Глава 41
25 сентября 2019 г., 18:26
Примечания:
Пока автора не было: он закрыл сессию, написал диплом, выпустился из вуза и устроился на работу
Так что тапки в сторону, держите лучше новую главу :)
Сломать можно почти кого угодно, было бы желание. Зато привести сломленного человека в порядок — тяжкий труд, не каждый за такое возмется. Макс Фрай
Сначала все напоминало романтическую историю: неуверенные прикосновения, смазанные поцелуи, пьяные танцы на барной стойке, бешеный секс, пустая и холодная постель поутру. В сутках то не хватало 24 часов, то их было чрезмерно много. Сначала завтраки и закаты, а после перекусы и стук печатной машинки. Луна горько улыбалась, понимая, что Блейз не человек ее сердца, он человек ее души. Разгоравшийся костер влюбленности так и не загорелся, но разошелся дымом интереса к науке, которая так грела ее душу. А он не верил своим мыслям. Поехавший сам на край света за девушкой, он увлекся ее делом. Да, он раскрывал ее с новых сторон, о которых раньше знал только понаслышке, но сейчас все с большей силой он понимал, почему она такая. Почему он такой, и почему они — надежные друзья с привилегиями.***
О том, что у Нарциссы Малфой особая связь с предками на портретах, домовики в поместье знали хорошо. Именно поэтому несколько лет назад беспрекословно выполнили приказ хозяйки об утилизации или перемещении волшебных картин. Сейчас же, когда миссис Малфой запиралась в комнате под куполом поместья, куда были перемещены самые важные портреты, домовики знали — где-то в подземелье будет эхом отзываться смех или плач хозяйки, изливающей душу предкам. Нарцисса рассказывала предкам о многом и, конечно, не все ее истории принимали с восторгом. Ее идея «восстановить репутацию», ее страх за сына из-за «слезы Анубиса» или даже ее раскаяние за клятву для Дриад — это далеко не хорошо воспринимали некоторые выжившие предки. Но у них не было выбора, они были мертвы, а эта женщина — жива и здравствовала. Те, кто понимали и мирились с решениями миссис Малфой, в конечном итоге старались ей даже поддакивать и сочувствовать — даже у магических картин проявлялось чувство самосохранения и… человечности. О многом волшебница молчала, но многое и рассказывала предкам на картинах. Больше ее увлекали рассказы о воспитании детей, какими чудесными и прилежными они растут. И совсем крохи разговоров женщина сводила к тому, что ее личная миссия, которую она жаждет выполнить больше жизни, почти завершена. Репутация Малфоев была почти восстановлена.***
Гермиона все больше времени проводила с Розой. После возвращения малышки из не самого приятного путешествия, волшебница никак не могла заставить себя расслабиться и отвлечься от бдений за дочкой хоть на немного. Роза очень хорошо рисовала для своего возраста. Ее по-детски неточные, но замысловатые рисунки с каждым разом становились все четче, живее и краше. И Гермиона видела в них именно то, что видела девочка, находясь в заточении у Дриад. Она видела в рисунках и Королеву Леса, и Ананке, и старый стол, и перевязанные бечевкой букеты сушеных цветов. И Северус к сестре стал относиться бережнее, чем раньше. Он чаще играл с ней, чаще читал сказки на ночь, чаще гулял у поместья. Ему совсем было не по душе мысль, что если Роза снова куда-то исчезнет, вся семья будет как на иголках. Чувство, что если он вложит немного больше сил в воспитание и жизнь сестры давало Северусу уверенность в завтрашнем дне. Больше прочего, он часто стал читать девочке книги, которые интересовали его. Да, не все тексты она понимала в силу своего возраста, но когда истории касались рассказов о каких-то существах, малышка заметно успокаивалась и стремительно засыпала. Отношения Северуса и Тедди параллельно всему улучшались с каждым разом. Мальчики души не чаяли друг в друге, с завидным постоянством с головой уходили в соревнования по учебе, стойко отчитываясь перед Андромедой Блэк. Помимо этого волшебница подарила мальчикам по лошади — для самого начала обучения мальчков верховой езде она подобрала двух спокойных и кране воспитанных донских жеребцов. Из двух мальчишек Тедди был более успешен в езде верхом, однако он никак не кичился этим и свято считал, что у каждого человека должно быть свое предназначение. И если у него, возможно, это верховая езда, то у Северуса это может быть исследовательская деятельность, у Розы — рисование, а у Шона — дегустация, например.***
Невилл встретил Гермиону недалеко от Академии, где та занималась. Ему нужно было поделиться с подругой некоторыми новостями, справиться о ее здоровье и здоровье детей, уточнить не сохранилась ли у нее парочка книг и вообще поговорить с волшебницей о чем-то отстраненном. Мужчина вообще в последнее время старался беспокоиться обо всех вокруг, лишь бы не загоняться на счет своей отсутствующей личной жизни. После Второй Магической Войны он признался в своих чувствах к Луне, но это все было импульсивно и быстро сошло на нет. Он с головой погрузился в то, что у него получалось — и сейчас плодами его стараний была заграничная стажировка. За разговором, мужчина узнал о достижениях маленькой Розы в рисовании и о том, что Северус и Тедди активно учатся верховой езде. Последнее, к слову, волшебника очень удивило, ведь он предполагал, что мальчишки скорее научатся летать на метлах, чем скакать на лошадях. Но после слов Гермионы о том, что лошади были подарком Андромеды, все встало на свои места. — Я правда в порядке, Невилл. Курс тех зелий я пропила, и мне действительно стало лучше, — волшебница улыбнулась и потрепала друга по плечу. — Ты лучше скажи мне, вы с Ноттом действительно так хорошо общаетесь? Этот вопрос застал Лонгботтома врасплох. После выпуска из Хогвартса он мало с кем общался. Сначала это было из-за всеобщего хаоса и давления, которые остались после отголосков войны, нового «чистого листа» у каждого участника второй магической, а потом, поступив в Академию, Невилл и не рассчитывал на то, что он заведет с кем-то дружбу в этих стенах из-за своего характера. Так и было, пока в один из дней октября он не столкнулся в Теодором в библиотеке. Бывший слизеринец был явно удивлен присутствием Лонгботтома в престижной Академии, но, к удивлению гриффиндорца, как последняя сволочь себя не повел. Так, постепенно пересекаясь то там, то сям, парни спелись и даже начали общаться за пределами учебных стен. Во всей проблемной кутерьме семьи Малфоев, их дуэт двух ученых-исследователей приняли с улыбкой и большим одобрением, что не могло не радовать обоих парней. Их не высмеивали за дружбу между когда-то враждовавшими факультетами, никто не подтрунивал Нотта, что тот стал слишком ласков с Лонгботтомом, а второго не высмеивали за дружбу со змеенышем и его псевдо-покровительство. Все было хорошо. И Невиллу даже не хотелось что-то менять в этой дружбе. Они были с Ноттом похожи во многих вещах, к удивлению. И мужчина просто хотел прожить спокойную жизнь исследователя, имея такого друга. — Это так, Гермиона. Думаю, благодаря ему я не чувствую себя одиноким, — Невилл неловко почесал затылок и криво улыбнулся. А волшебница стыдливо опустила взгляд, ощущая давящее чувство где-то в груди. Она правда считала, что отчасти повинна в этой горечи в голосе Лонгботтома. Ведь если так посмотреть, почти все в их окружении счастливы или на пути к этому. Она в браке с Драко, у них двое чудесных детей. Рон с Пэнси и у них есть Шон. Луна и Забини в подвешенном состоянии между романом и закадычной дружбой. Джинни счастлива с Гарри, и они активно стараются забеременеть. Многие их одноклассницы повыскакивали замуж, а одноклассники прозябают на нескольких работах в силах заработать как можно больше денег, чтобы исправить ситуацию в своих семьях. Но Невилл не работал, как проклятый, ради своей семьи, потому что ее у него больше не было. Невилл не женился по-быстрому под шумок и не заделал себе детей для пущего счастья. Он продолжил усердно учиться, будто бы это единственная его возможность - вести сознательную жизнь и не спиться где-то в районе Лютного Переулка. Гермиона чувствовала вину за то, что в веренице своих проблем, она даже не старалась думать о тех друзьях, которые выручали ее не раз и не два. — Не думай, что ты мне чем-то обязана, Гермиона, — внезапно произнес волшебник и, остановившись, положил руку подруге на плечо. — Я действительно счастлив помогать вам, ребята. Вы мое прошлое и настоящее. Вы сделали меня таким, какой я есть сейчас. Это поездка в Китай — большая возможность для меня сформироваться, как личности. Стать независимым от вас, получить опыт, которого у меня никогда не было. Мужчина выдохнул и еще раз улыбнулся подруге. Но в этот раз без какой-либо горечи или боли — эта улыбка была полна обнадеживающей уверенности и даже какого-то детского безрассудства. — Не обещаю, что вернусь из Китая с возлюбленной, но обещаю, что вернусь вашим другом, который все так же с радостью вам поможет. В самые темные времена, когда у вас были проблемы, вы успевали помогать многим из нас. Так что сейчас, на заре новой жизни, дай нам возможность помочь вам. — Пиши нам всегда, договорились? — шмыгая носом, пробормотала девушка, а потом резко полезла в свою сумку за ручкой и бумажкой. — Вспомнила. Я напишу тебе адрес и телефон. Во время стажировки будешь в тех краях — обязательно посети это место и поздоровайся с ребятами. Невилл дождался, пока Гермиона начеркает на мятой страничке блокнота адрес, телефон и имена. Взглянув на текст, он улыбнулся и кивнул. Город, который Гермиона указала, был в нескольких часах езды от места его учебы. — Они помогли вам с Розой, да? Обязательно заеду к ним и покажу, какая красавица уже выросла. Друзья улыбнулись друг другу и пошли дальше. Даже если миссис Малфой не понравилось, что Невилл и Нотт уезжают на стажировки за рубеж, причем в разные страны, ей ничего не оставалось, как улыбаться и верить, что у парней сложится все хорошо. У одного в Китае, а у другого в Америке.***
Вернувшись домой, женщину ждал семейный ужин, урок рисования с Розой и вечерняя сказка на ночь для обоих детей. Эта рутинная жизнь давала Гермионе выдохнуть и забыть о сквернословящих одногруппниках, о холодной погоде, которая неумолимо приближается к Лондону. Закрыв дверь в спальню, волшебница смогла выдохнуть. Ее плечи опустились, а голова слегка закружилась из-за крепкого запаха лаванды в комнате. — Ох, видимо, я переборщил с запахами… — зароптал мужчина, поскорее открыв окно. Прохладный воздух скользнул в комнату, защекотав оголенные плечи. Гермиона поежилась и повернулась лицом к супругу. Тот стоял около распахнутого окна и смотрел на нее. — С чего вообще такая романтика на ночь глядя? — Почему бы и нет? Тихо засмеявшись, мужчина подошел ближе к супруге и обнял ее, прижав к себе. Его горячие большие руки крепко обхватили женскую талию, а теплое размеренное дыхание опалило щеку. Легкий поцелуй в висок, потом в щеку и ниже в область рядом с ключицей. Прикосновения губ были такими легкими и трепещущими, что Гермиона не удержалась от легкого и томного смешка, который разнесся по комнате. — Закрой окно. Холодно. Без лишних слов мужчина согласился на это. Отпустив женское тело, он спокойно проследовал к окну, закрыл его и зашторил. Обернувшись, Драко наблюдал, как волшебница переодевается в легкую ночнушку и быстро забирается под одеяло. Когда девушка улеглась, он забрался к ней под одеяло и взял ее ладонь в свою. Некоторое время они молча лежали рядом, держась за руки. Позже Гермиона перелегла ближе к Драко и стала вырисовывать пальцем что-то на его груди. — Ты знал, что Невилл и Теодор уезжают через месяц? — Да. Тео рассказал мне вчера, что собирает чемодан перед отъездом в Америку. Хотя он не горит желанием ехать туда один, как я понял. — Я говорила с Невиллом сегодня. — И как он? Рад? Насколько я понял, если стажировка пройдет хорошо, у него высокие шансы попасть преподавателем в Хогвартс. — Мне кажется, он был бы рад, если бы кто-то знакомый ехал вместе с ним. — Нотт считал, что их отправят в одно место. — Они и правда очень сдружились. — Гермиона, ты не представляешь, как эти двое похожи на самом деле. После таких слов, волшебница усмехнулась и подняла голову с мужской груди. Наклонив ее на бок, женщина внимательно смотрела на лицо своего супруга. За столько лет они стали понимать друг друга лучше, но что-то все же оставалось межу ними. Она не могла сказать, что это. Но пока ее время не пришло, она должна была разобраться в этом. Его губы были горячими всегда. Но раз за разом они были все приятнее. Крепкие руки всегда знали к чему и как прикоснуться. И когда они скользили по телу, разжигая кровь, они были самими желанными на всей чертовой планете. Она точно не была готова променять этот шепот на ушко на что-то пошлое и дешевое. Она точно не была готова променять эти пальцы, проникающие в нее на самые дешевые рассказы пошлых бабочек. А он никогда в жизни не видел на улицах красных фонарей, чтобы женщина так искренне и ярко отзывалась на ласки и это, черт возьми, так сильно возбуждало. Он был готов любить ее по нескольку раз за ночь, лишь бы она ярче и живее отзывалась на каждое его прикосновение и каждое ее желание было понято им без слов.
