Под прицелом: Аукцион

«Перенести диван в другой угол», — мысленно зачитал Джерар, пытаясь разобрать свои буквы на зеленом стикере, который случайно был замечен им на холодильнике. Видимо, после окончания переезда он забыл о некоторых напоминаниях, и парень бы не удивился, если бы нашел еще несколько таких на боковой стороне шкафа в своей спальне или, например, на полке в прихожей. — Красивый почерк, — тихо произнесла Люси, пробежавшись по строчке из аккуратно и ровно (хотя самому владельцу почерка казалось иначе) выведенных слов глазами и тем самым слегка напугав Фернандеса, что тот неожиданно дернулся. — Прости, — поежилась она, тут же отступив на шаг. — Спасибо, — задумчиво произнес Джерар и в раздумьях зачем-то прилепил стикер обратно на холодильник. Девушка всегда передвигалась так тихо и незаметно, что синеволосый иногда пугался, выпуская ее из виду. С одной стороны, с ней бы было забавно играть в прятки, но с другой... он боялся, что она выкинет какую-нибудь шутку и попытается сбежать через его охрану… Хотя от этой мысли Джерару сразу пришлось отказаться после случая с той комнатой, где он запер свою память о матери: мало того, что у нее нет документов, предусмотрительно спрятанных им самим, в чужой стране, так ей еще и некуда сбегать… Просто некуда. Люси не знала, что стало с отцом после ее ухода, да и не хотела она возвращаться в Бордо — это становилось заметным все больше с каждым днем, что не обходило Фернандеса стороной. Даже испробовав горький вкус свободы и необдуманных поступков, она была не готова вернуться хотя бы из-за стыда. Да, стыда за свою глупость, которую она и боялась открыть кому-либо, потому что ничего более безбашенного девушка не делала. Но и последствия оказались под стать случаю. В первое время после того, как она попалась в лапы мафии, ее разрывало на части от собственных оправданий и одновременно наваливающихся обвинений. Люси вешала на себя укоры за доверчивость Лаксусу, а затем искала оправдание в том, что ее вынудили так поступить, но результат уже был получен… Правда, пару дней назад девушка поймала себя на мысли, как больше не думает о том, что было бы, будь она покорной дочерью. Теперь, когда она наконец-то почувствовала какую-то безопасность, исходящую от человека, который сейчас являлся ее единственной надеждой, ей хотелось плыть по течению. Джерар понимал: Люси надеется на его помощь, так как впервые доверяет и видит в нем того, кто готов выслушать любого без предвзятого отношения и помочь, закрыв глаза на ее прошлое. Ему был дан редкий дар уметь оценивать людей не только за прошлые поступки, но и за их настоящие. А в настоящей Люси он видел себя. Да, сглупившую, да, отчасти неблагодарную, но раскаявшуюся. Джерар не хотел брать на себя оправдание чьих-либо действий, зато прекрасно понимал подобную ситуацию. Отнять детство могут у многих, но не каждый обделенный найдет силы переступить через боль и простить. Девушке это давалось с большим трудом и до сих не удалось, что ясно виднелось между строк ее слов о семье. А потом роковая ошибка с побегом — и Люси, как и Фернандеса, насильно запихивают в ту среду, где она чувствует себя другой, чужой, раздавленной, униженной и оскорбленной. Немногие из тех, кому пришлось пройти жестокий путь, полный слез и разочарований, переступить через эгоизм и испытать страх смерти после всех испытаний бежали к этому миру с распростертыми объятьями, плача от счастья. Таких нет. У Люси было полное право никому не доверять, но без социальной среды наше существование почти невозможно. Поэтому Джерар поставил себе задачу не из легких — вернуть девушку в этот мир без вреда для себя, при этом не нарушая правил аукциона. Какой от этого плюс? Просто так. Да, в жизни все не так хорошо, как хотелось бы, но пока в мире существуют такие личности, он держится на плаву. Потому что больше некому помочь. Остаться одной, без поддержки, с осознанием предательства члена своей же семьи, наедине с воспоминаниями о худшем кошмаре — это ли не отчаяние? Оно самое. И парень всеми силами хотел его прекратить. Почему? .. Потому что в его время не было такого человека, который бы помог Фернандесу безболезненно пройти этот путь от ненависти к полному отпущению обиды из сердца. И чем меньше людей переживет это в одиночку, тем теплее станет на душе у самого Джерара. Особенно, когда он в состоянии помочь, а не пройти мимо... К тому же страшно признаваться, но эта блондинка ему нравилась. И еще страшнее станет, если в нем начнет развиваться быстрое, свойственное ему привыкание. Следы одиночества четко отпечатались в голове парня, так что Фернандес умел ценить кампанию и тем самым быстро входил во вкус общения. Но он всегда отмахивался от людей, понимая свою принадлежность к части чего-то запретного, ведь эта проблема всегда вставала на его пути к коммуникации с людьми. Уже на примере отца Джерар вынес неприятный пункт, касающийся близких. Каждый родной человек был частью его самого. И он знал, с какой болью эти самые части отрываются от его души, поэтому все время старался сужать и без того тесный круг приближенных. Чьи-либо страдания для него были в принципе неприемлемыми, а что говорить о любимых… Ему уже пришлось оторвать от себя любовь матери и любовь… Эльзы Скарлетт… Больше он не хотел бояться за чью-либо жизнь, но обстоятельства сами толкали его к Люси, или же ее саму кто-то толкал. Если Магомед не идет в горе, то гора идет к Магомеду, поэтому они оба сейчас должны были перестать барахтаться и отпустить сомнения вместе с течением времени... — Интересно? — прервала задумчивую паузу Люси, странно покосившись на Джерара, который уперся взглядом в единственный на холодильнике магнит с изображением Биг-Бена, любезно принесенный Фуллбастером еще неделю назад. Кампанию ему составлял лишь календарь с какими-то тропическими деревьями на заднем фоне. — Весьма, — проговорил Фернандес, видимо, приняв это не за колкость, а за вопрос о идее, возникшей у него в голове. — Уверен, твой почерк не так плох. Напишешь что-нибудь? — тут же спросил он, присев на высокий стул и достав из-под подставки для салфеток несколько листочков. — Зачем? — насторожилась Люси. — Не знаю. На память, — улыбнулся Джерар, вопросительно протягивая девушке ручку, расписанную причудливыми мелкими узорами. Выглядело это весьма странно со стороны, но блондинка неуверенно взяла ее и склонилась над листочком, думая, в чем подвох и что бы нацарапать своим угловатым почерком. Ничего, кроме как ее имя, в голову не лезло, да и это странное «на память» слегка смущало. Парень внимательно впился взглядом в бумагу, прослеживая движения шарика ручки, которую Люси сжала до побеления пальцев. В результате имя вышло вполне ровно выведенное и аккуратное, но фамилия, как Фернандес и предполагал, почему-то съехала вниз, а заглавная буква была обведена на несколько раз, словно на этом месте должно быть написано что-то другое. В принципе, Джерар уже давно понял, что девушка не без помощи брата сменила некоторые данные в своих документах, дабы как можно больше перекрыть отцу доступ к своей персоне. Мотивы этого поступка открылись синеволосому всего лишь пару часов назад, потому-то любопытство и зашкаливало. — Это твое настоящее имя? — осторожно поинтересовался Джерар, отодвинув листок в сторону и заметив, как девушка слегка стушевалась. Давить на нее таким пустяком не хотелось, ведь это личное дело каждого, но раньше начать этот разговор как-то повода не находилось. — И что меня выдало? — смиренный вопрос на вопрос. Люси опустила глаза вниз, уже окончательно принимая, что Фернандеса ей не запутать ни своим поведением, ни официальными документами. Против его логики было трудно выдвинуть что-либо хотя бы потому, что девушка о нем ничего не знала, кроме имени, постоянной занятости на неизвестной работе и его трепетного отношения к девушкам. — До этого момента — совершенно ничего, — с неохотой признался Джерар, — Не прими за грубость… но мне просто пришлось навести справки о Лаксусе, — более тихо добавил он, уже наблюдая появление в глазах девушки логичного вопроса. Люси не говорила ему ни имени, ни то, чем он занимался, ни возраста. Как? Такая настойчивость впечатляла и в то же время нагоняла страх. Вот она — сила всемирной паутины мафии, окутавшей каждый город. Хочешь ты того или нет — она найдет тебя где угодно в минимальные сроки. Единственное, о чем Джерар распространяться не хотел, так это о вынужденной встрече с Драгнилом, который и помог ему найти в стоге сена эту злосчастную иголку. Как ни крути, но порой приходилось прибегать к помощи самых неожиданных людей. Однако Фернандесу повезло, ведь Люсьена Хартфилия, как оказалось, больше не представляла для мужчины никакого интереса. Кроме того, упоминание этой девушки будто вызвало у него желание забыть ее и поскорее выпроводить гостя на улицу… Потому он без вопросов и как можно быстрее дал наводку на ту дыру, откуда он ее вытащил, а от этого можно было уверенно идти по дальнейшим следам… — Ты ведь просто хотел знать правду, — смирилась блондинка. Фернандес ведь не виноват, что она сама никак не способствовала продвижению дела с мертвой точки — хотя о каком деле идет речь?.. Но, как часто бывает, правда ему не понравилась, что привело к соответствующим мыслям, и до Люси это дошло уже с первым вопросом. — Почему ты ничего не сказала про отца? Люси помедлила. Ей казалось это очевидной вещью. Какие еще могут быть причины скрывать достижения своей семьи, кроме как нежелание видеть себя в глазах других опущенной до звания «избалованная дочь богатых родителей»? Правда, девушка не учла, что ее молчание может обойтись дорого им обоим… — Потому что я не хочу этого, — Люси кивнула прямо на Джерара и посмотрела в самый центр больших зрачков. — Этот взгляд. Ты даже сам не заметил, — она помотала головой и уселась на стул напротив него, подперев лоб рукой. — Твои предрассудки и приравнивание каждого к одному стандарту тебя путают, и ты можешь ошибаться. Посмотри сама, — он развел руки в стороны, осматривая самого себя около двух секунд, — я все еще здесь, я никуда не делся, и ничего во мне не перевернулось за эти две минуты, — парень пожал плечами. Ему было намного легче войти в положение Люси, нежели ей в его, ведь сам он и по сей день сталкивается с такой неприятной вещью. Когда ты создаешь свое имя и умудряешься держать заданную планку довольно долгое время, не останавливаясь на уже достигнутом, твои приближенные автоматически становятся рядом в качестве тех, кто этим пользуется. И от такого довольно трудно избавиться. Джерар не отрицал, что нуждался в отце, ведь даже полуразвалившаяся семья остается семьей со всеми присущими ей характерными чертами, но сам он так же не сидел на месте. Более того, Люси бы соврала, если сказала, что первое впечатление о парне не отличалось от сформировавшегося позже образа. Можно сказать, она нарвалась на свой же нелюбимый стереотип… Но как бы там ни было, блондинка не могла с ним не согласиться. Он все еще сидел перед ней, не задавая противных вопросов, но все равно умудряясь быть открытым для разговора. Хоть ему периодически и приходилось выводит ее на средний по продолжительности диалог, зато делилась Люси по своей воле и уже более расслабленно. — Может и так, — пожала плечами девушка, — но мне до тебя далеко… — она тяжело выдохнула, после чего Фернандес вопросительно повернул голову в бок и слегка прищурил глаза, даже не зная, как корректно задать вопрос к такому заявлению. Люси же в свою очередь не знала, как внятное объяснить подобное… За свою жизнь она побывала рядом со многими представителями сильного пола, включая отца, который, увы, после трагедии в семье перестал быть примерным родителем, и брата, чья персона не нуждалась в комментариях. А более близкое знакомство с упомянутыми мужчинами началось с наступлением ненавистной после смерти матери поры: встречи с потенциальными горе-женихами, любезно подобранными отцом Джудом. Так как закрыть это дело он старался до того, как любимая дочь сможет официально воспротивиться его воле, на отказы он реагировал крайне эмоционально, а уже через два месяца такого беспредела чувство несправедливости заполнило края терпения Люси доверху. Идеалы отцов и детей явно не стояли рядом друг с другом, так как все претенденты для нее были просто смехотворными. Но это было лишь первое знакомство, и, как оказалось, оно было весьма безобидным. То, что происходило после, еще более трудно назвать сахаром. Там, куда она попала, с контролем дела обстояли еще хуже, да и людей трудно было назвать дружелюбными. Драгнил быстро выбил из нее все, что ему не нравилось, и превратил буйную девушку в другого человека. Эти полгода ее окружали шумные люди и странные кампании. Кто-то ее до жути раздражал своим молчанием, кто-то постоянно грубил, кто-то был через чур эмоционален и много распускал руки, а кто-то поддевал своими неуместными штамповыми шуточками. Проще говоря, познакомившись с темной стороной мужского общества, Люси уже не хотела ни находиться рядом с ними, ни уж тем более контактировать, так как природа, благо, не одарила ее небезызвестным синдромом. Но тут судьба подсунула ей Джерара, и мозг девушки отключился от разрыва шаблона. Она долго не могла понять, что произошло: ее крыше дали отпуск или все это действительно было реальным. Фернандес казался ей человеком из другого мира. Подобных ему ей встречать не приходилось ранее. Внешне он ничем не отличался от своего окружения: опрятный вид, уверенные движения и совершенно холодный взгляд — но стоило парню покинуть чужую среду, все напускное уходило в дальнее плавание до следующего мероприятия. Он беспорядочно взъерошивал волосы, избавлялся от костюма, снимал с себя каменное лицо и превращался в самого себя. Неизменными были лишь две вещи: спокойствие, царствующее внутри него почти все время, и странное чувство, будто этот парень знает все на свете. Все это не вязалось с внешними данными Джерара. Он выглядел очень молодо для человека, получившего большой опыт. Ему была совершенно не присуща импульсивность и желание получить все и сразу. В нем смешалось столько, на первый взгляд, разного и противоречивого, что невольно хотелось верить в кардинальное отличие обложки от содержания. С такой обложкой, как у Джерара, на которой красовался его зеленый вид и семья мафиози за спиной, не удивительно, что Люси вынесла для себя поспешные выводы. — Ты странный, — помотала головой девушка, разорвав дымку молчания в воздухе, поскольку никто из них корректного вопроса или ответа не придумал, — в хорошем смысле, — добавила она. — Ну, если странный в хорошем смысле, то это не так плохо, — пожал плечами Джерар. — Было бы хуже, если б я был сумасшедшим. — Не в этом смысле, — запротестовала Люси. — Твои мысли настолько расходятся с твоим… с тобой, что я даже не могу понять, сколько тебе лет, — нахмурилась она, после чего еще одна мысль пришла в голову Джерара. — Возраст иногда превращается в такой абстрактный градиент, что иногда сам забываешь реальную цифру, — ответил Фернанадес. — Не думаю, что из-за последних… — он на секунду запнулся и протянул последний слог, — за последние месяцы ты вспоминала свой возраст так много раз. «Потому что обстоятельства сами диктовали быть серьезнее», — хотелось сказать, поэтому Люси пробубнила что-то приближенное. Она уже давно заметила, как кардинально изменилось отношение людей к ней за такой короткий срок. Несмотря на то, что из-за обстоятельств в семье ей пришлось перепрыгнуть порог детства немного быстрее и видеть вещи такими, какими они являлись на самом деле, раньше никто особо с ее мнением не считался и ничего не просил, хотя по Люси было видно, что она знает даже больше, чем положено. Но недавно все изменилось, и обстановка сама требовала от девушки силы и стойкости, к чему та была готова лишь теоретически. Все стало серьезно, и ей потихоньку пришлось подстраиваться. Но когда Люси начинала разговаривать с Джераром, то сама переставала замечать, как чувство тяжести покидает ее мысли. Он иногда неосознанно наталкивал ее на серьезные вопросы, но даже так говорить было намного легче из-за уверенности, что от этого не будет зависеть ее жизнь. И в этом была заслуга Фернандеса.  — Мы все вынуждены это делать, чтобы не казаться белыми воронами. Но сейчас… — Джерар наклонился поближе к девушке, — ты не должна думать об этом, потому что сейчас тебе не нужно претворяться. Просто попробуй почувствовать свободу, будь собой, а я тебе помогу отвлечься, — он улыбнулся, а девушка наоборот слегка отклонилась и опустила глаза. — И как это понимать? Забыть все, что меня волнует? — спросила Люси, не понимая смены настроения. — Ну, все забыть сразу не получится, но можно попробовать. Ты слишком много думаешь в последнее время, — подметил Фернандес, отталкиваясь от стола и спрыгивая со стула. — Знаю, сложно, но иногда стоит отказаться от некоторых мыслей, чтобы забыть плохое. Делай то, что тебе нравится. Мне помогает. — Похоже на оптимизм, — грустно усмехнулась блондинка, хотя и находила в своих же словах странность, ведь синеволосый не был похож на оптимиста. Зато он источал спокойствие, отчего желание присоединиться к его маленькому островку равновесия возникало самопроизвольно. — Хочешь попробовать? Это заразно, — предупредил парень. — Мне выбирать не из чего, поэтому на данный момент я готова заразиться всем, что ты предложишь, — призналась Люси, впрочем, не так хорошо подумав, поэтому тут же слегка стушевалась, заметив промелькнувшее на лице парня удивление. — То есть… — Я понял, — постарался заверить блондинку Джерар и как ни в чем не бывало продолжал делать вид, будто ничего странного в этих репликах не замечает. — А ты уверена? — Нет, — спохватилась девушка, когда Фернандес обогнул стол и встал напротив с призывно протянутой к девушке рукой ладонью вверх, — но можно попробовать, — Люси неуверенно закусила губу, хотя тут же постаралась стереть с лица все свои жесты волнения, приняв приглашение. — И после этого я еще странный, — тихо сказал он, почувствовав слегка дрожащие пальцы на своей ладони. Можно сказать, он не раз чувствовал их на себе, но добровольно и осознанно одновременно Люси старалась к нему не прикасаться, а Джерар не настаивал. Лишь бы так ей было комфортно, но вечно держаться в стороне от людей она не сможет. Возможно, даже придется «приручать» ее обратно. В любом случае первый шаг уже сделан. Синеволосый подождал, пока девушка сама сожмет ладонь, а потом мягко потянул ее на себя, стаскивая Люси с высокого стула. — А никто не говорил, что я не странная, — помотала головой блондинка, по инерции шагнув навстречу к тянущей ее руке и уперлась взглядом в загорелые ключицы — выше смотреть не осмеливалась. — Тогда мы друг друга стоим, — Фернандес охотно повел ее за собой, не дав ответить. Он плавно доставил совершенно ничего не понимающую Люси к креслу в центр комнаты, погруженной в полумрак из-за тусклого света двух светильников по обе стороны от дивана и отпустил ее руку... но ненадолго. — Как ты относишься к танцам? — Фернандес успел задать вопрос быстрее блондинки, чем заставил ее забыть свою мысль. — Я не умею танцевать, — она тут же замотала головой в знак протеста и выставила руки перед собой, отказываясь от таких развлечений. Несмотря на то, что у Люси была привычка скрывать свои таланты и какие-либо факты из жизни, сказанное оказалось правдой, но лишь частично. Проблема состояла лишь в том, что в паре она не танцевала никогда, а причина была до ужаса банальна — не подворачивалось под руку кавалеров. — Если б ты так же хорошо балансировала на скользких поверхностях, как обманывала меня, — припомнил Джерар. Да, он зарекся не упоминать эту нелепую ситуацию, но не столько из-за себя, сколько из-за девушки. Он не понимал, за что она извинялась больше: за то, что случайно уронила его в воду или за собственную неосторожность. Благо, Фернандес тут же додумался перевести все в шутку, хотя в тот момент ему было совершенно не до веселья. Парень не понимал, что за те жалкие секунды близости она смогла сделать с его рассудком, но Джерару это не понравилось. Что-то будто на секунду дернуло его вперед, но потеря сознания ушла так же быстро, как и без проса пробралась в голову. В этом стоило разобраться получше, прежде чем подобное произойдет снова, но не сейчас. Сейчас он хотел заставить Люси освободиться от надоедливого мусора в голове. Эти грязные вещи были ей не нужны. — Танцевать умеют все. Просто не все делают это хорошо, — Джерар на пару секунд отвернулся к стоящему сзади него телевизору и поднял взгляд чуть выше, к глубокой полке, где мирно покоился низенький проигрыватель. Еще чуть выше примостилась прозрачная подставка для дисков. — Я надеюсь, ты шутишь, — нервно хихикнула Люси, пытаясь хоть как-то развеять свое волнение, и в надежде услышать подтверждение посмотрела на выпрямленную спину синеволосого, который быстро пробежался пальцем по длинной стопке коробочек. В это действительно было сложно поверить, поскольку спонтанность этому парню была не знакома. Он, скорее всего, и сам не понимал, что делает. — Я похож на клоуна? — шутливо спросил Джерар. — Ты похож на клоуна настолько же, насколько я на танцовщицу, — к сожалению для себя, ответила блондинка, хотя лучше бы это и правда была шутка, потому что от неловкости у нее покраснело все лицо. Тем временем Фернандес ловко выудил и коробочки с однотонной обложкой диск, прокрутил его у себя на указательном пальце, а затем аккуратно поместил в дисковод. — Брось. Ты серьезно? — спросила девушка, чувствуя, как щеки припекает краснотой, а парень лишь подошел креслу с галантно вытянутой рукой, а другую убрал за спину, согнув в локте. — Не откажет ли мне очаровательная девушка в танце? — победно улыбнулся парень, из-за чего Люси не смогла сдержать смешка. В ее голове смешалось все: его слова, жесты интеллигента, по-домашнему растрепанный вид и совершенно глупое положение, в котором она оказалась. — У меня есть выбор? — понадеялась блондинка. — Нет, это была вежливость. Ты уже согласилась две минуты назад. Забыла? — после этого улыбка Джерара стала еще шире и он призывно кивнул в центр комнаты, где было просторное место между диваном и тумбочкой. Фернандес не прекращал преподносить Люси сюрпризы. Несколькими минутами ранее он был совершенно спокоен и настроен серьезно, а сейчас готов в домашних штанах танцевать с ней посреди комнаты. Он и сам себе признался, что не будь этой девушки рядом с ним, никакой спонтанности и не вышло бы. Люси сделала глубокий выдох и подумала, что хоть раз сделать исключение можно, ведь Джерар это заслужил. Да, именно заслужил, как бы ей не хотелось этого делать. Она так же робко отдала ладонь в распоряжение парня и тут же была вытянула им из кресла. Не медля слишком долго, он мигом пристроил ее руку себе на плечо, поскольку девушка от резкой смены расстояния между их телами уже перестала здраво соображать. Глаза смотрели куда угодно, но не на его лицо. Впрочем, синеволосый сам не горел желанием еще раз вплотную встретиться с карими глазами, ведь этот взгляд невольно вызывал в нем бурю разных эмоций. А эмоции, как известно, не во всякой ситуации могут быть полезны. Ощутив на талии руку Фернанадеса, Люси вдруг почувствовала, как у нее начинает кружиться голова, и сама же поняла, что не дышала с того самого момента, как подала руку. Она даже пропустила ту секунду, когда проигрыватель начал воспроизводить какую-то неизвестную ей мелодию. Лишь через полминуты блондинка смогла различить приятный мотив и тихое сопение у себя над ухом, точнее, размеренное дыхание, каким его старался сохранять Джерар. Не произошло ничего криминального. Всего лишь двое… всего лишь одни посреди комнаты… всего лишь танцуют, но у Люси уже от этого дрожали пальцы, а уши покрывались краснотой, и Джерар это прекрасно заметил. Правда, смущение не мешало ей добровольно находиться рядом с ним, когда есть возможность просто отказаться. Этого Фернандесу было не понять, поэтому он мягко качнулся, заставляя Люси так же переступить с ноги на ногу и сделать движение в правую сторону. Сначала такая новизна давалось трудно, но затем все оказалось не так уж и плохо. — Ну и? Какого выйти из своей комфортной зоны? — неожиданно спросил парень, уловив пробежавшую по телу блондинки дрожь. — Странно, — протянула Люси, сама еще не разобравшись в своих мыслях. Голос предательски дрогнул. Это ни страх, ни отвращение, ни желание убежать, но от этого лицо горело, а спину бросало в холод, ноги ослабевали, а руки самопроизвольно потели. А самое главное — все это невозможно игнорировать. — И о чем ты думаешь? — не отставал синеволосый, сказав это чуть тише, от чего Люси пришлось повернуться в сторону и прислушаться; кожу на шее внезапно защекотало от ее слабого дыхания. — Честно? — не желая отвечать, помедлила Люси и попыталась прогнать комок расшалившихся нервов, от которого пережимало горло, а связки становились дубовыми. — Да, — совсем перешел на шепот Джерар, когда пальцы на одно мгновение нервно вцепились в его плечо. Блондинка чувствовала, как под ее ладонью теплеет кожа, а вместе с ней и ткань все еще чертовой расстегнутой рубашки; мускулы один за другим начинают самопроизвольно напрягаться, заставляя Люси подчиняться и неумолимо приближаться ближе к Фернандесу под давлением руки на талии. Взгляд замер на пульсирующей на шее вене, и это невозможно не замечать, поэтому она думала только о нем самом. Думала о той неловкости, которую испытывает, так как теперь, когда она уже полностью прижата к его груди, парень чувствует удары ее разбушевавшегося сердца. Причем не понятно, где эта буря и чем она вызвана. То ли жарко, то ли холодно. Пахнет то ли потом, то ли не выветрившимся из его волос парфюмом. Трудно думать о чем-либо другом, когда понимаешь, что не только тебя одолевает волнение. — Если честно, то… о тебе, — не скрывая, ответила Люси и еле сдержала себя, чтобы не поднять голову и не увидеть реакцию Джерара. Теперь ей однозначно было жарко, потому что тепло от его тела передавалось с немыслимой быстротой. — Что ж, — как можно более расслабленно начал Фернандес, — это победа, — он немного ослабил хватку, за что получил еще один выдох, пришедший уже на самое ухо. — Победа в том, чтобы свести меня с ума? — попыталась отшутиться и расслабиться Люси, но пока что выходило плохо, так как ее состояние было на грани того самого сумасшествия, когда ты не понимаешь, что происходит с тобой. — Нет, — усмешка тронула его губы, и Джерар медленно сделал движение по кругу, поменяв их местами, — пока можешь пользоваться своим умом, — он не выдержал и чуть опустил голову вниз, неожиданно встретившись с таким же любопытным взглядом. — Это предупреждение? — сглотнула блондинка, сама уже осознавая, что наговорила лишнего за эти минуты. — Это совет… Люси, — Фернандес почти что перестал двигаться, чтобы уловить очертания расширившихся зрачков в коричневой радужке. Его захватила эта глубина, но он продолжал держаться от падения в беспамятство. — Всегда думай, прежде чем сделать, — пояснил он, хотя звучал это, будто напоминание самому себе… Новая мелодия только началась, а дыхание обоих совсем затухло, как затухли и плавные движения из стороны в сторону. Не собирались затихать только шумящая в ушах кровь и стадо мурашек, оставляющих на коже улики буйной реакции на чужие руки. Взгляд скользнул вниз от синих волос и застыл чуть выше подбородка, не боясь быть замеченным из-за откровенной неосторожности. Нет, это невозможно терпеть. Успокоившись, Фернандес прикрыл глаза и чуть прошелся языком по совсем не вовремя пересохшим губам. Он уже забыл, зачем предложил все это… Идея? Эксперимент? Переоценил себя? Но что именно? Где находилось то слабое место в его голове, которое подставляло под удар все самообладание? Он не знал, но что-то подсказывало, что продолжать нельзя, несмотря на то, что девушку теперь преследовал явный интерес. — А сейчас я могу не думать? — с осторожностью спросила Люси, но в этих словах была скорее мольба, нежели вопрос. Она понимала, что с таким разрешением ее смелость переполнит края и выльется во что-нибудь сумасшедшее, но девушка устала думать о каждой вещи подряд. Ей не хотелось, чтобы это волнение непонятной природы уходило, ведь оно отвлекало ее от всего наболевшего. Можно сказать, ей хотелось, чтобы ее свели с ума в этот момент… Фернандес по праву мог гордиться тем, что сумел ее отвлечь, но в этот раз перестарался. Причем на него это тоже распространилось. Он только больше втянулся туда, куда соваться не стоило, а оторваться намного сложнее… Люси не умела читать мысли, но ей казалось, что они оба друг друга поняли правильно и тишина была ответом. Только музыка играла в ушах, делая все мысли еще мутнее и не разборчивее. Оба замерли в ожидании чего-то, и чем больше оба освобождали голову от мыслей, тем быстрее к лицу приливала кровь, а дыхание быстро учащалось пропорционально стуку сердца. Теперь Люси двигало только тело: правая рука сама оперлась на напряженное плечо, а шея вытянулась вперед, позволяя девушке мимолетно коснуться кончиком носа самого уголка губ Джерара, который на одно роковое мгновение, давшее преимущество в действиях, примерз к своему месту. Чужое дыхание неожиданно опалило щеку блондинки, смешавшись с ее собственным, и заставило ресницы трепетать. Живот скрутило от волнения, переполняющего все тело, буквально на секунду; подрагивающие тонкие пальцы девушки очертили впадину под скулой. Оставалось всего лишь одно неосторожное движение… В нос ударил странный запах его кожи, и Люси, не сумев сдержаться, приподнялась на носочки, затем плавно повернула голову, чуть наклоняясь, и томно прикрыла глаза…  Ей удалось только мимолетно коснуться верхней губой его губ, когда Джерар очнулся, с усилием сжал ее талию обеими руками и нехотя отвернул голову в противоположную сторону в самый последний момент. Поцелуй пришелся чуть ниже подбородка и мазнул по шее…  — Нет, — шепотом протянул парень и заставил Люси опуститься стопами на пол… Все еще не понимая произошедшего, девушка уткнулась лбом в широкое плечо и замерла. Фернандес чувствовал на своей ключице пересохшие и чуть приоткрытые губы, но только через пару секунд по изгибу шеи пробежался поток воздуха. Ее дыхание полностью восстановилось, а ладони безвольно скользнули вниз по ткани рубашки… И что это было? Люси вдруг неожиданно отпрянула назад, схватившись за ткань своей майки, и даже рука Джерара, все еще чудеснейшим образом не сползшая с талии, не смогла ее задержать. — Прости, — он хотел сделать шаг к ней, но блондинка только испуганно дернулась назад и быстрым шагом удалилась из комнаты, упершись взглядом в скользкий пол. Музыка затихла…