An Eye for an Eye

О, пучины Ада, разверзнитесь и поглотите меня сию минуту, ибо я больше не смогу выносить всю бренность своего бытия! Херувимы, придите и заберите меня, Господи, прими дочь свою грешную, ибо нечего ей больше ловить на земельке этой порочной. А вообще, я просто шла в обеденную вместе с Люком. Я шла первой, поэтому не видела выражения его лица, да и не горела желанием. Если бы увидела его наглую ухмылочку, обязательно бы не сдержалась и врезала как следует, а трупом делу не поможешь, так что я покорно продолжала идти, моля о прощении и легкой смерти от стыда. Нас встретили три пары недоумевающих взглядов, которые, видать, так и застыли с тех пор, как мы ушли. — Что это все значит, Люк? Ты что, серьезно с моей сестрой шашни крутишь? Ты что, совсем попутал? — вышел из транса Эллиот. Ага, хоть мой брат и принадлежит к «аристократии», а все же в приступах гнева выражается как гопник. Я подняла руку вверх, прерывая его речи. Пора раз и навсегда поставить точку. — Захлопнись, Эллиот. Все не… Но тут я почувствовала вес чьей-то руки на своем плече и то, как меня резко притянули к себе. Несомненно, это был Люк. Он очаровательно улыбался, небрежно меня обнимая. — Ага, прости, что скрывали. Мы давно любим друг друга. Мама, почему я не родилась пылесосом. Видимо, мои глаза округлились до размера фрисби, а рот беспорядочно открывался и закрывался, как у бешеной рыбехи, так что Люк наклонился ко мне и поцеловал в щеку, попутно шепнув на ухо: — Теперь я твой хозяин. Да он же сам Дьявол, скрывающийся под маской невинного человека! Боже, неужели, таким образом, ты решил меня спасти — послав черта? К такому жизнь меня не готовила. Ну, сам напросился. После всего это спектакля ты у меня сам в могилу закопаешься, еще и цветочки вырастишь! После пятиминутной перепалки с Эллиотом, в ходе которой он все время очень навязчиво, хоть и деликатно, пытался назвать меня дамой легкого поведения, а моего «избранника» — извращенцем, обманщиком и нечестивым ублюдком, отец прекратил это безобразие и выставил нерадивого братца из-за стола. Представляете? Впервые в жизни выставили не меня, а его! Ну, в итоге, все складывается не так уж плохо. Люк был очень вежлив и приветлив в разговоре с моими родителями. Ему даже не пришлось добиваться их расположения — они уже души в нем не чаяли. Уверена, они всем сердцем желают, чтобы вместо дочери-демона у них был еще один сыночек-ангелочек в лице Люка. Ну, что ж, я дала им возможность на минутку представить, что мечта воплотилась в реальности. Но вот почему он помог мне? Он с самого начала просто издевался надо мной, а сам сразу решил принимать предложение? И что это за бред — он теперь мой хозяин? Да я ему все хозяйство повыдергиваю, вот только останемся наедине! Узурпатор чертов. Тем не менее, ужин прошел идеально. Люк за считанные секунды придумывал идеальные ответы на все их вопросы. — Насколько я знаю, вы не всегда хорошо ладили, так почему же… — На самом деле, мы уже несколько месяцев тайно встречаемся. От ненависти к любви один шаг, верно? — А почему скрывали? — Айла не хотела, чтобы Эллиот злился. Она на самом деле очень добра и заботиться о нем. Она знала, как он отреагирует, хоть это и иррационально. Я никогда не сделаю ей больно. Он то и дело касался меня — брал за руку или ерошил волосы, и все это выглядело так естественно с его стороны, что я уже усомнилась в своем звании гениальной актрисы. Он явно был рожден для роли обманщика и мошенника и прямо сейчас открывал свой скрытый талант. Мне лишь оставалось изо всех сил стараться не морщиться и не пытаться незаметно стукнуть его по башке ложкой. А иногда его сладкие речи переходили всякие границы. — Вы знаете, ваша дочь такая умница. Она так горько плакала у меня на плече, когда узнала, что вы хотите отправить ее в школу-интернат. Думаю, ей просто не хочется расставаться со своей семьей и друзьями. Она хоть и кажется колючей, но на самом деле ею движет лишь любовь. Я поперхнулась, и он вежливо похлопал меня по спине и даже подал салфеточку. — Что ты… такое… говоришь? — пролепетала я между приступами дикого кашля. — Сам-то забыл, как рыдал во-о-от такими, — я показала расстояние между большим и указательным пальцем, — слезами, когда узнал, что я могу уехать. Мам, пап, он просто жить без меня не может, как ребенок. Смилуйтесь. Если я уеду, он совсем одичает. Кто знает, на что это может его толкнуть… Весь город в опасности будет, — я наклонилась ниже и закрылась рукой от Люка. — У него ведь криминальные наклонности. У моих глупеньких родителей округлились глаза (как они у них еще не выпали за весь этот вечер сюрпризов?), поэтому я поняла, что немного перегнула палку. Сам же Люк слегка посверкивал на меня своим самым многообещающим взглядом в стиле «я сожру тебя и твоих детей». Поэтому я откинулась на спинку стула и расслабленно сказала: — Но пока я рядом, все хорошо. Мы так любим друг друга. Правда, Люк? Я ожидающе посмотрела на него, призывая его внутреннего актера вернуться. — Конечно, — он потрепал меня за щеку и тихо рассмеялся. Думаю, со стороны все выглядело довольно мило и правдоподобно, потому что моя мать — моя мать! — растрогалась и пустила слезу. Моя мать — женщина, которая не рыдала над «Титаником» (Боже, Джек, сколько ж я слез пролила), которая лишь сухо задирает бровь, глядя на маленьких щеночков (вообще не представляю как?) и ненавидит детей (ну, в этом мы с ней похожи), стерла скупую слезу в уголке глаза. — Айла, я не ожидала от тебя такого. Думаю, Люциан и впрямь может на тебя хорошо повлиять. Раз уж все действительно так хорошо и ты не обманывала, когда говорила нам про своего молодого человека и друзей… Пфф, мам, как я могу вообще? — …тогда пусть эта вечеринка, которую мы позволили тебе устроить, будет не испытанием, а просто веселым праздником. Мы обычно не позволяем таких вольностей, потому что это по статусу не положено, но раз уж такое дело, мы сделаем исключение. Ага, обрадовала — просто класс. Что ж, вторая проблема тоже дала о себе знать. — Не стоит, мама, я не хочу вас напрягать, — залепетала я, но отец пресек все мои попытки отказаться. — Решено! Через две недели. Можешь воспользоваться моей кредиткой. — И моей тоже, — добавила мать. Прекрасно. Надеюсь, ваши миллионы помогут мне завести друзей. — Да, актриса в тебе умерла, так и не родившись, — проворчал Люк, засовывая руки в карманы. Он выудил оттуда пачку сигарет и зажал одну из них между зубами. — Да кто ты такой, чтобы насмехаться над моим талантом? И ты что, куришь? — возмутилась я. — Мне курящий парень не нужен, брось гадость! После ужина я, естественно, вызвалась проводить его хотя бы до ворот, ссылаясь на то, что хочу немного побыть с ним наедине и как следует попрощаться. Ну, а вообще это было правдой — хотелось повырывать ему все его блондинистые патлы! — Эй! — он начал защищаться, когда я заколотила по его плечу кулаками, не жалея сил. — Хватит уже, выходи из роли. И вообще. Ты теперь не имеешь права мне перечить. Будешь делать все, как я скажу. Чистить ботинки, покупать мне воду, стричь газон и… Он так замечтался, что даже прикрыл глаза. Я изо всей дури вдарила ему по тыкве. — Размечтался, блондинчик! Еще чего. Я тебе три штуки пообещала. Получишь, когда все закончиться. Ничего больше я тебе не должна. Я стояла, уперев руки в бока, пока он равнодушно потирал голову, так и стоя с незажженной сигаретой между зубов. Потом он просто пожал плечами и, развернувшись, зашагал обратно к особняку. — Люк! Чего это ты удумал? Выход там! — недоуменно крикнула я ему, застыв от такой перемены. Что, даже не поколотит меня в ответ? Последние мозги пропил? Или я ему череп продырявила, когда так сильно била? — Да так, просто пойду и расскажу им правду, раз ты не согласна на мои условия. Не нужны мне твои деньги. Сам заработаю, — все так же бесчувственно и равнодушно сказал он через плечо. Чиркнула зажигалка, сигарета задымила. До меня дошел смысл сказанного. А он ведь и вправду собирался это сделать, если я не соглашусь. Ему ничего не стоило, особенно, если он говорит, что деньги ему не нужны. Что, неужели гордость заговорила? Вот только… чтобы спастись, мне придется наступить на свою гордость. Очень сильно наступить. Так, чтобы она завизжала, забилась в агонии и уползла в дальний угол сознания собирать себя по кусочкам и еще долго-долго не вылезала. — Стой! — крикнула я. Он остановился и подождал, пока я его догоню. Я прямо перед ним. На его губах красовалась та самая зловещая улыбка, которая до жути меня раздражала. — Передумала? — Я… Ты уверен, что тебе не нужны деньги? Я могу дать пять тысяч… Это очень много, ты, наверное, в жизни таких денег в руках не… Он остановил меня, положив руку на макушку и чуть надавив. Как и несколькими часами ранее, он наклонился так, чтобы наши лица были на одном уровне. Мне показалось, что своей сигаретой он обожжет мне нос. Он вынул ее изо рта и улыбка стала еще отвратительнее (как мне показалось). На самом деле, от таких улыбок у дамочек отлетают пуговички на декольте. — Любовь не купишь, Райдер. Я закатила глаза и отвесила ему очередной подзатыльник. — Что ты несешь? Какую к черту лю… Он поймал мою ладонь свободной рукой. — Скажи: пожалуйста, полюбите меня, господин. Я чуть не задохнулась от возмущения. — Да что ты себе позволяешь? Мне такое сказать! Да лучше б сразу лег и помер, — но в ответ я услышала лишь вздох. Он отпустил меня и поплелся дальше, к дому. — Ну что с тобой делать? Мое великодушие не безгранично. Последней попытки не будет. Мной овладела паника. Он ведь и вправду настолько бесхребетное существо, что пойдет и расскажет им все до последнего слова, а потом поднимет меня на смех в школе. Эллиот даже в этот интернат будет слать мне письма с мерзкими шуточками. Я… так устала от издевательств. — Пожалуйста…, — пискнула я и запнулась. Он остановился, медленно повернувшись ко мне. — Я не расслышал, ты что-то сказала? Гордость ужалено взвизгнула. Я продолжала давить, давить так сильно, как только могу. — Пожалуйста, — повторила я громче. — Полюбите меня… господин. Даже с расстояния в десяток шагов я видела его победоносную улыбку. Он вернулся ко мне и… щелкнул по носу. — Ай! Я уж было замахнулась для нового удара (уже… четвертого за сегодня?), но он поднял вверх палец. — Негоже бить своего хозяина, раб. И за все предыдущие нанесенные мне увечья ты тоже должна расплачиваться. Завтра принесешь мне домашку до химии. Будет хоть одна ошибка — заставлю перерешать весь учебник, поняла? Счастливо оставаться. Что-то насвистывая и сыпля везде пеплом от своей сигареты, он ушел. Вот так, посреди широкой аллеи, ведущей к особняку Райдеров, под шорох падающих осенних листьев, провоняв сигаретным дымом, я продала душу Дьяволу.