Зона комфорта

      Если Антон и думал, что после случившегося его оставят в покое, то он глубоко заблуждался. Возможно, он даже рассчитывал на то, что когда продерет утром глаза, то никого рядом не будет, или хотя бы этот кое-кто поспешно соберет свои вещи и сбежит. Однако, к его глубочайшему сожалению, ни одно из этих предположений не воплотилось.       Утром темная макушка все так же занимала пространство на подушке — единственной, к слову, подушке в его постели. Тело, впрочем, тоже очень по-хозяйски развалилось, занимая много места и заставляя настоящего хозяина кровати ютиться где-то с краю. Уже одно это не добавило положительных ноток с утра — Антон ощущал, как раскалывается голова, будто он вчера хорошенько выпил. Такая утренняя мигрень не была чем-то сверхъестественным, но все же в такие моменты Кузнечик предпочитал тишину и одиночество.       Несколько минут он рассматривал лежавшего рядом Хулио. Черты лица разгладились, и теперь тот казался совсем юным — гримаса самоуверенности и легкого высокомерия, до этого никогда не исчезавшая, уступила место сонной расслабленности и умиротворению. Наверное, этого мальчишку можно было бы назвать ангелом, однако все портили губы. Ну, как портили — их хотелось целовать и целовать.       — Budto medom namazano, — еле слышно пробормотал себе под нос Антон и на несколько мгновений прикрыл глаза ладонью, защищаясь от пробивавшегося сквозь тонкие занавески света.       Быстрый взгляд на часы показал, что времени до работы было достаточно — привычка вставать рано никогда не подводила, даже если ночь была весьма бурной и восхитительно бессонной.       Решив разобраться позже со сладко спящим вторженцем, Антон за десять минут успел не только принять душ, но и полностью собраться на работу. Обычно утром он не завтракал — по пути можно было найти вполне сносный кофе в небольшом магазинчике на углу, который большей частью специализировался на свежих ежедневных газетах и журналах. Хороших кофеен, к сожалению, в этой дыре не было — они располагались ближе к центру города, оставляя право туристам и работающим там людям лакомиться восхитительно пахнущим напитком. Хотя если послушать итальянцев, то кофе даже в самой паршивой забегаловке — лучшее, что только может быть. Итальянцы очень гордились своим кофе.       Церемониться с Хулио Антон не стал: поднять кровать было невозможно, однако приподнять матрас, заставляя мальчишку скатиться на пол, он смог.       Хулио, вцепившийся в подушку, начал судорожно шарить рукой, будто что-то искал. Взлохмаченный и сонный, он явно не особо осознавал, где находится.       — Доброе утро, принцесса, — насмешливо произнес Антон. — Я искренне надеялся, что утром тебя уже не будет, но ты моих ожиданий не оправдал.       — Антонио!       — Давай, darling, выметайся отсюда. Взрослому дяде еще надо идти на работу.       — Но…       — Давай-давай. Мы же договаривались. Я тебя трахну, и мы разбежимся, — Антон кинул быстрый взгляд на часы. — А сейчас ты занимаешь мое время.       Чувственные губы Хулио сжались в тонкую полоску. С видом оскорбленной невинности он изящным, слитным движением поднялся на ноги, одновременно заворачиваясь в простыню, будто в тогу.       — Ну же, у меня нет времени развлекаться с тобой. Поиграли и хватит, — Антон теперь уже демонстративно постучал указательным пальцем по часам. — Найди себе кого-нибудь еще, тебе же это raz plyunut. Skoree, tebe dolzhny platit za noch.       Были опасения, что сейчас мальчишка начнет истерить, совершенно по-девчачьи накинется или будет что-то орать, срываясь и захлебываясь эмоциями. Но они не оправдались — к счастью.       Хулио лишь молча подхватил свои вещи, раскиданные возле кровати, и ушел в ванную одеваться, даже не взглянув любовника. Антон невольно вскинул брови, проводив его чуть удивленным взглядом.       — Прекрасная ночка, bambino, — уже полностью одетый, испанский совратитель сощурился, стоя в дверях. Где-то на дне его темных глаз сверкнули злые искры, которые он мгновенно спрятал за пушистыми ресницами.       — Не могу не согласиться, — в тон ему откликнулся Антон, скрестив руки на груди и рассматривая парня с некоторой долей снисходительности.       — Еще увидимся.       — Надеюсь, что нет, — Кузнечик захлопнул дверь за своим ночным гостем и, выбросив его из головы, как нечто совершенно незначительное, сел за ноутбук — ему еще нужно было просмотреть несколько писем перед работой и подготовить пару документов.

***

      Всю следующую неделю Антон спокойно ходил на работу, будто ничего и не произошло. В общем-то так оно и было — случайная ночь со случайным знакомым, такому не стоило придавать значение. Возможно, если бы эта встреча всколыхнула что-то в груди, заставила бы задохнуться и искать эти черты в прохожих… но нет.       Он уже успел позабыть про Хулио, однако через пару недель вдруг стало происходить что-то довольно странное. Антон даже в какой-то миг усомнился, все ли с ним в порядке — он все чаще и чаще краем глаза замечал кудрявого испанца. Впрочем, едва он переводил взгляд или просто оборачивался, как выяснялось, что никого похожего вокруг не было. То ли это были игры подсознания, то ли…       Что-то щелкнуло у него в мозгу: за ним просто следили.       Стоило Антону осознать это, как он тут же потерял интерес к происходящему. Мальчишка его не привлекал — уж слишком он был мальчишкой; ярким, горячим, но всего лишь мальчишкой, — так почему бы просто не расслабиться и не позволить ему делать то, что он хочет? Возможно, через некоторое время ему и самому надоест играть в преследование.       Хотя в какой-то миг все-таки Антон не выдержал — на работе был сложный проект, он был вымотан и чувствовал себя не лучшим образом, так что очередное появление в зоне видимости Хулио показалось чем-то настолько неуместным, что Антон не постеснялся выплеснуть раздражение.       Парковка была пустынной: большинство коллег уже успело разбежаться по домам, оставались лишь поздние пташки, все еще корпевшие над светившимися мертвенно бледным голубым мониторами. Одинокие машины печально ждали своих владельцев. А рядом с небольшой калиткой, через которую обычно выходили сотрудники, маячил Хулио. В полумраке периодически вспыхивал огонек сигареты, привлекая внимание.       — Что тебе от меня нужно? — вместо приветствия произнес Антон, останавливаясь возле испанца, выглядевшего так, будто он собирался в ночной клуб. Узкие кожаные штаны, полурасстегнутая светлая рубашка с поднятым воротом, множество мелких аксессуаров — вряд ли люди проводят время в офисе в таком виде.       — Привет-привет, мой прекрасный русский, — на щеках Хулио проявились маленькие милые ямочки. — Я просто соскучился.       — Еще раз повторю… что тебе от меня нужно?       — Да ладно, дорогой мой, разве я не мог просто соскучиться? — Хулио вновь улыбнулся обезоруживающей улыбкой, которая, впрочем, не вызывала у Антона ничего, кроме глухого раздражения.       — Мы же договаривались, парень, — он сощурился, а уголки губ слегка поползли вниз, обозначая и без того отвратительное настроение на лице.       — Ой, Антонио… почему ты такой недовольный? День не задался? — Хулио промурлыкал это низко и хрипло, стрельнув томным взглядом из-под ресниц. Впрочем, его движение навстречу не было встречено настолько позитивно, как он предполагал. Антон отшатнулся, не давая приблизиться.       — Мой день не задался с того момента, как я увидел тебя. Еще в первый раз. С утра, — Антон скривил губы. — Хватит меня преследовать. Прилип, как banny list. И поверь, это не комплимент.       Хулио тяжело вздохнул, прикрыв ресницами глаза. И если бы Антон вгляделся чуть внимательнее, он смог бы заметить искры раздражения и откровенной злости: все шло совершенно не по плану. Этот русский должен был упасть к его ногам, он должен был сам бегать за ним, желать его и мечтать о нем. Только о нем. Но отчего-то все выходило совсем наоборот.       — Но мы же так хорошо провели время вместе, мой прекрасный русский… — Хулио попытался вновь воззвать к естественным для мужчины чувствам. И особенно к чувству прекрасного.       Впрочем уже в который раз — это не сработало.       Антон лишь разозлился еще больше. Он качнулся вперед, навстречу назойливому испанцу, и — вместо того, чтобы сжать его в сильных объятиях и подарить жаркий поцелуй, — до боли стиснул пальцами его скулы, заставляя смотреть себе в глаза.       — Я повторю всего лишь один раз. Последний. Отвали от меня, мальчишка. Не вздумай показываться мне на глаза, — эти слова он почти прошипел, уже не в силах скрыть своей злости. — Мы неплохо перепихнулись, но этого достаточно. Я не собираюсь возиться с какой-то малолетней шлюхой. Zarubi eto sebe na nosy, melkiy govnyuk. А теперь проваливай да поживее. Мое терпение не безгранично.       В карих глазах Хулио на мгновение отразился страх. Он отшатнулся от Антона, мотнув головой, отступая на пару шагов. Длинные тонкие пальцы накрыли потемневшие на смуглых скулах следы.       — Ты… — он задохнулся от накативших эмоций, не в силах подобрать слова. Несколько секунд он стоял, хрипло дыша и собираясь с мыслями, а после процедил, поджав губы: — …ты еще пожалеешь об этом, Антонио. И сам еще будешь молить меня о прощении. Уж я позабочусь…       Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и быстро пошел прочь, лишь усилием воли сбрасывая темп. Не срываясь на бег. Внутри все клокотало от ненависти к этому зарвавшемуся русскому. К этому мерзавцу, который вздумал сначала поиграть с ним, а потом вышвырнуть, как надоевшую вещицу. И теперь уже все тормоза были сорваны: Хулио был уверен, что заставит этого заносчивого мужчину пожалеть о каждом слове, которое тот посмел сказать.

***

      С момента встречи прошло уже более недели, и Антон с удовольствием отметил, что надоедливый мальчишка перестал появляться. Хулио больше не преследовал его, не следил из-за угла и не мелькал ярко-красным боком своего авто на соседней улице; он перестал заглядывать в ту же кофейню, в которой Антон по утрам брал обжигающе терпкий ристретто; настойчивый взгляд перестал сверлить лопатки.       Можно было вздохнуть спокойно.       Казалось, жизнь вновь потекла размеренно и неторопливо — как это было до встречи с Хулио. И можно даже было сказать, что немного скучно. Антон ощущал, как зона комфорта вновь незаметно образовывается вокруг него, все чаще и чаще наводя на уже привычную мысль: нужно что-то менять. Впрочем, погрузиться в глубокие раздумья ему не удалось.       В какой миг все пошло наперекосяк, Антон так и не понял. Но в один прекрасный день он впервые столкнулся на работе со странными перешептываниями за спиной. Едва он заходил в отдел, как повисала непривычная для шумного итальянского офиса гнетущая тишина. И, что самое удивительное, ему никак не удавалось добиться от своих коллег вразумительного ответа. На смену спокойствию постепенно пришла небольшая растерянность.       Но работу никто не отменял, поэтому Антон решил опустить внезапно изменившиеся отношения с коллегами и вне зависимости от обстоятельств исполнять свои обязанности. Что послужило причиной такой резкой перемены по-прежнему оставалось для него загадкой — хотя иногда в проскальзывала мысль о том, что как-то уж слишком подозрительно смотрит на него Элена, каждый раз замолкая, стоило ему только войти в то же помещение, где она находилась.       «А еще говорят, что земляки друг другу помогают на чужбине,» — Антону оставалось только хмыкнуть, когда его землячка в очередной раз демонстративно замолчала и, еле слышно фыркнув, покинула небольшую кухню, где располагалась импровизированная офисная кофейня.       С каждым днем становилось все хуже и хуже. И в какой-то момент, пожалуй, это начало переходить все границы: если бы Антон все еще учился в школе, где вследствие особых жизненных обстоятельств ему пару раз, даже несмотря на природное обаяние, приходилось становиться изгоем, то можно было бы с уверенностью сказать, что он столкнулся с методичной травлей. Пусть и не такой открытой, как это происходит среди подростков.       И все было бы ничего, если бы это не сказывалось на работе. Ведь, как известно, отношения между коллегами могут не только способствовать великому успеху, но и стать вполне себе ощутимыми палками в колесах. В какой-то момент Антон стал надолго задерживаться, чтобы успеть обработать полученную уже после окончания рабочего дня информацию — казалось, люди вокруг просто сговорились, чтобы не дать ему вовремя закрыть проекты. И это несмотря на то, что он был официально приглашен сюда работать из России, а не просто так устроился.       Казалось, что если бы не защищавшее сотрудников итальянское законодательство, то Антон мог бы даже распрощаться с работой.       Впрочем, проблемы на этом не закончились. Черную полосу продолжил внезапный отказ бариста в кофейном отделении магазинчика обслуживать его. И даже здесь не получилось добиться ответа, что же все-таки произошло. Просто в одно прекрасное утро Антону вежливо сообщили, что ему не стоит сюда приходить.       Со скоростью неумолимой лавины привычная жизнь неслась под откос. И как бы Антон ни старался что-то исправить, у него это не выходило: складывалось впечатление, что кто-то целенаправленно портил ему жизнь. И если бы не хладнокровие и толика черного юмора — «Действительно, отличный способ выйти из зоны комфорта! Великолепная бизнес идея, нужно запомнить!» — с которыми он относился ко всей сложившейся ситуации, то впору было бы думать о том, чтобы сбежать и вернуться обратно в Россию.       Уже с привычным кивком и легкой полуусмешкой Антон выслушивал вежливый отказ на его запрос об аренде автомобиля. В этот раз ответ он получил — как выяснилось, у него проблема с документами. Но что это за проблема — как неожиданно! — понять не удалось. То ли его права внезапно оказались просроченными, то ли у них что-то навернулось в базе данных, и теперь он оказался в черном списке арендных компаний.       И это хорошо, что квартиру ему арендовали через компанию: с такой чудесной черной полосой Антон запросто мог бы оказаться на улице. К примеру, его документы вновь могли исчезнуть или оказаться просроченными. А кто мешал, помимо всего прочего, чему-нибудь крайне запрещенному «внезапно» найтись в его квартире?       Чем больше Кузнечик размышлял о сложившейся ситуации, тем больше он укреплялся в своей мысли о том, что все происходящее неспроста. Но кому он мог перейти дорогу настолько, чтобы тот начал мстить и ломать его жизнь, будто детскую игрушку?

***

      Антон поднял воротник легкого пальто, прячась от сильного ветра: несмотря на хорошую погоду днем, к ночи передавали штормовое предупреждение, и после внезапного и продолжительного дождя погода установилась промозглая. Холод пробирался сквозь малейшие щелочки в защите, будь то полоска кожи между шарфом и пальто или же нечаянно задравшийся рукав.       На работе дела шли совсем плохо. В этот раз Кузнечик ушел из офиса в начале двенадцатого, когда осознал, что последний час он до рези в глазах всматривается в безнадежно испорченный документ, который буквально на пять минут оставил без присмотра на столе.       — С этим точно надо что-то делать, — мрачно произнес он, медленно и шумно выдыхая носом, заставляя себя успокоиться. Внутри все клокотало от гнева, щедро перемешанного с растерянностью. Кажется, впервые Антон не мог четко представить, что же ему делать дальше.       Погруженный в раздумья, он толкнул дверь подъезда и вошел, попутно отметив, что лампочка успела все-таки перегореть — последние пару дней она отчаянно моргала, находясь на последнем издыхании.       «Надо будет выяснить, куда можно обратиться…» — впрочем, закончить мысль ему уже не удалось. Ощутив вспышку резкой боли в затылке, Антон провалился куда-то в темноту, теряя сознание.