Малфои: путь восстановления

Где много любви, там много ошибок. Где нет любви, там всё ошибка. Томас Фуллер

***

Восстанавливать их отношения было сложно. Для него — сложно, а для нее и вовсе — испытание. Каждое мгновение, проведенное вместе теперь возвращало в прошлое, когда Гермиону — всё ещё эту Гермиону — пытали и изводили в поместье. И Драко кожей ощущал, как его супруга сжималась от его рукопожатий, объятий, легких поцелуев в висок. Он не шел дальше. Понимал, что будет только хуже, если, например, предложит искупаться вместе в бассейне или сделать массаж. Поэтому действовал окольными путями, которыми в женских романах действует нежный герой-романтик, который потерпит неудачу с главной героиней, и та уйдет к более решительному и страстному герою. Малфой понимал, что сейчас, стоя на чертовом перепутье семи дорог, он выбирал ту, по которой еще ни разу не ходил. Никогда за свои двадцать с хвостиком лет он не был так учтив с девушкой, никогда не позволял себе брать ее интересам верх над собой. Его отношения с Пэнси, Дафной, Катериной и многими другими были лишь спектаклем с одним исходом — такие истории обычно пишут в тоненьких двухсот страничных книжках, чтобы кисейные дамочки прочитали что-то запретное и развратное темным вечером под бокал сухого красного вина. Он действовал с ней иначе еще и потому, что сам хотел все вернуть. Он готов признаться об этом даже в слух — ему не хватало Гермионы. Так сильно, что он готов был проводить с ней время в библиотеке, пока она, окружив себя книгами и фолиантами со всех сторон, листает труды великих историков и волшебников. В такие моменты очень часто они находились в комнате не одни. Если Нарцисса не брала Северуса с собой на прогулку в Вечный Сад или в гости к Андромеде или Молли, то Малфой брал сына на руки, и они вместе читали легенды. Когда мужчина отрывался от прочтения очередной легенды и давал ребенку время поглазеть на живые картинки, он смотрел на свою супругу. На то, как она небрежно собирала волосы в пучок и закрепляла его или своей палочкой, или неиспользуемым пером, на то, как она внимательно читала тексты и делала заметки в своем блокноте. В такие моменты он был вполне уверен, что со стороны выглядит как идиот. Но почему-то считал, что так и должен: ведь эта женщина подарила ему так много. И он не говорил сейчас о восстановленной репутации. Счастливая мать. Сын. Жизнь. Иногда, когда они сидели семьей в гостиной, Малфой садился за рояль и играл романсы. Те самые, которые в прошлом у Грейнджер вызывали восторг и меланхолию. Если мог, то он смотрел как реагирует на это гриффиндорка: иногда он видел ее подрагивающие ресницы, иногда в прекрасных карих глазах сверкали слезы, и совсем редко женщина брала Северуса на руки и начинала вальсировать по комнате с ним. Иногда Малфою казалось, что он полный придурок, но такой счастливый придурок. Но он ни на секунду не говорил, что его чувства к девушке — любовь.

***

Гермиона вернулась в спальню только после того, как уложила Северуса спать. Мальчик в последнее время плохо засыпал и никак не хотел отпускать маму куда-то далеко. На выручку приходил Отто — если кот был рядом, то мальчик вполне был доволен и быстро засыпал. В этот вечер крылатый питомец тоже заглянул к ребенку, и вместо криков и истерик, девушка получила милое улюлюкание и вскоре тихое и размеренное дыхание. Поблагодарив кота за хорошую работу, погладив его и поцеловав в макушку обоих дорогих созданий, она покинула комнату и направилась в спальню. Она сжимала руки в кулаки, заламывала пальцы и прикусывала губы. Она никак не могла понять, что ей стоит предпринять и как себя вести. Все стоило разложить по полочкам… Во-первых, Малфой искренне извиняется перед ней. Он принес ей свои извинения в тот вечер, и теперь каждый день после него окружает ее заботой. Во-вторых, Малфой явно хочет восстановить их прежние нежные дружеские отношения. Он усердно делает все для этого: начиная от позднего завтрака в постель и заканчивая романсами в гостиной. В-третьих, Малфой очень осторожен с ней. И эта осторожность для Гермионы значит намного больше, чем должна. Вернувшись в спальню, мужчины она там не увидела, но услышала шум воды слева от себя. Это значило, что Драко, как это бывало в будни, не задержался в кабинете, а решил принять душ перед сном. Подойдя к шкафу и открыв его, девушка замерла. Снова перед ней встал чертов выбор! Казалось бы, ее опасения должны были уйти на второй план, и ей можно было бы перестать одеваться как монашка даже на ночь, но… раз за разом она одевалась максимально закрыто, чтобы во время сна ненароком не соприкоснуться голой кожей больше возможного для нее сейчас. Решив, что сегодня можно попробовать и ей сделать шаг на встречу их примирению, она переоделась в свою легкую пижаму: шорты и маечка. Глубоко задумавшись о том, как ей стоит показать Драко, что она тоже хочет сделать какой-то шаг к их прежним отношениям, она не заметила мужчину давно вышедшего из душа и закрыла дверь шкафа. Увидев, что за ее спиной стоит Малфой, она вздрогнула от неожиданности. — Дергаешься так, словно я призрак, — заметил мужчина, смотря в глаза девушки через зеркальное отражение. — Ты напугал меня, — ответила Гермиона и едва затаила дыхание, когда Драко положил свою ладонь ей на талию. — Ты красивая, Гермиона. С таким придыханием, с каким были сказаны эти слова… гриффиндорка не слышала ничего подобного уже давно, со времен их хогварстских похождений. Позволив мужчине обнять себя со спины и прижаться к ней всем телом, волшебница не отрывала своего взгляда от серых глаз. Вдруг мужчина начал медленно и плавно двигаться: он вместе с ней раскачивал бедрами из стороны в сторону, одно рукой убирая ее вьющиеся волосы за спину. — Я скучал по тебе такой. Она шумно выдохнула, с трудом подавив в себе дрожь. Его горячие руки нежно касались ее кожи сначала рук, потом плеч, шеи… Он был безумно мягок и его действия заставляли желать большего. Девушка склонила голову на бок, открывая оголенную шею перед взглядом супруга. — Спасибо, что сделала шаг ко мне навстречу. Мужчина наклонил голову и коснулся губами шеи. Просто коснулся, даже не поцеловал, но это движение вызвало очередную бурю эмоций у девушки. Она едва вздрогнула, шумно выдохнула, прикрыв глаза, — за этим Драко наблюдал в зеркале, истошно в голове моля девушку так не делать, ведь это… так соблазнительно, так сексуально, так обворожительно. Она развернулась к нему с грацией кошки, едва обдав его лицо шелком своих волос. Выдохнула, и этот горячий воздух обжег кожу его груди. Какой же она все-таки была маленькой, хрупкой и очаровательной. Ее щеки были пунцовыми — Малфой давно не видел на ее лице более яркой и очаровательной красноты. Но не смотря на это, она все еще дрожала. Он чувствовал это ладонями, прессом и, казалось, даже пальцами ног. — Мне сложно. Ее голос хриплый, словно прокуренный. Но Драко знал, что она просто старалась быть сильной даже в этот момент. Но ему не нужно, чтобы она была сильной. Ему хочется, чтобы она была честной. — Тогда позволь мне сделать приятно только тебе. Драко опустил голову, и его губы замерли в сантиметрах от нежной кожи. От Гермионы дурманяще пахло карамелью. Ее руки дрожали, но она неуверенно положила их ему на живот. Провела пальцами от груди вниз, задела резинку пижамных штанов. — Я просто не смогу… Он не позволил ей закончить. Поцеловал ее, сжимая в ладонях ее прекрасные пунцовые щеки. Драко сплетал их языки, прикусывал ее губы, ловил ртом томные вздохи. Шаг, еще шаг. С бережностью ювелира, он уложил волшебницу на постель. — Драко, пожалуйста. — Я остановлюсь. Хорошо. Только дай мне пару минут, всего пару. Гермиона не видела, что делал Малфой за ее спиной. Она лишь чувствовала, что он обнимал ее одной рукой, носом то зарывался в ее волосы, то утыкался в район шеи. И дышал. Тяжело и возбужденно дышал, иногда шепча что-то отдаленно похожее на ее имя. Драко кончил быстро, постыдно перепачкав спермой пижамные штаны. Прижав супругу к себе, он поцеловал ее макушку и прошептал искреннее «спасибо» ей в волосы.

***

Мужчина с трудом проснулся. Всю ночь его одолевали кошмары. Но проснувшись, под боком он увидел свою супругу. Она глубоко спала, мило сопя. Ее кучерявые волосы были сбиты в кучу и легли ей в лицо. Улыбнувшись, волшебник убрал пальцами мешающие волосы в сторону и поцеловал девушку в щеку. За его вчерашние запачканные по-мальчишески штаны было почему-то ни капли не стыдно. Встав с постели, Малфой направился в душ, а после него в спальню к сыну. Кажется, Северус хотел с утра заглянуть в библиотеку и выбрать новую книжку про драконов, чтобы почитать ее с бабушкой или мамой. Если повезет, с папой.

***

Синяки заживали. Это Гермиону радовало. Отношения мало-помалу приходили в прежнее состояние. Это тоже добавляло хорошего настроения. В преддверии долгого зимнего циклона, на миссис Малфой накатывала сонливость. Это несколько омрачало. Но за неделю до Нового Года, Гермиона поняла, что ее беспокоило совсем не сонливость, наличие подарков или что-либо еще. У нее была задержка. Не просто несколько дней, а уже две недели или даже больше. Прогуливаясь по магловскому Лондону вместе с Северусом, женщина зашла в аптеку и с тревогой купила тест на определение беременности. Ей совершенно не хотелось, чтобы результат был положительным, но судьба любила играть в жестокие игры, как волшебница поняла со временем.

***

— Драко, в твоем идеальном понимании, сколько в семье должно быть детей? Она задала этот вопрос так внезапно, что мужчина даже как-то растерялся. Она взглянул на сына, играющего в игрушечных рыцарей, потом вспомнил ораву Уизли, потом братьев Криви… Скривив губы каким-то своим мыслям, он прикрыл глаза. — В семье должен быть один наследник. Не понимаю, зачем иметь кучу детей, если сил и времени на них может не хватить. Ответив так, он совсем не видел, как изменилось лицо супруги в этот момент. Подавленная, она посерела в свете горящих свечей. Северус, сидящий на полу, нахмурил брови и подполз к матери. Улыбнувшись матери, он забрался ей на колени и начал целовать ее в щеки.

***

Гарри Поттер не был дураком. Он слыл добродушным, отважным, но не дураком. И, когда после той встречи с друзьями он добился разговора с Блейзом, он был погружен в раздумья как никогда. Влияние черной магии и всех ее отраслей на волшебный мир его напрягало и прожигало его миролюбивое желание жить. Или это было беспокойство за судьбу подруги, которую он с юношества затянул в такие дебри проблем и забот, что любой другой бы давно сбежал. Сначала его злоключения с Волан-де-Мортом, потом эта чертова одержимость чистокровных волшебников магглами. Вслед за этим, невразумительная помолвка с Малфоем. Беременность, свадьба. Рождение Северуса и нападение неизвестным. А сейчас, когда, казалось, все пришло в норму, Судьба снова уколола Гермиону в самое сердце, в сердце ее новой семьи. Был бы Поттер не мракоборцем, он бы к чертовой матери начал истреблять все темные артефакты, чего бы ему это не стоило. Выдохнув, мужчина посмотрел в окно, за которым стояла непривычная метель. Как бы он хотел, чтобы с его любимой Гермионой все было в порядке. — Гарри, ты идешь? Чай стынет, — голос Джинни был так нежен в тот вечер.

***

Она кусала губы, мяла пальцы и закатывала глаза. Не знала, куда бежать, куда прятаться, где выть от невыносимой боли. На сердце было так тяжело, что она даже не старалась сдержать слезы. В суматохе, в попытках отгородиться от накатывающей боли, она перебирала бумаги и искала информацию. Хоть что-то, что могло бы ей помочь. Сын прибежал к ней, стуча пяточками по полу. Забрался к ней на колени, откинул игрушки на стол и принялся утирать матери слезы. Он ничего не лепетал ей — просто утирал слезы, ловил ее натужную улыбку, впитывал чувственные поцелуи. — Все хорошо, малыш. Все хорошо. Мама в порядке. Северус прижимал в груди мамы голову, обнимая ручками ее живот. Тепло, разлившееся в ее груди, было несравнимо ни с чем. Она найдет выход, обязательно найдет.