Undisclosed Desire. WOAS.

… В лофте было мрачно и пусто — настоящее логово злодея. Такое же пустынное, как его отравленное ненавистью и местью нутро — жилище отражало самую суть своего хозяина. По всему выходило, что он не просто монстр, а настоящий урод… Но Питера мало волновали все эти возвышенные рассуждения и разнообразные оскорбительные метафоры, которых он вполне заслуживал. Сейчас его не волновало ничего, если говорить начистоту. Он добился всего, чего хотел. Уничтожил Дерека, наказав его за ту ужасающую оплошность с охотницей, и убил ту самую охотницу. Месть была совершена… И стремиться больше было не к чему. Ну, на первый взгляд. Ведь именно этим пугала его милая маленькая Кора — что цель испарится после того, как совершиться его месть, и жизнь без цели просто убьет его. Как и все подростки, девочка просто не различала полутонов в силу своего юношеского максимализма. В мире Питера помимо черного и белого было множество других оттенков… Он допускал даже, что какое-то время обойдется без интриг и просто поживет немного в свое удовольствие. В хранилище покоились миллионы в облигациях, он не нуждался в работе и мог ни в чем себе не отказывать. Но это было бы слишком скучно. Он не опасался того, что Ардженты откроют охоту на него — он не нападал первым, а всего лишь защищался. К тому же, у них с Кейт были старые счеты, ее брат не посмеет оспаривать право мести. А даже если безумец и пойдет на это, то Питер совершенно не переживал по поводу того, как ему защитить себя. У него была стая. Уже давно — с того самого времени, как Дерек уехал, он позаботился об этом… Их было много — он находил этих ребят во всяких притонах, просто на улицах, в неблагополучных районах… Он не спрашивал, хотят ли они этого. Он просто делал их оборотнями, промывал им мозги при помощи своего авторитета альфы и заставлял их забывать о том, кто он, когда он не нуждался в них. Его мало волновало, что станет с ними, если они не смогут себя контролировать. Если они попадутся охотникам - ну, с ним этих неприкаянных все равно никто связать не сможет, а их смерть его не расстроит и подавно. Они уже выполнили свою миссию, и выполнят еще раз, если понадобится. Просто пушечное мясо. Все, кроме одного. Этот каким-то образом нашел Питера даже здесь, в лофте. Кудрявый мальчишка в намотанном вокруг шеи шарфе, с нахальной ухмылкой, но какими-то жутко печальными глазами… — Я не уйду, — упрямо заявил мальчишка, когда Питер собирался в третий раз закрыть у него перед носом массивную дверь лофта. — Пока ты не скажешь мне, что со мной происходит и кто мы с тобой такие. Что ж, такое упорство импонировало Питеру, пусть даже оно и граничило с безрассудством. Мальчишку звали Айзек Лэйхи, он был молчалив и все в нем выдавало убежденного одиночку. Его взгляд был цепким и иногда казался слишком пронизывающим. У счастливых людей такого взгляда не встретишь. Айзек был сиротой — покопавшись в его голове, Питер не обнаружил никаких сведений о матери, зато нашел изверга-отца, чья смерть стала освобождением для паренька, и заботливую тетю, взявшую на себя опеку не так давно. Еще он нашел там страх — страх перед изменениями, что переживал сейчас мальчишка, но и искренний восторг. Кажется, он действительно осознавал, что ему преподнесли дар. Бесценный дар. Он обладал отличным самоконтролем и несгибаемой силой воли. Это был прирожденный бета, и Питер просто принял это как должное. Иногда он был фаталистом. Если у него появился бета, то это и есть его новый путь. Мальчишка стал бывать в лофте регулярно. Он быстро учился, жадно впитывал информацию, отличался хладнокровием и цинизмом, что делало его в глазах Питера действительно ценной находкой. А еще Айзек был наблюдателен. Именно он принес Питеру тревожные и вместе с тем будоражащие новости. В Бикон Хиллз появились Другие. — Кто они, Питер? — спрашивал мальчишка, разжигая камин, чтобы наполнить неуютный лофт мягкими отблесками огня и теплом. — И зачем они пришли сюда? — Их называют Странники, — отвечал Хэйл, стоя у панорамного окна и глядя сквозь грязные стекла на погруженные в сумерки улицы города. — И они обладают удивительными силами, но тратят их совершенно бездарно. Их привлекла банши — все эти смерти в лесу, во время пожара… Должно быть, она кричала так громко, что они услышали ее магию даже находясь за пределами города… — И зачем им магия банши? — Они хотят поглотить ее. Забрать. Похитить, мальчик мой, — Хэйл усмехается. Недобро. Жестко. — Но они не учитывают того маленького факта, что банши принадлежит мне. Это мой город, и если они думают, что могут вот так просто прийти сюда и взять то, что принадлежит мне по праву… Что ж, тогда нам придется указать им на место. — Мы их убьем? — Айзек спрашивает это так просто, его нисколько не ужасают методы Питера. Он принимает их как должное. — Конечно, — отвечает Питер, поворачиваясь к мальчишке, и на дне глаз альфы вспыхивают алые искорки. — Но для начала мы заставим нашу банши забрать у них их магию. Нам это может пригодиться. — И банши сможет? — Если будет уверена в том, что это единственный ее шанс на спасение, — снова усмехается Хэйл. — А она будет уверена, я тебе обещаю. — А когда она заберет магию, Питер? Что будет потом? Мы заставим ее делать то, что нам нужно? — Лучше, мальчик мой. Мы заставим ее передать магию нам, и тогда уже мы не будем нуждаться ни в ком, кто делал бы что-то для нас. — А что станет с банши? — Айзек спрашивает равнодушно. Просто потому, что ему любопытно все, что рассказывает ему Питер. Он не знает эту банши, она для мальчишки чужая. Питер — его новая семья, тот отец, которого у него никогда не было. — Это убьет ее, — пожимает плечами Хэйл так же равнодушно, и Айзек понимающе кивает, а затем подбрасывает несколько поленьев в разгоревшийся огонь…