. Но кроме вчерашнего происшествия есть еще кое-что, о чем надо было позаботиться. — Нам надо поговорить. — Слушай, если ты имеешь в виду твою маленькую сцену с лестницей, то… Ай. Я залепила ему легкую пощечину и смерила презрительным взглядом, прошептав на ухо: — Во-первых, если ты еще хоть раз в своей короткой жизни поднимешь эту тему, то я сделаю ее существенно короче. Во-вторых, ты должен пойти со мной на бал. Лицо Люка перекосилось от изумления и он даже забыл о пощечине. Если есть в этой жизни что-то более неловкое, чем школа, то это благотворительные балы, которые моя семья ежегодно проводит в это время года. На них съезжается аристократия со всей страны, все жертвуют деньги на борьбу с раком кожи, пьют «Моёт» и закусывают рапанами. И вроде бы все отлично, но есть одно но. Это чертов рассадник змей. И мать настаивает что я должна привести туда своего парня. — Оденься официально. Эллиот одолжит тебе костюм. И постарайся не взбесить меня до потери сознания прямо там, — прошипела я и наигранно улыбнулась. Люк усмехнулся в ответ и заправил мне выбившуюся прядь волос за ухо. Со стороны мы всегда выглядим довольно мило, не считая того что я все время хочу проломить ему череп и залепила оплеуху минуту назад. — Хорошо. У меня тоже для тебя новость. У меня сломалась машина, так что теперь ты будешь помогать мне ее чинить после работы. Твоя работа по дому закончена, ты все равно бездарность в уборке. Я фыркнула, про себя взвешивая что для меня хуже. Целый день драить его хату или проводить целый день с ним в гаражном помещении воняя машинным маслом? М-м-м, что же выбрать… — Знаешь, я просто могу купить тебе новую машину. Или возьми у Эллиота, у него их штук пять. Люк решительно покачал головой. — Перечить хозяину негоже. И я требую извинения за пощечину. На коленях можешь не ползать, но сделай так чтоб было убедительно. Я закатила глаза, но послушно выпалила: — Простите, господин, моя прекрасная ладонь посмела прикоснуться к вашей наглейшей морде. Такого больше не повториться. Какой-то черт дернул меня поцеловать его в щеку перед тем как уйти, и я чуть не споткнулась о свои же ноги по пути. Обычно именно Люк творит всякие финты ушами, целуя меня в коридорах, трогая мои волосы, обнимая или прижимаясь губами или носом к моему виску. Меня аж передернуло от осознания, что я только что добровольно замарала свои губы об него. Должно быть, я тоже актриса не промах, раз начинаю настолько натурально вживаться в роль. После уроков мы пешком пошли в мастерскую. Видимо, телега Люка совсем развалилась от моих вчерашних прокленов. Я катила велик, удрученная мыслями про бал. Словно читая мои мысли, Люк спросил: — Мне нужно еще что-то знать о завтрашнем вечере? Я задумалась, что ему ответить. Давать инструкцию формата «не чихать, не плеваться и не хлопать старых женщин по плечу» я не собиралась. Во-первых, потому что Люк — неотесанная деревенщина и тупая башка, все равно не запомнит. Во-вторых, потому что я сама не следую ни одному из этих правил. — В основном не напрягайся. Хотя будет там один хмырь, он сын бизнес-партнера семьи. Он с детства пристает ко мне, говорит что мы поженимся. Можешь немного поиграть в ревность, — я хихикнула, представляя, как позеленеет лицо Кристиана, когда он узнает о моем новоиспеченном парне. Не то чтобы я сильно верила в то, что Люк действительно согласится. — Вау, даже у такой картошки как ты есть ухажеры? — изумился Люк и я напомнила себе, что любые попытки вести с ним адекватный диалог должны пресекаться в корне и зарядила ему кулаком в ребра. — Завтра в шесть вечера. Не забудь. Надеюсь тебя там сожрут вонючие старухи.

***

Эллиот постучался в дверь и распахнул ее, не дожидаясь приглашения. — Ну сколько можно вошкаться? Ты там что, уголь добываешь чтобы им намазать свою недовольную хлеборезку? Тюбик с тушью полетел ему прицельно в лоб, не успев дослушать. Я беспристрастно продолжила дорисовывать уголок губ темно-бордовой помадой, доблестно стыреной из мамкиной косметички. Хоть я и максимально ненавижу этот день в году, но стараюсь выглядеть прилично и хотя бы вписываться в общий формат мероприятия. Хотя бы для того, чтобы мне не проели плешь на макушке. Потирая место, куда пришелся удар тушью и запуская ее обратно в меня, Эллиот проворчал: — Даже твой ненаглядный уже готов. Эта красна девица наряжается с такой же недовольной мордой, как и ты, это поразительно. Я даже могла себе эту морду представить. Несмотря на то, что Люк водится с Эллиотом с детства и большую часть времени, до того как устроился на работу, проводил у нас в особняке, особо интеллигентным его не назовешь. На голове у него либо короткая стрижка, либо белобрысое гнездо. Одежда часто мятая и простая: джинсы с потертостями, футболки, клетчатые рубашки. Он не славится манерами и уважение в школьных кругах скорее завоевал своим острым языком и умением постоять за себя, чем статусом. Если подумать об этом, то он даже немного похож на меня. Только с какого-то художника я все эти годы была изгоем, а по нему писались горячим чаем пол-школы. Вот вам и гендерные стереотипы, фу. За спиной Эллиота в дверном проеме показалась мать, и я напряглась. Она окинула меня оценивающим взглядом, и каждый раз, когда ее взгляд цеплялся за какую-то деталь, мне казалось, что вот-вот грянет гром и она разразится своей типичной «Айла, что это такое?» тирадой. В левой руке у нее уже красовался бокал с красным вином, которое она через час скорее всего будет запивать шампанским. — Надо же, ты так выросла. Тебе идет красный. У меня немного отвалилась челюсть, но я гордо распрямила плечи и хмыкнула, откладывая косметику и направляясь к выходу из комнаты. Темно-красное платье состояло из нескольких слоев дорогого шифона и россыпи драгоценных камней. Разрез платья оголял ногу, когда я ступала и юбка тихо шелестела. Волосы мне завила одна из наших прислуг, и подняла их наверх в причудливом, полу-небрежном пучке. Если вы подумали, что я еще и надела те туфли на высоченном каблуке, которые мне подсунула мать, то… вы не ошиблись. В 14 мать наняла мне репетитора по ходьбе. Да, вы не ослышались. У нас в доме месяц ошивался придурок, который учил меня ходить на каблуках, не падая. Иногда мне кажется, что из-за этой закалки на высоких каблуках я хожу лучше, чем на плоской подошве. Я упоминала, что мне очень-очень неуютно? Когда я проходила мимо матери, она твердо хлопнула меня по спине. Моя естественная привычка сутулиться — одна из немногих черт, с которыми ее бесконечным преподавателям не получилось справиться. Единственное, чем я очень горжусь — этим преподавателям точно не пришлось со мной сладко. О, как они страдали… Плечи пришлось все же распрямить, хоть и хватит меня ненадолго. Такой колоритной группкой мы проследовали по коридору к лестнице, где нас поджидал Люциан. Сказать, что у меня поднялись брови при виде его — ничего не сказать. Эллиот все же кое-что знает о том, как преподнести себя, и походу передал пару секретов этой деревенщине. На нем был черный костюм, черная рубашка и черный галстук. Светлые волосы были уложены в идеальную прическу формата «может быть я вылил на себя банку геля для укладки и два часа аккуратно укладывал каждую прядь, а может только проснулся и еще не расчесался». На руке красовались дорогие часы, гладко выбритая челюсть напряженно сжата. Несмотря на прилизанный фасад, все в его позе и выражении лица выдавало, что ему глубоко наплевать на свой внешний вид, и словно подтверждая мои догадки, он прошелся пятерней по идеально уложенным волосам, немного взъерошив их. Кажется, стало даже лучше. При всем моем особом отношении к этому чудовищу, при всей моей глубокой ненависти к нему, даже я, скрепя зубами, призналась себе в том, что он выглядит круто. Потрясающе. Очень секси. Мы встретились глазами, и я проследила, как он медленно скользит взглядом по моему лицу, платью, оголенной ноге, снова по платью, и встречается с моим взглядом снова. О-оу, кажется, меня немного бросило в жар. Подростковые гормоны, может угомонитесь? Я немного закаменела, наблюдая за тем, как рот Люка приоткрылся, словно он хочет что-то сказать, но не давая ему шанса при матери невзначай сказать что-то типа «Выглядишь как тухлая шпротина», я кинулась к нему и прильнула, обвивая его локоть руками и изображая лучезарную улыбку. — Выглядишь чудесно, — улыбнулся он в ответ, опомнившись и вероятно вспомнив про свою роль. — Миссис Райдер, вы прекрасны как и всегда. Изумрудный вам к лицу. Мать расплылась в довольной улыбке и, поставив бокал на ближайший столик, взялась за локоть Эллиота, который галантно его подал. — Ты вписываешься, как будто родился аристократом, Люциан, — одобрительно кивнула она, и мы двинулись вниз по ступенькам, где уже собрались большинство гостей. Мне почему-то стало немного противно от ее комментария. Люк наклонился ко мне, положив ладонь сверху на мою. — Если будешь падать, за меня не хватайся, — в его глазах сверкнули озорные огни, и мне стало немного страшно, но он крепче прижал локоть к своему телу, словно действительно держа меня. Я усмехнулась, ведь он действительно никогда не видел меня в таком амплуа и думает, что я могу быть только неуклюжей пацанкой. Впервые в моих мыслях оставалась легкая благодарность мамаше. Хоть этого самодовольного дебила удивлю своей невообразимой грацией. Жаль, что на одном удивлении этот вечер вывезти нельзя, и самое тяжелое только впереди. В просторном зале уже было довольно людно: прислуга вальсировала между гостями с пустыми и полными бокалами шампанского и изысканными закусками. Небольшой инструментальный оркестр расположился в углу, наигрывая замысловатую, но ненавязчивую мелодию. Обычно на этом балу собирались около ста человек — бизнес-партнеры, акционеры, старые знакомые, их семьи и просто такие же толстосумы, как и мои родители. Дамы в дорогих нарядах, их кавалеры в строгих костюмах. Все переговариваются по группам, тихо смеются над плоскими шутками и лакают шампанское из фамильного хрусталя. После приветствий и светских разговоров мои родители обычно произносят речь и начинается вечеринка (но в стиле 19-го века). Напитки становятся немного крепче, и вместо шампанского теперь можно взять мартини или виски. Музыка играет громче, и многие танцуют, смех становится громче от насыщения алкоголем. В течение вечера выступят несколько артистов, и еще несколько человек провозгласят речи, объявляя огромезные суммы, которые они жертвуют в фонд. В конце вечера все разбредутся кто куда: кто-то пойдет в сад, часть мужчин поднимется в кабинет отца гасить его золотые запасы 18-летнего виски, а женщины переместятся в гостиную отдыхать от долгих танцев и перемывать косточки тем, кто уехал пораньше. Мне всегда не находилось места среди всей этой суеты. Я старалась держаться рядом с остальными детьми, и тут в кадр входят те, кого я больше всего не хотела видеть сегодня. Семья Моне славилась французскими корнями. Они — бизнес-партнеры компании моих родителей уже в третьем поколении. Некоторое время назад они жили неподалеку и время от времени нас с Эллиотом отправляли к ним на каникулы, чтобы, так сказать, подружить. Как вы уже знаете, мы с братом совсем не ладили до недавнего времени. Но если и было всегда одно, на чем мы сходились, то это на том, что это время проведенное с семейкой Моне, было ужасным. Старший сын (старше меня на год), Кристиан, был избалованным, немного пухлым, с уродливым поросячьим лицом, и он все время говорил о том, как унаследует бизнес отца и станет самым богатым человеком на планете. Также он с самого детства утверждал, что женится на мне, когда мы вырастем, так как у меня «богатый генофонд». Уж не знаю, чем его таким кормят с детства, что он рос таким тупоголовым, но и в последние годы его рацион не изменился. Он уже живет отдельно от родителей, в Париже, и стабильно раз в месяц пишет мне гадости о том, как не дождется моего совершеннолетия, чтобы я наконец смогла тайно летать к нему на свидания. Он даже скидывал мне голые фото около года назад. Моя неокрепшая психика этого не вынесла, заблокировала его просто везде и даже сменила номер, но он каждый раз находит новый способ со мной связаться и продолжить пытаться наладить со мной «контакт». Его сестра-близнец, Присцилла (даже имя противное, не так ли?), славилась не менее противным характером. На 18-летие отец подарил ей модельное агенство в том же Париже, и с тех пор все ее социальные медиа завалены фото с хорошенькими мальчиками, и ни один из них не присутствует на двух фото сразу. Хотя стоит отдать ей должное, в отличие от брата она взяла лучшее от ген своих родителей. Честно говоря, лучше бы она съела своего близнеца в утробе, пользы было бы больше. В отличие от братца она хотя бы не обращает на меня особого внимания. Думаю, точно не чувствует конкуренции. Мы маневрировали между группами людей, я учтиво здоровалась со всеми, но этикет не предполагал формального разговора или знакомства Люка со старшими. Мать, конечно же, как заведенная, повела нас именно к той группке, где стояли Присцилла с Кристианом, чтобы, как обычно, оставить нас им на растерзание и пойти общаться с остальными гостями. Как только мы подошли и поздоровались, мать тут же испарилась с новым бокалом игристого и Люком, направляясь к уже ведущим задушевные разговоры с гостями отцу. Как только они удалилась, Присцилла расцвела в коварной улыбке. Я сразу же пожалела, что не вникаю больше в дела родителей. Может, и меня тогда тоже забрали бы знакомиться с важными дядьками. Это точно то, что я предпочту компании этих двух змей. — Надо же, Крис, смотри, какой лакомый кусочек отхватила твоя ненаглядная. Бровь Люка изогнулась в недоумении, но он, наверняка не понимая как себя вести, прочистил горло и представился: — Люциан Такер. Приятно познакомиться. — Это Присцилла и Кристиан Моне. Мы… друзья детства. Мы с Люком тоже друзья детства, но с недавних пор чувства взяли верх, — я улыбнулась, прильнув к Люку ближе и нахально переплетая наши пальцы вместе. Он в ответ поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки. По секрету скажу, что у меня немного всполошилось внутри что-то странное, но это скорее всего потому что сегодня он совсем не выглядит похожим на себя. Внешность так обманчива, что у меня снова заиграли гормоны, фу, фу, фу! На месте его поцелуя будто расцветал горячий синяк, так сильно у меня прилила кровь к руке. Отгоняя эти дурные мыслишки, я взглянула на Кристиана, который выражал максимальное недоверие. Он поджал губы, скептически смотря на нас с Люцианом, и сухо кивнул. Вот же скользкий гад, это что, недостаточное для тебя представление? Присцилла сделала шаг ближе в направлении Люциана, и раскрыла свой белый пушистый веер. Боже, какая похабщина. К моему горлу подступила тошнота, когда она, легко покачивая веером и вглядываясь в черты лица Люка, произнесла голоском, который она наверняка считала самым сладким в своем арсенале: — Вот чего мне так не хватало в Париже. Айла, сколько же тебе пришлось заплатить за такое сокровище? Я почти поперхнулась той самой тошнотой, только к ней еще прибавился легкий привкус желчи. Забавно, ведь я это «сокровище» действительно пыталась купить. — Не всем приходится разбрасываться деньгами, чтобы их любили, — внезапно ответил Люк, немного наклонив голову и глядя на Присциллу. Она хмыкнула и загадочно улыбнулась, словно для нее разговор был не закончен и она лишь временно отступает. Кристиан коротко переглянулся с ней, и начал свою стандартную тираду в стиле «Как я провел лето». Он рассказал нам в красках, как был на Бали, плавал с дельфинами, купил яхту и провел на ней трехнедельную вечеринку, как на его вечеринке была Кендалл Дженнер и какая у нее на ощупь грудь. Затем подключилась Присцилла, и продолжила историю с вечеринкой, дополнила ее новыми подробностями: оказывается, кое-кто из звезд попал в огромный скандал, потому что его поймали за изменой на этой яхте, и в итоге их еще неделю преследовал вертолет с папарацци. Ее модельное агенство чуть не обанкротилось из-за этой скандальной истории и бедная Присцилла пережила самый страшный период в своей жизни, но ее вытащили антидепрессанты и новая звезда ее агенства по имени Добермано. Даже Люк, который вроде бы принял решение держаться максимально вежливо в чуждой ему обстановке, начал поглядывать на часы, словно засекая время когда эта тирада закончится. Прервал ее только звон хрустального бокала, когда мой отец начал постукивать по нему ножом, намекая, что настало время речи. Речь, как обычно, выдалась максимально унылой, они поблагодарили всех за присутствие, щедрые пожертвования и призвали продолжать их делать. Эллиоту достался кусочек славы, так как он был более официально представлен всей толпе и на него даже навели прожектор. Он был прирожден для этой роли — он насколько естественно поднял бокал, когда все ему хлопали как будущему наследнику, что мне даже стало на одну малюсенькую долю завидно. После речи на импровизированную сцену в углу зала вышла певица, и началась красивая медленная композиция. Кристиан тут же подскочил ко мне с другой стороны от Люка и протянул свою испачканную в закусках руку. — Пора нам потанцевать. Я успела скривиться и приготовиться ему с треском отказать, но Люк оказался проворнее. Он с учтивой улыбкой, но твердо и грубо отрезал: — Сегодня Айла танцует только со мной. Счастливо.