Жизнь по второму кругу

Гарри поморщился. Боль в висках усиливалась, а руки дрожали. Комната Главного Гоблина в Гринготсе поплыла перед глазами. Что-то явно пошло не так. Очки слетели с переносицы. Может, поэтому всё так мутно? Ему казалось, будто пространство вокруг вращается с космической скоростью. Гоблины что-то бормочут и, вроде, даже пытаются окончить ритуал, но у них явно не выходит. Сквозь толщу непонятного гула в ушах он услышал что-то про неконтролируемый магический всплеск. Гарри зажмурился, пытаясь добиться прояснения в глазах. Ничего. ...А всё начиналось довольно хорошо. Гоблины отвели его к директору. Они плутали пару минут в сети извилистых коридоров с кучей непонятных дверей и ответвлений. Наконец, когда стало казаться, что они окончательно потерялись, они дошли до очередной неприметной двери. Один из сопровождающих коротко постучался, и она распахнулась сама по себе. Комната, в которую они вошли, была просторной и чистой. По бокам находилось бесчисленное множество закрытых ящичков, Гарри даже думать не хотел, сколько сокровищ там было и какие секреты они хранят. Посредине стоял огромный стол, загроможденный перьями, чернильницами и стопками бумаг. Все вокруг казалось хрупким, по углам размещалась куча коробок и шкатулок. В целом все было в огроменном беспорядке, но Гарри не сомневался, что гоблин знает местоположение каждой вещи здесь, вплоть до миллиметра. Вся комната была оформлена в золотистых тонах, что немного резало взгляд. Директор сидел за столом и поднял на них взгляд с подчеркнутой медлительностью и деловитостью. — Гарри Поттер, если я не ошибаюсь? Гоблин слева кивнул. — Все проверки пройдены? — Да, сэр, — отозвался гоблин слева, подталкивая Гарри чуть вперед. Гоблин сщурился и надменно осмотрел Поттера. После он снова уткнулся в свои бумаги, властно взмахнув рукой. Тут же два гоблина подбежали к стене и, открыв какие-то ящички, достали две коробочки. Обе были с тончайшими резными узорами и украшены драгоценными, по-видимому, камнями. Чёрная и зелёная. На крышках были небольшие углубления, в которые, как ему объяснили, нужно было капнуть крови для проверки на наследие Поттеров и Блэков. Один из гоблинов, стоявших в углу, подошёл к нему с тонкой иголкой и уколол указательные пальцы на его руках, ловко приложив их к нужным местам. Несколько секунд ничего не происходило, и Гарри почувствовал легкое волнение, но затем они засияли ярким светом, принимая его кровь. После этого, один из гоблинов подал ему какой-то листок. Гарри только сейчас осознал, что гоблинов стало намного больше: с ним пришли двое, а теперь их было шестеро, не считая директора. Чудо, что они все уместились в этой заставленной комнате. На листке же красовались какие-то непонятные знаки. Гарри в недоумении посмотрел на директора, но тот изображал страшную занятость и что-то строчил в голубой папке. Гарри посмотерел на листок вновь, теперь уже по-настоящему паникуя, как вдруг понял, что чем дольше он смотрит, тем больше символы походили на родной английский язык. "Своеобразная система защиты", - понял он. Буквально через минуту текст стал понятен полностью, и стало очевидно, что это - заклинание для вступления в наследие. И вот тут произошла проблема. Сначала Гарри, чуть прокашлявшись, принялся читать. Когда последняя строчка была озвучена, у Гарри резко закружилась голова. Листок упал на пол. Гоблины странно переглянулись и попытались сделать шаг к нему навстречу. Не смогли. Сначала у него просто начала кружиться голова. Однако с каждой секундой ему казалось, что все вокруг вращается все быстрее и быстрее. В ушах гудело, и Гарри, пошатнувшись, сделал шаг назад в поисках опоры. — Что… Он взмахнул рукой, пытаясь восстановить равновесие, но стало только хуже. Он услышал какой-то грохот, в комнате резко стало невероятно холодно. Он слышал, как кто-то кричал, но этот шум расстворялся на фоне несмолкающего гула. Все вокруг стало размытым, его очки куда-то упали. Он ничего не видел. Вокруг был только странный свет, а магия словно текла по его телу: он ощущал ее каждой клеточкой. В какой-то момент его стало тянуть куда-то вниз, все ниже и ниже, и шум стал просто невыносимым… А потом стало темно и тихо. Очнулся он резко и внезапно; тело ломило, а язык заплетался. От прилива магии не было и следа — наоборот, все тело сковала невероятная усталость. Гарри открыл глаза и смутно смог различить очертания гоблинов, склонившихся над ним. — Что случилось? — невнятно пробормотал он, пока цепкие руки со всех сторон помогали ему подняться. Когда он наконец-то смог оглядеться, то невольно ахнул. Все ящики были перевернуты, вокруг валялось куча артефактов и золотых украшений. Бумаги покрывали пол толстым слоем, некоторые документы были разорваны в клочья. Одежда гоблинов топорщилась и была местами порвана. Директор ГринГотса нервно держался за свой стол. Гарри показалось, что его глаз дергался, но быть уверенным он не мог: очки, которые подали ему гоблины, были покрыты трещинами, и в них можно было разглядеть далеко не все. Сил восстановить их у него пока не было. — Вам, Мистер Поттер, нужно контролировать свою магию! Вы — вот что произошло! — главного гоблина трясло от ярости, —Поздравляю с вступлением в род. А теперь покиньте мой кабинет. Вы тут всё разрушили! Выйдите! Немедленно! Он сорвался на крик, вскакивая на коротеньких ножках, и тыкал в него пальцем. — Н-но… — Вон! Гарри торопливо кивнул, извиняясь. Он попятился назад, и два его первоначальных провожатых, весьма потрепанных теперь, уныло пошли вместе с ним. Усталость же все не проходила. Гарри сонно плелся за ними и размышлял о происшествии. Странное ощущение не покидало его. Разве так и должно быть? Первым его порывом было пойти к Гермионе и рассказать ей всё. Она уж точно должна знать, что происходит. Она поможет. А потом он всё расскажет Джинни. Но сначала надо узнать, что случилось, чтобы не беспокоить её зря. Вдруг он просто параноик, и это - обычный магический всплеск? Но почему так сильно? *** Однако к Гермионе Гарри попал не скоро. Он почти постоянно спал и не мог собраться с силами. Дамблдор написал, что так и должно быть, что это нормально. Перед выходом к подруге его задержала Джинни. Принесла ему стакан воды и настойчиво совала в руки, игнорируя слабые попытки отказа. Она, конечно, была права. После воды ему действительно стало лучше и так хорошо-хорошо. Он стал таким счастливым. И при виде подруги ему стало еще лучше. Правда на пару секунд появились у него какие-то странные мысли… Гарри подумал, что и Гермионе не помешает такой стакан. Она была невероятно бледна. Руки тонкие с до боли яркими венами. Глаза, запавшие внутрь и уставшие. Волосы даже на вид ломкие. И худая. Словно скелет восстал из могилы и обтянулся бледной кожей его подруги. Он открыл рот, чтобы спросить что с ней, но… Но потом он решил не влезать, ведь, может, она просто на диете. Или устала за день. Да и свет тут не прям чтоб очень хороший… Они сидели напротив зеркала в гостиной подруги. Она принесла вкусный чай с корицей. Уселись на бежевом диване. Гарри улыбнулся. Почему в зеркале это больше напоминало оскал? Он же улыбается… Гермиона улыбнулась в ответ. И всё же, что с зеркалом? Почему показалось, словно Гермионе жутко больно? С того ритуала прошло две недели. Завтра его день рождения. А сегодня они с Джинни составили завещание. На неё. Мало ли? Не оставлять же жену. Она говорила именно так. И расчёсывала свои длинные рыжие волосы. Чуть хмурилась. Он даже подумал, что ей всё равно, но... это же Джинни. Она не такая. Да и в последнее время она возится с ним сверх меры. Даже еду готовит, что для неё прорыв. Хоть её стряпня и оставляет желать лучшего, но приятно. Правда у еды был неизменно горьковатый привкус, а после иногда мутило, и кружилась голова. Но Джинни старается. И это согревает. Гарри чуть приподнял уголки губ в улыбке. Невольно. Всё в порядке. И ему так хорошо… Гарри чуть нахмурился.  — Так что случилось, Герм? Ты говорила, что что-то срочное… Гермиона кивнула и встала с дивана. Быстрым шагом направилась в их с Роном спальню.  — Да, я тут хотела… У тебя завтра День Рождения, Гарри. Это чудесно! И я приготовила тебе подарок. Вообще у маглов это плохая примета: дарить подарки заранее, но всё же. Тебе не помешает узнать всё, ведь ты в полной мере обретёшь Родовую магию… Ну где же она?! — вся речь сопровождалась шелестом вещей и стуком шкафчиков, — С Родовой магией может быть множество проблем. Тут, конечно, всё сразу. И про ритуалы, и про магию родов, тут даже есть про редкие магические явления… Ну, полезно будет. А, вот она! — сбивчивая и взволнованная речь подруги прервалась, и в комнату вылетела уже сама Гермиона со свёртком прямоугольной формы в руках. Книга. Гарри чуть усмехнулся. От привычности подруги стало на секунду теплее. Гермиона положила книгу ему на колени, села на диван рядом и надеждой уставилась на него. Поттер улыбнулся и аккуратно вскрыл чёрную обёртку. Книга оказалась довольно толстоватой и на вид ценной, без каких-либо надписей на обложке.  — Спасибо, я начну читать уже сегодня. Гермиона улыбнулась. С облегчением взмахнула руками: — Я боялась, что тебе не понравится. Знаешь, ты не обижаешься, что я дарю подарок чуть раньше? Всё же я хочу как лучше, вдруг она завтра тебе поможет? — Конечно, я не обижаюсь, эй! Я же знаю, что ты для меня стараешься. Да и я думаю, книга действительно полезная. Гермиона смущенно улыбнулась в ободок кружки с горячим чаем. А Гарри снова стал внезапно счастливым.

***

Огромный стол не был заставлен даже на половину. Если бы не роскошный торт посередине, то можно было бы назвать всё довольно скудным. Дамблдор величественно восседал во главе, Молли и Артур Уизли сидели рядом, чуть подобострастно глядя на него, Джордж смотрел на все с несколько пустым и равнодушным взглядом, а его улыбка была фальшивой и натянутой. Как и всегда после смерти Фреда. Гермиона сидела между ним и Роном. Рон выглядел настолько довольным, что это было похоже на фарс: слишком неестественно. Джинни выглядит почти так же. Билл и Чарли не смогли приехать. Дела и семьи. Гарри их понимал и ни капли не злился. Поттер тайком протирает сонные глаза. Целую ночь он читал книгу, принесённую Гермионой. Контроль над магическими всплесками, ритуалы, защитные заклятья, правильное пользование артефактов. Его заинтересовало, но в некоторые вещи верилось слабо. Тот же магический откат. Гарри сомневался, что у кого-то хватит сил на подобное, хоть он и описывался слишком подробно для простой теории. Гарри решил, что подумает об этом позже. Так же рассказывалось о возможности питаться собственной магией, во что тоже верилось с трудом. Однако был описан один случай: некий Питер Голамус, который попал на необитаемый остров и использовал собственные силы для подпитки и поддержания жизненной энергии. Это, в любом случае, не подтверждалось ничем, кроме слов самого Питера и небольшого снижения магических сил у него же. Сам же Гарри сегодня с утра чувствовал небывалый прилив сил. Сказывалась родовая магия. Он засунул медальон под футболку. Он не снимал его. А сегодня и вовсе надел все семь. Правда на одну секунду его замутило, и комната поплыла перед глазами, но Поттер не обратил на это внимания, так как последнее время подобное случалось часто. В книге было написано, что после ритуала силе нужно время, чтобы установиться в нём. Поэтому Поттер и не волновался. Но и не мог понять, зачем надел все семь медальонов, поэтому он постарался их скрыть с помощью небольшого заклинания, которое меняло вид украшений, делая их похожими на обычные побрякушки. Это показалось ему правильным, и он решил не искать причин такого поступка. — Входи, мальчик мой. Дамблдор говорил привычно мягко и величественно. Белая борода мягкими волнами сходила ниже пояса и немного мешала сидеть. Гарри невольно задумался, не задушится ли он когда-нибудь во сне? Он входит в комнату и чуть смущённо улыбается. Радостно, словно он всё ещё маленький ребёнок, выслушивает поздравления. Праздничный ужин, торт. Даже Джордж чуть оживился. И на короткую секунду показалось, что в его голубые глаза снова вернулся хитроватый и озорной блеск, за которым часто прятались потрясающая логика и острый ум. Но только лишь показалось. Вечер прошёл оживлённо. Гарри плавал на волнах эйфории и думал, что это лучший день в его жизни. И поэтому он не ожидал ничего такого от внезапной речи Дамблдора. Тот уверенно поднял руку, призывая к тишине, и торжественно произнес: — Думаю, теперь стоит рассказать о второй цели нашего сбора за этим столом. Альбус блеснул глазами. Враз воцарилась тишина. Молли, вставшая за новой порцией салата, села обратно и как будто виновато посмотрела на стол. Словно считала цветочки на скатерти и боялась сбиться. Температура воздуха упала на несколько градусов. — Гермиона, дорогая, пересядь к Гарри, - произнес Артур со слегка отсутствующим видом. Гермиона удивлённо переглянулись с Поттером и поменялась местами с Джинни, которая вскочила со стула так резко, что чуть не упала. — Что происходит? Голос стал хриплым и словно тяжёлым. Каждое слово заставляло вспыхивать тугой комок беспокойства в груди ещё сильнее. Гермиона сжала угол скатерти тонкой рукой и взволнованно посмотрела на Гарри. Он не думал, что может произойти что-то плохое, но почему же тогда Молли и Артур выглядят так? — Мои дорогие, вам пора многое узнать, — Дамблдор говорит спокойно, но от этого внезапно становится холодно и неуютно. — Вы что-нибудь знаете о зелье счастья? Или о зелье подчинения? Гермиона облизнула пересохшие губы. Казалось, сейчас она поднимет руку. Только рука будет чуть дрожать. — Первое зелье довольно редкое. Точного состава почти неизвестно. Возможно, он и сохранился в какой-либо книге, но его невозможно найти. Зелье вызывает внезапные приступы эйфории. В малых и частых дозах способно притуплять логическое мышление. Долгое же использование нарушает обмен веществ, ухудшает работу мозга и координацию, а в конечном итоге может привести человека к сумасшествию. Она остановилась, сжимая тонкие пальчики. Голос ломкий и сухой. Словно она не жива. В глазах удивление и настороженность. Словно она что-то начала понимать, но не могла ухватиться за мысль. Молли и Артур странно вздрогнули. В их глазах Гермиона ясно увидела шок. — Продолжайте, миссис Уизли. — Второго зелья не изобретено. Но по легендам оно существовало несколько тысяч лет назад. Полное подчинение. Сопротивление невозможно. Сильно сказывается на здоровье подчиняемого. При частом использовании может привести к смерти, — голос Гермионы заметно дрогнул. — Выпейте и успокойтесь. Дамблдор указал на кружки с чаем, которые уже подносила к ним Джинни. Гарри выпил машинально, почти не глядя. На последнем глотке рука дрогнула. С диким трудом он поставил чашку на стол. Голова вспыхнула невероятной болью. Тело начало дрожать. На периферии сознания он услышал вскрик Гермионы. А дальше темнота.

***

Гермиона открыла глаза. Перед ними застыла мутная пелена, в голове гудело, а рот пересох. Она поняла, что её колотит. Она попыталась сесть, а не бесполезно осматривать потолок. . Белый и без трещин. Не получилось В памяти медленно всплывала цепочка последних событий. Вот она рассказывает Дамблдору про зелья, на Дне Рождении Гарри. А вот она выпивает что-то, принесённое Джинни. И потом дикая боль и темнота. — Как ты? Надтреснутый глухой голос принадлежал Поттеру. Гермиона с трудом повернула голову. На белоснежной больничной кровати лежал он: бледный, с тенями под глазами. Гарри не смотрел на нее, но она могла поклясться, что у него отсутствующий взгляд и печаль в уголках губ. — С нами Джордж сидит, - Гарри продолжил говорить, не поворачивая головы. - Я не знаю, сколько времени мы тут, в Больнице Святого Мунго. Герм. Они напоили нас чем-то. Все они! Зачем? Что мы им сделали? Я вот подумал… Джинни знала. И Рон знал. Ты понимаешь? Зачем это? Кому это надо? Для чего они это сделали? И почему Дамблдор сказал нам про эти зелья? Они... Голос Гарри начал срываться. Он пытался сдержать себя. — Я не знаю. Гермиона закрыла глаза. Все ее проблемы со здоровьем, все ее кошмары и все, что произошло с ней... Теперь это так легко объяснялось, что становилось даже страшно. Неужели люди могут быть настолько жестокими? Она не могла в это поверить. Не хотела, но что-то в глубине души было уверено в таком обяснении. Будто бы она всегда это знала, просто не могла это принять. Будто бы вся ее жизнь была картонным домиком, который в одночасье рухнул ей на голову. Гарри дёрнулся. — Я ничего не понимаю. Я... Он замолк. Думал, про всю свою жизнь, свой брак и постоянную усталость. Разве все могло быть так? Разве все это могло быть ложью? И Джинни. Он верил ей. Он отдал бы за неё жизнь. Когда Гермиона решилась сказать что-то, её прервал какой-то звук со стороны двери. Она резко села и увидела как Джордж пошевелился на полу около стены. Рыжие волосы пощекотали его нос, и он чихнул, открывая голубые глаза. Гермиона слабо улыбнулась. — Что ты хотел? Какого лешего ты сидишь здесь? - голос Гарри сочился ядом. Слышать это было так непривычно, что Гермиона не удивилась, увидев, что Джордж поёжился. — Я не знал. Гарри, Герм, я не знал! Слышите! Дамблдор… — Как вы себя чувствуете? Величественно войдя в палату, вышеупомянутый Альбус Дамблдор заговорил глубоким тёплым голосом, от которого Гарри выворачивало, и Гермиона чуть болезненно скривилась. — Я очень рад, что вам полегчало. Знаете, мне совершенно не хотелось, чтобы вы погибли от шока. Джордж, встань. Вредно сидеть на холодном полу. — Не думаю, что вам действительно есть до этого дело, — огрызнулся Джордж, с презрением глядя на Дамблдора снизу. — Мальчик мой, я забочусь о вас всех. — Оно и видно, — Гермиона цинично ухмыльнулась, с трудом сидя на кровати, — Потрудитесь нам объяснить, профессор, что же здесь происходит. И почему вы нас опоили? И как все происходящее связано с зельем подчинения? Дамблдор чуть задумчиво кивнул. Лёгким взмахом руки он наколдовал небольшое, но удобное кресло. — Мои дорогие, я должен рассказать вам нечто важное. Мне придётся начать с самого начала, имейте терпение выслушать, — Дамблдор на секунду остановился, обвёл мудрым взглядом всех собравшихся. — Когда ты родился, Гарри, ты должен был победить Тёмного Лорда. Мы все верили в тебя и знали, что ты будешь героем. Ты стал надеждой для всего магического мира. Но в тебе было нечто тёмное. Я увидел в тебе частичку души Тёмного Лорда. Мальчик мой, я боялся, что ты станешь как он. Унаследуешь его злобу и могущество. Мне не нравилось то, во что ты мог превратиться. Я оставил тебя на твоих родственников, в надежде, что ты получишь подобающее воспитание… — В надежде, что они искоренят в нём всю магию? Или озлобят на весь мир? — Гермиона яростно сверкнула глазами. — Да, я знал то, что они против магии. Но защита, данная Лили… — Не могла быть сильнее данной маленькому Гарри Министерством или другими магами, — Джордж резко вскочил с пола. — Успокойся, дитя моё. Сядь. Я не мог полагаться на Министерство. У Гарри уже были враги. — Вы могли усыновить меня сами, забрать под защиту Хогвартса, — Гарри говорил холодно. — Но это было плохой идеей. Если бы ты вырос в окружении того почета, зная, насколько знаменитым ты стал, ты мог бы возгордится! Гордыня и высокомерие, вот то, что привело Волан-де-Морта к власти и вот то, что привело его к падению. Я не хотел такой судьбы для тебя. Только поэтому я принял такое серьезное решение: оставить тебя у маглов. После, когда я увидел тебя, я понял, что ты всё ещё можешь взбунтоваться и уничтожить в себе все хорошее. И мне нужен был кто-то надёжный, кто смог бы быть всегда рядом, и кому бы ты доверял как себе. И семейство Уизли согласилось помочь мне с этим. Их связывал долг жизни. Когда ты пришёл в Хогвартс, Рональд Уизли подружился с тобой по моему приказу. Джинни должна была изображать влюблённость. К счастью, на тот момент оба действительно считали тебя другом или возлюбленным соответственно. Однако с взрослением это прошло. К третьему курсу пришлось поить тебя зельем подчинения, Гарри. Как и вас, мисс Грейнджер. Вы могли испортить мои планы. Могли помочь Гарри перейти на тёмную сторону. Да и ваш магический потенциал впечатлял. Мисс Грейнджер, вы же позволите так себя называть? — Позволю. Не хотелось бы иметь ничего общего с Роном. Дамблдор кивнул. — Что же. Вы пили зелье подчинения, но в малых дозах. Чтобы оно не разрушило ваше здоровье. Чтобы вы могли убить Волан-де-Морта. Конечно, был риск, что вы уйдёте из-под контроля, но все же риск был оправдан. Вы победили. Вы были этого достойны. Конечно, близнецы Уизли несколько мешали. Они единственные из всей семьи, кто не был посвящён в мои планы. Это условие поставила Молли Уизли по собственным причинам, никогда не интересовался, почему именно так. Билл и Чарли также не принимали в этом особого участия. Но и помогать вам не собирались, они не думали идти против семьи. После победы был придуман выход из ситуации: рано или поздно вы бы узнали обо всём, поэтому было решено выдать Джинни за Гарри и Гермиону за Рона. Вы бы передали наследство семье Уизли и жили бы долго и счастливо. Но, к сожалению, ваш организм стал привыкать к зелью. И потому… Дамблдор поднялся с кресла, заставив внутренности всех собравшихся сжаться в разы от плохого предчувствия. — Империо. Гарри, я сожалею, мальчик мой. Но тебе придётся убить мисс Грейнджер. Знаете, вы сейчас в очень хрупком психическом состоянии. Ты убьёшь Гермиону, а затем и себя. Врачи спишут это на сильный стресс и кошмары от войны. — Нет! Гарри медленно поднялся и взял с тумбочки нож, предусмотрительно оставленный Дамблдором. Его руки дрожали, а внутри нарастало какое-то странное тепло. Как будто вся его ярость увеличивалась и нарастала с каждым его движением. Он посмотрел на Гермиону. — Гарри, нет! Сопротивляйся! Гарри! — Империо! Я хотел рассказать вам все перед смертью. Мне кажется, что вы это заслужли. Прощайте. Гермиона резко застыла. Только глаза, полные слёз ужаса, выдавали её с головой. Гарри резко выдохнул. Глаза резко начало слепить. Тепло превратилось в жжение, будто бы он горел изнутри. Вдруг стало так светло и легко. — Гарри, Гермиона! Резкий свет и неверотяное ощущение свободы. Последнее, что он помнит — это руки Джорджа и Гермионы в попытке остановить его. И вскрик Дамблдора: — Медальоны! Снять их!

***

Джордж резко открыл глаза, рывком садясь на кровати. Он задыхался. Гарри, Герм, что с ними?! Надо найти их. Джордж уже вскочил с кровати и... Стоп… На кровати?! Что, черт возьми, произошло? Джордж в изумлении рухнул обратно. Почему так темно? Было же утро. — Джордж, блин, дашь ты поспать или нет? Кто это? Медленно обернувшись на столь родной голос он застыл. Это же… — Фред? Фредди… — Джордж непонимающе ощупывал лицо брата, — Фредди. Ты умер. Оставил меня. Фредди… Это сон, да? Я сплю?! Но все было таким реальным. Его брат под руками был теплым и живим. И настойчиво отбивался. - Что ты творишь, Джордж? Это какая-то шутка? Ты вообще хорошо себя чувствуешь? Мне позвать маму? Или ты все-таки стащил мамин стакан с огневиски? Я понимаю, был соблазн, тем более мы празновали наше поступление в Хогвартс, но... — Нет-нет. Я не пил. Ни разу после победы над Волан-де-Мортом. После того как ты умер. Боялся пить. Вот знаешь, три года — ни капли. Стена упала. И всё. Я не пью. Двадцать три года. И я не пью. Я и не сплю почти. Но я вроде здоров. Я… — Стоп. Сейчас мне и тебе одиннадцать лет. И в этом году мы едем в Хогвартс. Что за бред ты несёшь? — Фред морщится и потирает глаза. Джордж удивлённо застывает. — И отпусти меня, сопливая ты девчонка. Тебе просто приснился кошмар. Фред снова залез под одеяло. — И лично я планирую поспать. Отвали. Мысли метались в голове Джорджа с космической скоростью. Это был не кошмар. Но это также и не сон. Таких снов не бывает. Джордж ущипнул себя. Если это не сон… То тогда… — Фред. Это был не сон. Мы трое переместились во времени. Фред проснулся. Сжато начал выражать недовольство, но, увидев ошарашенного брата, непонимающе застыл. А Джордж понял, что у него есть единственный шанс спасти брата.