An Eye for an Eye

— Батюшки! Чей-то высокий и взволнованный голос ворвался в мой сон. Я попыталась сказать «Уйди», но вышло лишь «Ммпф». Шея затекла от долгого лежания в неудобном положении, но меня это не волновало. Мне же только начал сниться Лео ДиКаприо! Но через секунду реальность больно ударила по мне. Я вспомнила, где нахожусь и при каких условиях здесь оказалась. Как можно скорее приняв вертикальное положение, я огляделась, словно испуганный зверек. Я все так же находилась в гостиной дома Такеров. На диване валялась моя сумка (залитая слюнями, которые я, видимо, пускала во сне). Передо мной стояла сама миссис Такер, глядя на меня ошалелыми глазами. Я несколько раз открывала и закрывала рот, судорожно пытаясь придумать, что бы сказать такого, чтобы ситуация не стала еще более неловкой. — Д-добрый вечер, — выдавила я и зачем-то поклонилась. — Меня зовут Айла Райдер. Я девушка вашего сына. Мне очень жаль, что так вышло. Я обещала приготовить ему ужин, он одолжил мне ключ, я все сделала, но случайно уснула на диване! — тараторила я. — Простите за вторжение. Ну, я домой! Спасибо этому дому, попремся к родному. Схватив сумку, я двинулась к выходу со скоростью трехногого ниндзи, но меня остановил громкий голос миссис Такер: — Погодите-ка, юная леди! — она подняла указательный палец вверх и преградила мне путь. — Девушка, значит? Вот дерьмо. Люк меня с потрохами сожрет и не подавиться. Как ни странно, меня не четвертовали, не линчевали, не убили допросом и даже не выгнали. Мать Люка лишь многозначительно улыбнулась и прошла на кухню, поманив меня за собой. Ее движения были усталыми, но все равно в них читалась какая-то особая грация. Миссис Такер любезно похвалила мою стряпню и предложила остаться на ужин. Я была не в том положении, чтобы отказываться, поэтому покорно опустилась на стул за обеденным столом. — Я не знала, что у Люка появилась девушка. Тебе следует быть с ним осторожной, хоть я и его мать, но выгораживать не стану, — она спокойно накладывала рагу в тарелку. У нее был очень приятный чистый голос. Она даже отдаленно не была похожа на Люка — темные волосы с проседью, сухие поникшие плечи, мягкие черты лица. — Разве ты не сестра Эллиота? Живешь в поместье Райдеров? — Да, — тихо ответила я. Мне было неловко, стыдно и неуютно от ее любопытства. Она не глядела на меня с неприязнью или подозрением. Только с любопытством. — Должно быть, он тебе доверяет, раз ключ дал. «Ага, просто угрожает жестокой расправой» — подумала я, но только усмехнулась. — И чего это ты потакаешь его капризам? — миссис Такер вдруг рассмеялась. — Готовить ему собралась. Еще и такую вкуснятину! — воскликнула она, попробовав мое рагу. Я не нашла чего ответить, поэтому просто уткнулась в тарелку. Не могу же я сказать ей правды. — Ты и впрямь такая застенчивая? — миссис Такер заглянула мне в лицо, подставив руки под подбородок. В уголках ее глаз собирались морщинки, когда она улыбалась, как сейчас. — Знаешь что. Я так устала на сегодняшней смене. Не хочешь ли немного расслабиться? Она встала из-за стола, заглянула в верхний шкафчик и вынула на свет божий бутылку виски. Я в шоке уставилась на нее. Надо же, какой сюрприз. Она хочет меня напоить? — Миссис Такер, я не думаю, что это хорошая идея. По правде, мне уже нужно домо… Она лишь отмахнулась от меня, поставив бутылку на стол и потянувшись за стаканами. — Можешь звать меня Мари. У меня французские корни, — она подмигнула, наливая. Ну, мы выпили, поговорили, потом выпили еще. Выпили еще раз пять, а может шесть. Все это время я лишь бесполезно открывала и закрывала рот, пока миссис Такер говорила и наливала. Я узнала о Люке много нового — о том, что он мечтал о пони до двенадцати лет, что он боится высоты, что на самом деле не такой уж и злой (тут я очень громко смеялась), что обожает рыбные палочки и работает в автомастерской. Из-за развода родителей и переезда он пошел в школу на год позже, поэтому ему сейчас аж девятнадцать (я была права, он старый дед). Он не пропускал ни одного выпуска «Рейнджеров» и готовит отменный мохито. Он два дня рыдал над смертью Пьетро (мужик, я рыдала неделю) и всю жизнь был влюблен лишь в одну девушку (не завидую бедняге). За два часа мы прикончили бутылку виски, перемыли все кости Люку, поплакали над трагичным разводом и от души посмеялись над сегодняшней ситуацией. Ко времени катастрофы я уже вовсю обожала Мари, ее искрометный юмор и звонкий смех. Кстати, о птичках. Люк пришел, когда миссис Такер заваливалась на бок и бормотала что-то про анестезиологов. Он и стал той самой катастрофой. Сначала он побелел. Потом позеленел. Когда я радостно махнула ему рукой и спросила, не принес ли он добавки, он побагровел. Надо же, человек-радуга. — Что происходит? — загробным голосом поинтересовался он, нависая надо мной. — Да мы тут… — я запнулась, осознав всю серьезность ситуации. — Рагу пробуем. Хочешь? — я подсунула ему под нос нетронутую тарелку рагу, почти макнув его носом. — Люк! — это проснулась Люк-мамаша. — Сыночек, у тебя такая хорошая девушка, а это та самая, которую… Люк резко закрыл мамаше рот ладонью, подхватил ее на руки и понес куда-то. — Вам пора спать, мадемуазель. С угрожающей мосей он удалился укладывать мать, а я со вздохом поднялась и поехала. В буквальном смысле поехала. Если бы не оказалось стола, за который можно было ухватиться, я бы до Гватемалы доехала. — Люк! Иди уже, удели внимание своей девушке! Она такая душка! — доносился голос миссис Такер из дальней комнаты — ее спальни. Затем послышалось неразборчивое рычание Люка. Я пьяно захихикала. Да я реально в люли. В дрова. В трава. Божечки, научите меня стоять. Люк показался из-за поворота в полной боевой готовности. На нем была грязная футболка и накинутая поверх клетчатая рубашка. Черты его лица — угловатые и жесткие — стали еще четче из-за злости. Короткие пряди светлых волос липли к влажным от пота вискам. Он же автомеханик? Должно быть, он целыми днями горбатиться в мастерской и жутко устает. На шее, чуть выше ключиц, затаилось темное пятно — какая-то гадость из механизма. Я смотрела на Люка, как в замедленной съемке. Он всегда был таким привлекательным? — Какого. Черта. Ты. Здесь. Делаешь. Позволь. Спросить, — почти по буквам произнес он, приблизившись ко мне практически вплотную. — Разве я не сказал, чтобы ты выметалась до прихода матери? И что вы тут устроили? Ну зачем так громко? Почему ты все время орешь, Люк? Ты же милый и славный мальчик, если верить твоей мамаше. Я состроила милую мордашку и улыбнулась. — Не завидуй, что не успел на праздник. Злюка, — хихикнув, я хотела эффектно развернуться и удалиться, сделав тройное сальто левой пяткой (ха-ха, я сама придумала), но Боженька не смиловался и не наделил меня способностью ровно стоять, так что я свалилась на Люка. Он с легкостью поймал меня и недовольно хмыкнул. — Ты что, не пила никогда? — Ага. Неловко вышло. Он был теплым. Даже горячим (в обоих смыслах, хо-хо). От него пахло сладковатым мужским потом и сигаретами, а у меня совсем не было сил, поэтому я немного обмякла и прислонилась щекой к его груди. Его сердце учащенно билось. — Не переживай ты так. Подумаешь, перебрала немного. Вот сейчас немного так постою и все пройдет, — промямлила я, трясь щекой о его футболку. Забавно, я похожа на котенка? Люк вздохнул и оттащил меня на диван. — Кажется, ты меня неправильно понял, — воспротивилась я. — Я не хочу делать это со своим ненастоящим парнем на дырявом, заслюнявленном (ой, это была я) диване, пока твоя мама спит в соседней комнате, — предупредила я его, когда он заставил меня лечь на диван. — Совсем мозг отшибло? Лежи тут и не двигайся. Я приму душ и отвезу тебя домой, — приказал он и удалился. Ну да, он же с работы — потный и уставший, как я уже успела заметить. И наверняка не хочет привозить меня домой в таком виде. Логично, как всегда. Но! Он реально подумал, что я буду просто так сидеть, как послушная девочка? Мне вдруг захотелось есть. Перейдя в сидячее положение без приключений, я безумно этому обрадовалась и пошла дальше постигать тайны вертикальных положений — встала. Пошатываясь, я даже добрела до кухни, где меня ожидала тарелка застывшего рагу. Терпеть не могу рагу, и зачем я его вообще приготовила? Взгляд упал на вазочку милых конфеток. Самое оно! — Конфе-е-е-етки, — потянулась я к ним с трехметрового расстояния, но чуть промазала. В итоге опрокинула пустой стакан и оправила его в увлекательнейшее путешествие прямо на плиточный пол. Упс. Он не разбился вдребезги, лишь откололся здоровенный кусок. Отлично, даже заклеить можно! Сейчас замотаем изолетночкой и будет как новенький. Хм, где же у них лежит изолента? Миссис Такер лучше не тревожить, поэтому я пойду на откровенно смелый и отчаянный шаг… Нужно спросить Люка! Пробравшись на цыпочках к комнате Люка, чтобы не разбудить Мари (храп которой заглушил звон стакана, когда тот ударился о пол), я тихо-тихо постучалась. — Люк, извини, но мне нужна изолента, — прошептала я и вошла. Зрелище, представшее передо мной, еще долго будет преследовать меня во снах. Да и внукам определенно будет что рассказать. Я прямо вижу картину маслом: старая и дряхлая Айла сидит перед камином в кресле-каталке, поглаживает жирного кота и втирает троим милым детишкам про похождения своей юности: «О, помню, как-то раз я видела Люка Такера… голым! Он сверкал своими полупопиями прямо у меня перед носом, представляете? Вы хоть представляете, какая я счастливица? Билеты на концерт Металлики я бы на это не променяла, конечно, но только представьте…». Я даже не преувеличиваю! — Ты чего это, в эксгибиционисты записался? — флегматично спросила я, скрещивая руки на груди. Он повернулся ко мне лицом, прикрывая обеими руками самое драгоценное. — Дура, не хочешь выйти? — вопросительно уставился он на меня. Ха! Выйти? Боже, да о чем ты? Оказывается, под футболочками он прячет такую красоту! Я будто оказалась внутри страницы женского журнала с рекламой мужских трусов. Окинув взглядом худую, но мускулистую фигуру Люка, меня аж в жар бросило. И, видимо, выжгло часть алкоголя из крови, потому что до меня резко дошло, что я на самом деле не сплю. Я почувствовала, что вспыхнула до самых кончиков ногтей и поспешила вылететь из комнаты, бросив по дороге: «Я просто за изолентой зашла, перестань фантазировать, извращенец!». Захлопнув дверь, я стояла, прислонившись к ней, еще минут пять, тяжело дыша, пуча глаза и бессовестно краснея. Когда Люк вышел (уже в одежде, слава богу), он объяснил, что просто забыл в комнате вещи и вернулся за ними, а не одеваться решил чтобы не тратить время и потому что ванная примыкает к его комнате, поэтому по дому ему все равно бы не пришлось расхаживать. — Эксгибиционист, извращенец, растлитель юных сердец, старый пень! Обесчестил невинную душу! И не трись об меня своим биополем! — вынесла я вердикт и пихнула его в грудь, но не удержала равновесия и снова на него рухнула. Люк вздохнул, придерживая меня за локоть. — Кто еще об кого трется. Я недовольно закряхтела. — Все из-за тебя. — Да что ты говоришь? — Если бы не твоя гора домашки, я бы не уснула у тебя на диване и не повстречалась бы с твоей мамой, которая, к тому же, оказалась намного милее и приятнее тебя, чурбан! Вы вообще родственники? Люк закатил глаза. — Давай-ка в машину. Отвезу тебя домой. Я уперлась пятками в пол. — Никуда я не поеду! Требую продолжения банкета! Миссис Такер, ваш сын запрещает мне веселиться! — мне отчаянно не хватало маленькой табуреточки, с которой я могла бы это проорать. Люк закрыл мне рот рукой, тяжко вздыхая и другой рукой вытирая лицо. — Вот почему от тебя столько проблем? Я вдруг вспомнила об одной очень важной вещи и даже подскочила. — Ашакарблм. — Чего? — недоуменно переспросил Люк. Я указала на его руку, закрывающую мой рот. Он покорно ее убрал. — Я стакан разбила. Нужна изолента. Хороший же стакан. Люк засмеялся, зачем-то сгребая меня в охапку и прижимая к себе одной рукой. — И откуда у тебя столько идиотских мыслей в голове берется? — он ткнул мне пальцем в лоб, широко улыбаясь. Эта перемена вызвала в моем пьяном мозгу недоумение. — Талант не пропьешь. И чего это ты обниматься лезешь? Сказала же — не буду я ниче… Он снова накрыл мне рот рукой, сильно шлепнув по губам. — Заткнись. Предотвращаю будущие падения. Ты грациозна, как тюлень, когда пьяна. Хихикнув, я уткнулась носом ему в грудь, пытаясь освободиться от руки, накрывающей мой рот. После душа от него пахло медовым мылом. Я и раньше заметила, что волосы у него еще влажные. Простудиться же, выйдя на улицу, дурья башка. И почему я раньше не замечала, что его объятия так приятны? По сравнению с ним я кажусь маленькой, хрупкой и беззащитной. Особенно когда молчу... Проснулась я в машине. Старый двигатель грохотал, как ненормальный, в салоне стоял запах дыма. Люк расслабленно рулил с сигаретой в зубах. Раньше я этого не замечала, но курил он как-то по-особенному, когда делал очередную затяжку и вынимал сигарету изо рта, он накрывал рот всей ладонью, зажимая ее не кончиками пальцев, а ближе к костяшкам. В свете приборной панели это выглядело особенно завораживающе. — Меня немного тошнит, — осознала я. Видимо, организм не желал принимать столько алкоголя за раз. Нужно было начинать практиковаться раньше. Я ведь никогда раньше не пила — мне просто было не с кем. Строгие приемы, на которые нас приглашали с родителями и где мне позволяли сделать пару глотков шампанского, не считались. — А вас, желудок, я попрошу остаться, — пробормотала я, но он не внял моим мольбам и отчаянно рвался наружу. Люк вздохнул, остановил машину возле какого-то дома и держал мне волосы, пока меня рвало в чей-то мусорный бак. Видела бы меня мама — окунула бы в этот самый бак с воплями «Ты же леди!». — Извини, — сказал Люк, ожидая, пока я отдышусь и вытру рот. — Кто ты такой и куда дел Такера? Пришелец, вали на свой Марс и не возвращайся больше, — я двинула ему ребром ладони по лбу. Люк лишь закатил глаза. — Тебе не за что извиняться, все претензии к твоей мамаше и той бутылке офигительного виски. Остаток пути мы провели без особых приключений. Меня все еще немного штормило, но теперь я не чувствовала в себе тяги к буйным приключениям и манипуляциям с изолентой. Я повисла на Люке, как тряпичная кукла, и он дотащил меня до крыльца. Нас встретил мистер Гир. — Гирушка! — воскликнула я и хихикнула. Давно хотела его так назвать. — А я тут напилась, как видишь. Прикроешь? — я попыталась подмигнуть. — Тебя что, инсульт хватил? — испугался Люк. — Нет, я подмигиваю, — шикнула я. Он понимающе взвалил меня на плечо. — Ваша матушка уже два часа как думает, что вы спите в своей постели, леди Айла, — довольно сообщил мистер Гир. — Если не будете шуметь, она будет продолжать так думать. — Мистер Гир, ты — мировой мужик! — я показала ему палец вверх, когда Люк повернулся к нему спиной, пробираясь к лестнице и таща меня на себе. — Знаешь, я могла бы дойти и сама, — пробурчала я. — Ага. Определенно могла бы, — саркастично ответил он, поднимаясь по лестнице. Он поставил меня перед дверью в мою комнату и шепотом спросил: — Все нормально? Справишься сама? Он спрашивает, смогу ли я сама снять одежду? Так вот как нынче девушек кадрят? — Не справлюсь, — честно ответила я, почувствовав, что тело снова проситься в Гималаи. — Ладно, — вздохнул Люк и помог мне дойти до кровати. Он присел передо мной, расшнуровал ботинки, стащил их и поставил рядышком. Мне стало до жути смешно. — Мы словно поменялись ролями. Ты — мой раб! Давай, еще колыбельную мне споешь! — давясь смешками, я потрепала его по белобрысым кудрям. Его волосы оказались очень мягкими наощупь, и я не спешила убирать руку. Люк потянулся к поясу моих джинсов. — Эй! Куда пакли тянешь! — я хлопнула его по ладони. — Извращенец! Так и знала! Впустила искусителя! Пригрела змею на груди! — завопила я, и его ладонь снова вернулась на привычное место — мой рот. — Не ори, балбеска! Вот, — он накинул на меня одеяло. — Снимай одежду. Я все равно ничего не увижу, — он погасил ночник, и комната действительно погрузилась в кромешную тьму. Я ткнула пальцем в угол, настаивая на том, чтобы он отошел и развернулся. Быстро раздевшись под одеялом, я выкинула вещи на пол. Почему-то пробрала дрожь. Я тут в одном белье, хоть и под одеялом, а он стоит в пяти шагах. Лежать было невообразимо хорошо — конечности пульсировали, а глаза закрывались сами собой. — Теперь колыбельная, — пробубнила я, надвинув одеяло на подбородок. Люк повернулся ко мне и подошел к кровати, присев на краешек. — Ты невыносима. Абсолютно двинутая. Тебе говорили? В лунном свете мне почему-то показалось, что его щеки заалели румянцем. Он наклонился ко мне, оставил мягкий поцелуй на лбу, поправил одеяло и прикоснулся рукой к моей щеке. Я затаила дыхание, ожидая, что он будет делать дальше. — Только в губы не целуй, — предупредила я. — От меня воняет. — Спи уже, — Люк убрал руку и отвернулся, наверняка пряча милое смущение. — И только попробуй это вспомнить завтра, ноги выкручу. — Есть, сэр! Амнезия — будет сделано! — сонно засмеялась я.