Малфои: путь восстановления

Злоба является неосознанной реакцией на отсутствие любви, независимо от того, что человек считает любовью. Виилма Лууле «Прощаю себе (Без зла в себе)»

Когда Гермиона распахнула глаза и увидела вокруг себя белую комнату, она не сразу поняла, что произошло. А потом воспоминания: птица, заклинание, синее сияние браслета, — нахлынули, и за секунду стало страшно, и девичье сердце сжалось. Что? Смерть? Но для Смерти нужна Авада, так что же?.. Осматривая абсолютно белую комнату, где лишь на одной стене было что-то вроде экрана, Гермиона внезапно для себе погрузилась в небытие, упав на пол. Очнувшись уже второй раз, девушка обнаружила себя на кушетке приятного кремового цвета. Сев, она увидела несколько книг, лежащих на полу, а осмотревшись наблюдала всё ту же белую комнату. Гермиона долго сидела, нервно потрясывая ногой и ломая ногти. Она не умерла, это определенно. Значит, на нее наложили заклятье? Но даже при всей своей обученности, миссис Малфой никогда не слышала этого заклятия и уж точно не читала о нем. Возможно ли, что это заклятие относится к родовым? Или, может быть, оно самодельное? От размышлений, в которые волшебница погрузилась с головой, напряженно хмуря брови, ее отвлек внезапный звук, раздавшийся по другую сторону комнаты. Этот звук был похож на щелчок нумератора. Подняв голову, Гермиона подтвердила свои предположения — на всю стену висел экран, и на нем внезапно возникло лицо Гарри и Драко, обеспокоенно глядящие на нее. Они что-то кричали, но она ничего не слышала. Ей оставалось только догадываться, какими фразами они там сотрясали воздух. Гермиона подошла ближе к этому экрану, и в этот момент она увидела то, чего никогда не ожидала увидеть: Малфой, смотря прямо на нее, ронял слезы, крепко стиснув зубы. Его губы немного тряслись, глаза яро высматривали что-то, но гриффиндорка никак не могла понять что… — Он смотрит тебе в глаза, — раздалось позади, и девушка в ужасе обернулась.

***

Полумна не понимала ничего. Несмотря на свою образованность, преувеличенную странность и показательную таинственность, она определенно не могла понять, почему ее сердце чуть не остановилось, когда Гарри и Драко внесли в гостиную Малфой-Мэнора каменную статую Гермионы. Она не понимала, почему вместо того, чтобы кинуться к подруге на грудь и попытаться распознать в ней жизнь, она бросилась к вошедшему в гостиную Северусу, проснувшемуся только-только. Она не понимала всего этого мозгом, но понимала сердцем. И когда вслед за прибывшими парнями в поместье ворвалась Нарцисса, всё вокруг закружилось-завертелось еще быстрее и сильнее.

***

— Он смотрит тебе в глаза, — произнесла незнакомка, стоящая в конце комнаты. Она была странной. Нет, правильнее сказать, она выглядела странно. Она была похожа на человека, но ног у нее не было, и подол ее сине-голубого цвета с каждым дюймом становился прозрачнее, ближе к полу и вовсе исчезая из виду человеческого взора. Кожа у незнакомки отдавала приятным мятно-зеленым цветом, пышные черные волосы струились по спине, а на обычном аккуратном лице сияли как два сапфира синие глаза. — Гермиона, послушай меня, пожалуйста. Если ты не будешь задавать вопросы, а выслушаешь меня, то ты всё сможешь понять. Волшебница, переводя взгляд с экрана, на котором мельтешили лица друга и супруга, на странную девушку, согласно кивнула. Если это действительно родовое или самодельное заклинание, то только эта странная незнакомка сможет объяснить ей, что происходит и как это возможно исправить. Если возможно, конечно… — Меня зовут Стоун Релик, и я заклинание-близнец Стоун Реликуиэ. (пр.авт.: Stone relic — Каменная реликвия, Stone reliquiae — Каменные мощи)

***

Уже ближе к полуночи набежавшие в Мэнор обеспокоенные произошедшим друзья разбрелись по домам, оставив семейство Малфоев один на один с окаменевшей Гермионой. Нарцисса, чтобы не позволить Северусу увидеть мать в таком состоянии, забрала его к себе в Восточное крыло поместья и там читала ему всяческие легенды, от которых маленький мальчик был в большом восторге. В это время Драко оставался в гостиной, где посреди комнаты стояла его супруга. Каменная, недвижимая… Мертвая. От охватывающей его злости, он долбил кулаками по стене, разбивал тарелки и чашки, принесенные домовиками, он кричал и обещал найти ту безбожную тварь, что сотворила это. И дело было даже не в том, что Гермиона — Героиня Войны, знаменитая ученица Хогвартса и верная подруга Гарри Поттера, а в том, что Гермиона — его супруга, его…близкий друг. Едва Драко успокаивался, он снова смотрел на то, как его Гермиона застыла каменным изваянием, прикрываясь от чего-то руками, своими тоненькими точенными ручками, с намазоленными от книг пальцами, с обломанными из-за нервов ногтями, с поцарапанными из-за детской глупости локтями и покатыми плечами. Он смотрел на нее, и бессилие вновь окутывало его с головой, утаскивая своими лапами в бездну антиутопии.

***

— Меня зовут Стоун Релик, и я заклинание-близнец Стоун Реликуиэ. Изначально меня не должно было существовать в этом магическом мире. Пожалуй, сначала я расскажу тебе о своем брате, о создателе, а потом уже обо всем остальном. Разговор будет длинным, Гермиона, поэтому, пожалуйста, присядь. Стоун Реликуиэ — это заклинание, переводящееся как «каменные мощи». Мой Создатель намеревался сделать тебя каменным изваянием навсегда. Сначала бы ты просто покрылась каменной коркой, а после этого с каждой минутой камень проникал бы глубже и глубже в тебя, пока ты бы не окаменела полностью. Это заклинание, которое изобрел Создатель требовало только несколько вещей: скорости, твердости в голосе и движениях и уверенности в нужности этого заклинания. У Создателя долгие месяцы было все, и он действительно мог заколдовать любого человека. Его уверенность в том, что ты достойна этого или подобного заклинания укрепилась после известия о смерти его родного отца. Создатель очень способный волшебник и зельевар-самоучка. Поэтому как за скоростью, так и за контролем вопроса тоже не стояло. Долгое время Создатель следил за тобой при помощи очередного своего заклинания. Но оно, естественно, было не совершенно. Такую магию обычно проходят на старших курсах в магических школах, но он-то самоучка. Он не знал, что ты была беременна и недавно родила ребенка. Все, что он видел, — это твою беззаботную жизнь после войны, полную улыбок, тепла и счастья. А сегодня, когда он пришел расправиться с тобой и с той болью и злостью, что жили в его душе, он увидел тебя и сына. Он увидел, почему ты так улыбалась и была так нежна со всеми. Создатель…хотел бы отступить, но не мог. Именно поэтому уверенности и твердости в его голосе было недостаточно, чтобы Стоун Реликуиэ обратил тебя в камень. Тогда бы ты последние несколько часов наблюдала его лицо и слушала его речи о твоей неизбежной, но красивой и вечной смерти… В тот момент родилась я, мягкий Стоун, если так можно сказать. Стоун Релик или «каменная реликвия», ты правильно понимаешь, Гермиона. Моя сила — сохранить твое сознание, но поглотить твое тело. Если бы не случилось иного вмешательства, то ты бы прожила вечность как Волшебная Статуя, дарующая магглам исцеление, а магам — силу. Но тут на арену сражения за твою душу, сознание и тело вступает еще один фактор, а точнее — магический артефакт. Тот браслет, что на твоей руке, — Релик посмотрела на удивленное лицо Гермионы и утвердительно закивала головой. — Это не что иное, как один из магических родовых артефактов семьи Чхве. Чхве Ён Сон, великий ювелир эпохи Чосон, живший не бедно, но и не богато, со своей семьей далеко от дворца и их интриг. Единственный раз, когда семья Чхве была вовлечена в большой скандал, обрек их на вечное странствование вдалеке друг от друга. Чхве Ён Сона казнили за государственную измену, хотя ювелир всего лишь отказался выполнять ювелирные изделия для одного из Министров Императора. После смерти мужа, его супруга Чхве Ю На обнаружила в мастерской ларец и письмо, написанное мужем. Он просил принять его последние дары и бежать далеко из их родного дома, желательно в Китай или того дальше. Последними дарами Ён Сона были колье, браслет, перстень и гребень, изготовленные для каждого члена его дражайшей семьи. Ю На, надев колье мужа, отправилась по его завету в Китай, и долгие годы после работала в престижной швейной мастерской, под боком у китайского волшебника Цзи Юя. Старший сын, И Су, приняв перстень, изготовленный отцом, не стал отправляться далеко от родного дома и ушел в армию, где после долгих побед и странствий, был переправлен на одном из судов в Японию. Младшая дочь, Ха На, в скором времени должна была выйти замуж, поэтому гребень отца украсил ее голову на торжественной церемонии и долгие годы после этого передавался из поколения в поколение у семьи Ким, пока один из потомков в середине двадцатого века не уехал в Америку, где продолжил передавать этот гребень из поколение в поколение. Браслет же достался средней дочери Ён Сона, Тхи Шин, бывшей, в отличие от брата и сестры, волшебницей. Хоть Тхи Шин и была ведьмой, свои силы она тратила исключительно на лечение людей. Но со смертью отца и ей пришлось менять свой устоявшийся образ жизни, и поэтому она отправилась как можно дальше из Чосона, за долгие годы своей жизни она пересекла Манчжурию, Китай, Тибет, Джунгарию, она пересекла страны Средней Азии и умерла в Польше, передав свой браслет девушке-волшебнице, встреченной случайно на улице. Так эти магические артефакты, оберегающие их носителей, были раскиданы по миру. Как ты понимаешь, твой браслет, Гермиона, это браслет Тхи Шин. Он выглядит совсем ново, но никак не старо, верно? Таков был великий ювелир Чхве Ён Сон. Но говоря об артефакте…я не могу знать точно, сколько ты проходила с ним, но не так долго, чтобы он защитил тебя от этого заклинания полностью. Я видела, что только синий кристалл воды был активирован, когда тебе грозила смертельная опасность. Этого кристалла хватило на Шанс. Шанс выжить для тебя, — Стоун повернула голову в сторону экрана, на котором отображалась гостиная Малфой-Мэнора и Драко, сидящий на диване и потиравший разбитые в кровь костяшки. — Не знаю, что именно разрушит этот камень, Гермиона, даже не спрашивай. Но это что-то должно быть исключительным, чистым и сильным. Любовь ли этого мужчины, слезы матери или улыбка родного дитя — я не знаю. Теперь о моем Создателе… Гермиона, прошу, только пойми его. Я расскажу все: от его рождения до этого дня, — и только, Мерлина ради, Гермиона, пойми его. Мой Создатель одинокий человек. Его мать звали Лильей. И она была единственной, кто отдавал ему всю свою любовь. Отца же он знал лишь по колдографиям, хранившимся у матери, и ее рассказам о прекрасном мужчине-зельеваре, кто спас ее из бездны отчаяния и горестей. Но когда Создатель был подростком, ему удалось встретиться с отцом… И он был потрясен. Этот мужчина захватил его сознание, и он хотел быть похожим на него во всем. И знаешь, он и правда похож на него внешне, но никак не внутренне… Вскоре после этой встречи его мать скончалась, и Создатель остался один на один со своей печалью и одиночеством. Но он приспособился и к этому: работал и работает в деревне, обуздал и обучился магии, варит зелья, тайком от местных… — Стоун смахнула слезы, покатившиеся по щекам, и, глубоко вздохнув, продолжила. — Когда началась Вторая Магическая, он хотел пойти и помочь отцу сражаться с Пожирателями Смерти. И он пошел. Но пробиваясь через эту тьму, он слишком задержался. Уверенность и надежда, подпитывающие его долгие минуты, обратились в пепел, став злостью и местью. Когда он добрался до отца, тот уже умирал на руках у Гарри Поттера. После он еще и узнал всю историю своего отца. — Девушка замолчала, а потом посмотрела на сидящую на кушетке волшебницу. — Когда он узнал о том, что Северус Тобиас Снейп — двойной агент, и вообще прекрасный человек, который трагически погиб на этой войне… Сама можешь себе представить, что с ним случилось. Он винил в смерти отца Альбуса… Гарри… Рональда…и тебя. Но Даблдора ему было уже не убить, ведь какой смысл наказывать мертвеца? Гарри Поттера убивать себе дороже, Рональду Уизли Создатель слишком сочувствовал, ведь тот потерял брата, чуть не потерял отца и вообще гол как сокол. И вот оставалась ты. Девушка, магглорожденная… Он думал, что заколдовав тебя, он не только отомстит за отца, но и…накажет таким образом магглов за тиранство, которому подвергался его отец. Он готовился долгие месяцы, создал это заклинание, следил за тобой. Он сделал все, чтобы замуровать тебя в камень на веки вечные. Создатель тренировался на зверях разных размеров, и ничто ему не мешало, все поддавалось мановению его волшебной палочки. А недавно в жизнь Создателя вошла Дженна. Эта девушка из его деревни. Такая милая, светлая. Она ничего не знает о волшебном мире, и тем лучше для нее. Кажется, Создатель влюбился в Дженну. По крайней мере, Магия в его крови на это надеется. Ведь если он влюбится, по-настоящему отдаст всего себя этой девушке, тогда боль и ненависть в его сердце исчезнет. — Релик, — начала Гермиона, всматриваясь в мятно-зеленое лицо девушки, — а как зовут твоего создателя? — Моего Создателя зовут Дженсен Борн. Он полукровка и последний носитель крови Принцев.

***

«Ей ничто и никто не сможет помочь, мистер Малфой. Боюсь, что ваша супруга, миссис Малфой, больше никогда не станет прежней. Рискну предположить, что она стала Волшебной Статуей, дарующей магглам исцеление, а магам — силу. Мне очень жаль, мистер Малфой». Он хотел рвать и метать, ругаться и убивать. Он просто хотел плакать от собственного бессилия. Она ведь…она ведь говорила ему, что ей кажется, что за ней следят! Говорила! А он не поверил, дурак. Как глупец сослался на беременность и ее вытекающие. Когда по ночам к нему спускалась мать и обнимала его, он чувствовал и понимал еще более отчетливо и ярко, что не одному ему одиноко и пусто без Гермионы. Его мать, которая останавливается теперь на полуслове, Блейз, который без остановки готов играть с маленьким Северусом двадцать четыре часа в сутки, Луна, проводящая все свое свободное от учебы время в поместье, такие же Персефона с Рональдом и Джиневра с Гарри. Все они как один большой живой организм находились теперь так близко к Драко и Северусу, чтобы скрасить ту боль и пустоту. Пускай Гарри, Джинни, Рон и Блейз делали это из-за того, что им самим нужно было что-то делать для семьи Гермионы, чтобы не сойти с ума. Пускай Пэнси и Нарцисса это делали из-за того, что видеть эту боль в глазах родных и любимых невозможно. Пускай Луна без понимания не могла иначе. Пускай. Когда Малфой, приходя после учебы и работы, заходил в детскую, где играл, спал или рисовал его сын, он терялся в водовороте времени. Он заходил в комнату, снимал пиджак, брал ребенка на руки и читал ему книги или садился с ним за его стол и начинал рисовать вместе с ним. Он просто смотрел на Северуса и всем своим сердцем желал увидеть рядом со своим сыном жену: целую и невредимую.