Зона комфорта

      Добраться до офиса приглашающей компании было несложно, пусть он и находился на окраине Милана. Знакомый город встретил по-летнему пустынными улицами, зеленеющим возле комплекса зданий газоном и невыносимой жарой. Редкие машины даже не проезжали — проползали мимо, будто вареные улитки. Не зря говорят, что для Милана август — время отпусков. Многие офисы закрываются и почти насильно выгоняют всех сотрудников отдыхать.       Антону повезло — будущие коллеги собирались в отпуск позже, лишь через пару недель, а потому у него было время обустроиться и познакомиться со всеми. Конечно, с некоторыми из них он уже работал, порой встречался как в Москве, так и в самом Милане — а это значило, что наладить контакты будет не так сложно, чем если бы он уезжал к совершенно незнакомым людям.       Впрочем, даже если бы Кузнечик не знал ни единой души, он без труда смог бы найти общий язык практически с любым человеком — за некоторым исключением, например, ввиду личной неприязни. Но это нисколько не помешало бы ему изобразить дружелюбие и радость от знакомства, даже если желания продолжать общение с данным представителем человечества не было.       Путешествовать налегке всегда было приятно — ничто не тяготило, позволяя совершать долгие прогулки. Даже маленький чемоданчик, с которым обычно путешествовали все люди, отправляющиеся в командировки, ждал своего часа в далекой Москве. Антон, легкий на подъем, считал, что ему в пути требуется лишь портмоне с кредиткой и документами, мобильный и ноутбук — остальное можно купить. Он не брал с собой даже одежду сейчас — строгий деловой костюм как нельзя лучше подходил для офиса, а для длительной прогулки по жаре настроения не было.

***

      — Чао, Антонио! — молодой мужчина с широкой улыбкой на смуглом лице встретил Антона практически на входе и тут же протянул руку, чтобы с чувством потрясти ее, всем своим видом выражая искреннюю радость от встречи. Итальянцы во многом походят на русских своим поведением и некоторыми чертами характера. Они дружелюбны и открыты к новым знакомствам до тех пор, пока эти новые знакомые не пытаются влезть в их личное пространство.       — Чао, Никола! Как ты?       Итальянский для Антона за многие годы практики стал почти родным, по этой причине выбор руководства пал именно на него, как на наиболее подходящего кандидата для нового проекта. Кузнечик с легкостью менял языки, переходя с одного на другой, а потому порой ловил себя на том, что думал он на странной смеси трех языков. Впрочем, неудобств это не доставляло, а потому Антон лишь посмеивался и планировал выучить что-нибудь еще. Например, китайский или арабский — он считал, что за этими странами будущее. Да и сколько нового опыта скрывали их границы! Столько всего неизведанного и необычного, что в русской и европейской культуре могло остаться за гранью понимания.       — Все хорошо, — Никола улыбался во все тридцать два, встречая своего иностранного коллегу. — Идем, я покажу тебе офис и познакомлю с людьми.       На самом деле, ничего интересного для Антона в этом не было. Незнакомые лица, тихий шорох стучащих по клавиатурам пальцев, низкое гудение работавших на полную мощность кондиционеров. Сначала показалось, что этот офис походил на сотни других, которые он видел и у себя дома, как внезапно звонкий голос прорезал эту тишину. Барьер был прорван: шумные итальянцы перекликались друг с другом, разговаривали из кабинета в кабинет, даже не потрудившись подняться со своего места и приблизиться к собеседнику. Отовсюду потоком хлынули слова, заполняя собой пространство.       Антон коротко усмехнулся, прислушиваясь к этому разноголосью: несмотря на громкость, язык звучал настолько музыкально, что даже хаотичность переплетавшихся фраз терялась на этом фоне.       На восьмом этаже, где располагался департамент, в котором в ближайшие пару лет предстояло работать Кузнечику, было просторно и светло: панорамные окна вызывали какой-то почти детский восторг. Открывавшаяся картина на город больше походила на чудесную открытку, которую можно было бы продавать туристам. Конечно, вид не сравнился бы с тем, что открывался, к примеру, с тридцать первого этажа знаменитой высотки, расположенной в центре Милана, но даже он был достоин быть запечатленным на память.       Рабочее место, к удовольствию Антона, не находилось в самом центре опенспейса*. Стол возле окна — о чем можно было еще мечтать?       — У тебя есть ноутбук? Хотя что за глупый вопрос. Конечно есть, — Никола рассмеялся так, словно поделился популярной шуткой. — Но если что, ты можешь попросить айтишника — я позже тебя познакомлю с ним — и, я уверен, он сможет подыскать для тебя что-нибудь.       — Не переживай, у меня все с собой.       — Вот и славно! Чуть позже мы зайдем в HR*, они предложат тебе варианты по размещению. Сможешь съездить и посмотреть квартиры — ни в чем себе не отказывай, оплачивает все равно принимающая сторона. Как и переезд. Да тебе не надо даже думать ни о чем! Идеально!       Кузнечик кивнул, улыбнувшись. С условиями договора он ознакомился еще дома, тщательно вычитав его до каждой буквы. Впрочем, даже если бы съемная квартира не была включена в список приятных бонусов, он все равно был бы спокоен: его зарплаты хватит даже на аренду квартиры в центре. Но, как и многие сотрудники в столь длительных командировках, он предпочитал жить в шаговой доступности от офиса: это значительно экономило время, особенно если приходилось задерживаться допоздна.       Конечно, вся эта морока с переездом в любом случае ложилась на плечи Антона — ему предоставляли и грузчиков, и транспорт, но персональных упаковщиков, увы, никто не нанимал. Да и вряд ли он согласился бы, чтобы кто-то рылся в его личных вещах.       — Знакомься, это Роберто, — Никола присел на край стола, показывая на молодого мужчину, сидящего на соседнем месте. — Он ведет твой проект.       — Чао. Приятно познакомиться, Антонио. Все хорошо? — Роберто поднялся на ноги и протянул руку, улыбаясь не менее широко, чем Никола. — Буду рад с тобой работать. Я много слышал о тебе.       — Взаимно, — Антон пожал протянутую руку и улыбнулся в ответ. Он уже отвык от итальянского радушия, не переходящего, однако, в навязчивость. Итальянцы улыбались, говорили по сто раз на дню «Чао», даже если расстались минуту назад, и первым делом спрашивали, все ли хорошо.       С Роберто до этого они не встречались: молодой мужчина был ненамного младше Кузнечика и обладал довольно привлекательной внешностью, хотя и ничем не примечательной, довольно быстро стиравшейся из памяти. Впрочем, он оказался и не совсем во вкусе Антона, помимо всего прочего, считавшего, что заводить отношения на работе — нонсенс и лишняя нервотрепка. Особенно если представить, что вспыльчивость или эмоциональность партнера может подмочить репутацию, а дурной в самые непредсказуемые и неподходящие моменты характер как-то повлиять на качество работы.       Находились и такие, кто стремился к карьерному росту очень банальными методами — тут, конечно, девушек было значительно больше, чем юношей. Но и вторые бывали, пусть и редко. На самом деле, всего — за весь профессиональный опыт Антона — ему встречались лишь только трое. Он не отказывался — грех отказываться, когда кто-то пытается так рьяно тебе угодить, — но и не менял ничего в работе. Он же не обещал ничего в ответ, а если договора нет, а предложение есть, то он не видел ничего зазорного в том, чтобы остудить пыл карьеристов, возомнивших себя геями. К слову, в большинстве случаев, то есть в двух из трех, решившиеся молодые люди в самый последний момент все-таки вспомнили, что страх перед однополыми отношениями у них выше желания продвинуться по карьерной лестнице. И, словно сговорившись, они сбежали в самый ответственный момент и не вызвали ничего, кроме снисходительной улыбки и задумчивой фразы «Я же говорил».       Прессингом Антон занимался профессионально — в многолетней практике случались ситуации, в которых приходилось давить на руководство, партнеров или даже конкурентов. А потому ему ничего не стоило слегка надавить на переполненных запоздалым подростковым максимализмом молодых людей, которые тут же выясняли, что очень сильно «ошибались в ориентации». И почему-то фраза «Один раз — не пидорас» звучала довольно многообещающе, а потому особенно пугающе в исполнении босса.       Снисходительный интерес Антона к его будущему коллеге, с которым ему придется провести довольно много времени на соседних рабочих местах, был сугубо профессиональным. Но это не помешало отметить, как странно сощурился Роберто — впрочем, это «что-то» проскользнуло настолько быстро, что среди живой итальянской мимики можно было подумать, что показалось. И если бы не какое-то годами натренированное чутье, на автомате просигналившее, что он вызвал однозначный интерес у этого человека, Кузнечик в самом деле ничего бы не заметил.       Мимо прошла слишком светловолосая для итальянки девушка, которая, будто невзначай, задержалась рядом с ними.       — Чао, — отчего-то ее улыбка показалась Антону фальшивой и приклеенной, и он в который раз порадовался, что такого рода мегеры никогда ему не попадутся в близких отношениях. Хотя среди мужчин тоже хватает тех еще идиотов, но у них хотя бы иногда можно проследить логику мышления. А тут — темный лес.       — Антонио, это Элена! — Никола тут же вступил в разговор, так и не меняя своей позы. Кажется, сидеть на столе ему было чертовски удобно. — Кстати, она, как и ты, тоже из России! Тебе будет, с кем поговорить на родном языке.       — Приятно познакомиться, Елена, — Антон перешел на русский, сохраняя предельное спокойствие. Что-то подсказывало ему, что Элена с самых первых секунд их знакомства воспылала неприязнью к нему. Но… почему? Неужели он уже успел нарушить какое-то негласное правило, принятое в офисе? Или это было табу иного рода?       За время своих многочисленных переездов Кузнечик успел очень хорошо уяснить: «Со своим уставом в чужой монастырь не лезь». А это значило, что придется разобраться в том, что тут происходит — на пустом месте вот такая неприязнь не возникает.       — Приятно познакомиться, Антон, — эхом откликнулась Елена, слегка склонив голову и дружелюбно улыбнувшись. Хотя нет, конечно, дружелюбной ее улыбку было довольно сложно назвать. Впрочем, никто из итальянских коллег ничего не заметил, а расспрашивать на эту тему с ходу Антон не стал.       После нескольких ничего не значащих фраз, они с Николой пошли дальше — был целый этаж и не так много времени, чтобы перекинуться хотя бы краткими приветствиями с остальными членами коллектива. Естественно, в течение следующих двух лет Антон успеет не только со всеми познакомиться, но и тщательно проверить, насколько они сработаются.       Новая жизнь должна была начинаться именно так — обрывом всех старых связей и чем-то неизвестным, к чему стоило не только привыкнуть, но и во многом приспособиться. И первый шаг — он самый страшный. И даже первый прыжок с парашютом, когда, решившись, Антон выпрыгнул без помощи инструктора в раскрытую дверь навстречу высоте, блекнет в сравнении. Там он видел землю и прекрасно знал, что его ждет. А здесь, на новом месте, среди новых людей, словно таилось нечто, что сложно было предугадать и тем более — увидеть невооруженным взглядом. Но разве не к этому он всегда стремился?       — Кстати, а ты знаешь… — внезапно прервал его размышления Никола, как будто и не заметив, что собеседник на некоторое время выпал из реальности, — они встречаются.       Вопросительный взгляд Антона заставил итальянца лишь рассмеяться в ответ:       — Роберто и Элена. Они таятся и считают, что никто ничего не замечает, но все давно уже знают! Как-то раз я даже видел, как они пришли на работу, держась за руки.       — Буду знать.       Антону было совершенно не интересно, кто и с кем встречался в стенах офиса, но за те прожитые несколько лет в Италии он прекрасно уяснил, что здесь мужчины — еще большие сплетники, чем женщины. В одной из компаний он даже присутствовал на закрытых совещаниях, снаружи казавшихся чем-то важным и очень серьезным — на деле же, итальянцы со свойственной им беззаботностью обсуждали девушек из офиса и их вероятные способности в постели. Кузнечик тогда не стремился влезать в чужие разговоры, лишь просто слушал и с интересом наблюдал за присутствующими. Пожалуй, именно после одной из таких встреч он и приметил очаровательно красневшего начальника соседнего отдела, в тот момент еще не решив полностью избегать отношений на рабочем месте.       Роман был бурный, но короткий. Зона комфорта с угрожающей поспешностью замаячила на горизонте, а потому Кузнечик решил сделать то, к чему уже привык — перейти на другое место работы и разорвать все отношения. Позже он слышал, что Клаудио, его бывший партнер, благополучно женился и даже успел стать отцом. И ничего, кроме счастья, Антон ему не желал — не было даже малейшей мысли вернуть все обратно.       С Денисом случилось все совсем не так, и это заставляло Кузнечика в который уже раз задумываться, что же пошло наперекосяк в его идеально отлаженной философии. Может быть, разум просто не смог справиться с глупым сердцем — и вот результат. Пусть и постфактум, но Антон теперь не желал больше доверяться вот так своим чувствам, он не желал больше привязываться и портить не только свою, но и чужую жизнь.       — Чудесные часы, — звонкий голос Николы вновь прорвался сквозь пелену мыслей, и Антон осознал, что безостановочно болтавший до этого коллега притих, наблюдая, как он с глубокомысленным выражением лица поглаживает несостоявшийся подарок для Дениса.       — Да. Они служат мне напоминанием о том, как не стоит делать.       — Неужели это связано с женщиной? — Никола сощурился и даже как будто бы принял охотничью стойку, желая узнать что-то новое и интересное, что можно будет потом обсудить с друзьями.       — Что-то вроде того, — Антон даже почти не перебарывал себя, когда улыбнулся коллеге в ответ. Такое искренне любопытство не раздражало, а умиляло. И намекало на то, что в дальнейшем за своими словами и действиями необходимо следить с удвоенной силой, иначе все сказанное окажется достоянием общественности. А вот уж обсуждения своей личной жизни Кузнечик не хотел — даже несмотря на то что он нисколько не боялся, что его ориентация выплывет наружу.       Заметив, что Антон не настроен на чистосердечное признание, Никола, не растеряв жизнерадостности, потянул его за рукав, приглашая следовать за собой. У них еще было много дел и людей, с которыми необходимо было переговорить в день приезда, а потому, когда Кузнечик, наконец, получил свою заветную связку ключей, он чувствовал себя настолько усталым, будто весь день ворочал мешки с чем-то крайне объемным и тяжелым.       Пустая квартира встретила его предсказуемой тишиной. Именно тут Антону придется провести следующие два года своей жизни, свить свое уединенное и никому не доступное гнездышко. Конечно, тут больше подошло бы слово «нора», однако в нем не было ни намека на уют или относительную холостяцкую романтику.       Вещи еще придется ждать — доставляют их не настолько быстро, — а приступить к работе удастся только завтра, поэтому Кузнечику не осталось ничего иного, кроме как заняться просмотром различных интернет-магазинов. Стоило все-таки привнести своей отпечаток в эту еще не обжитую квартиру.       Впрочем, это занятие довольно скоро ему надоело — ничего более скучного и тоскливого Антон и не мог себе представить. Разве что тщательная и педантичная сортировка карточек в библиотеке, от которой он взвыл уже через минут пятнадцать после начала. И тогда он точно понял, что такая работа не для него — но на тот момент выбирать не приходилось, стажировка была условием, из-за нарушения которого был проигран спор. Но перебирать нудные бумажки… увольте!       Но уже через несколько минут после бездарного ничегонеделанья Антон об этом сильно пожалел. Мысли бесконечно возвращались лишь к Денису, оставшемуся в России. Пару раз он даже ловил себя на том, что готов позвонить ему. И даже не только позвонить, но и сорваться обратно и… а вот что именно «и» Кузнечик так и не додумал, оборвав себя почти на полумысли. Потому что стало очевидно — если бы он дал слабину, он мог бы полностью разрушить чужую жизнь, извратить ее до невозможности и сделать все, чтобы Денис был именно с ним.       Но это бы уже означало навязанную волю — Антон никогда не верил в фразу «стерпится — слюбится», а «стокгольмский синдром» не казался ему чем-то, хоть отдаленно напоминающим любовь. Такую любовь, которую сам Антон испытывал и которую желал получить в ответ.       Длительная прогулка позволила Кузнечику хоть ненадолго избавиться от тех тягостных размышлений, которые преследовали его в четырех стенах. И когда он ощутил беззаботную пустоту в голове, то не преминул напомнить себе, что жизнь продолжается. И ничего не сможет его сломить — пускай все будет лишь приключениями, которые встречаются на пути. А приключения на то и приключения, чтобы переживать их и потом с ноткой ностальгической грусти вспоминать в старости, рассказывая внукам у горящего камина со стаканом виски в руке.       Поэтому по возвращению в новый дом, предвкушение чего-то неизведанного полностью вытеснило те гнетущие мысли, до этого почти физически ощущаемой тучей висевшие над головой. Может, он лишь пытался убедить себя в том, что все хорошо, идет как надо — но это ему отлично удавалось.       А дальше можно лишь посмотреть, что принесет утро и следующий этап в жизни в целом. Глава, которую в этот раз можно было попытаться написать так, как этого захочется.