Под прицелом: Аукцион

Темная ночь совсем близко подобралась к старому заброшенному театру на окраине города, что заимел такую плохую репутацию перед разгоном администрации, работников и актеров, что даже днем самые отважные не осмеливались подходить к нему ближе, чем на километр. Глупые истории о призраках и мистических вещах так плотно окутали все здание, что местные жители от него стараются держаться подальше вот уже больше тридцати лет. И тот, кто умело мог плести и распространять эти самые слухи, получал огромную выгоду… Давным давно скандальное происшествие уничтожило этот театр как храм искусства, после чего его остатки с шумом и фанфарами, под прощальные аккорды жестокого убийства актрисы накануне закрытия, разбежались в разные стороны, оставив огромное здание без присмотра. Уже через два месяца местная власть забыла о нем и поставила под снос, который так и не воплотили в действие. Роскошные залы в отличном состоянии так бы и оставались без полезного дела, наполняясь тоннами пыли, если бы кое-кто очень предприимчивый и экономный не нашел ему другое применение. Некто, чье имя не бродит среди каждого встречного, но неприятной коркой страха застыло на губах его врагов. Спустя пару десятков лет театр слегка обветшал снаружи, но внутри… Внутри он стал еще лучше, чем был прежде. Бархатные тяжелые шторы-великаны скрывали все еще живущие своей жизнью залы от посторонних глаз; удобные сидения, с которых не хочется вставать, манили своим видом необычайной мягкости; красные ковры-дорожки устилали все вокруг, а паркетные блестящие полы, как и прежде, сверкали чистотой. Неизменной оставалась лишь атмосфера спектакля, что пропитала все вокруг от роскошных ламп, до душистого мыла в уборных. Жаль только, что теперь все это служит совсем не искусству и совсем не благим целям, а вездесущей выгоде и подлому обману. Но кто теперь знает об этом, кроме растущих вокруг деревьев?

***

В помещении почти нет освещения, плотная ткань высоких занавесов не позволяет свету включенных прожекторов проникать в закулисье. Из холла слышатся голоса, противный гул и смех людей, сливающиеся в один поток раздражающих звуков. По ногам дует прохладой, и тело само непроизвольно содрогается от неприятной волны мурашек. Возможно, здесь бы не было так холодно, если бы на меня надели немного больше одежды. Этот узкий черно-красный корсет хоть и выглядит так, словно его шили вручную, но сдавливает ребра, делая меня нездорово худощавой, хотя кажется, что более больного вида у меня быть не может. Юбка странного фасона из неприятной ткани еле прикрывает задницу, а ноги начинают затекать в чертовски неудобных туфлях с шипами. От декоративной косметики чешется лицо, покрытое миллиметровым слоем каких-то кремов и пудры; наручники натерли запястья до покрасневшей кожи и жгучей, вспыхивающей боли, и мне хочется растрепать волосы, которые после получасовой укладки превратились в солому с мелкими капельками фиксирующего лака на кончиках… Но абсолютно всем здесь плевать, что я чувствую. Хотя мне тоже как-то ровно, как все эти люди, которые окружают меня в последнее время, думают обо мне и о том, почему я здесь, если вообще думают. Они просто не знают ничего. Ни охранник возле двери, что ищет меня своим разозленным взглядом; ни начальник, вычурно поправляющий воротник перед зеркалом в зале, чтобы полюбоваться на свою наглую рожу; ни директор, пафосно расхаживающий среди приглашенных. В конце концов, каждый из них сегодня станет богаче на кругленькую сумму, поэтому больше ничего никого из них в данный момент волновать не должно. Возможно, кто-то бы и позавидовал, но не я… Все, что сейчас имеет значение, это последние минуты для моральной подготовки и искоренения такой неуместной надежды на будущее, в котором все будет не так плохо, как сейчас… Лучше быть готовым к худшему и не тешить себя слепой верой, ведь вряд ли за один вечер сможет произойти чудо, способное изменить состояние жалкой, не играющей особой роли судьбы, катящейся в ложном направлении. Сегодня особенный вечер для многих и, пожалуй, самый насыщенный разными событиями. Некоторые накинут на свою горку купюр в банке еще пару сотен тысяч долларов, некоторые уйдут без денег, зато с новой игрушкой, кто-то потеряет свою свободу навсегда, но особо везучих ждет ограбление на самую большую сумму в мире — жизнь, и от этого в душе зарождается страх, который невозможно усмирить даже собственными, еще не потухшими надеждами…

***

— Хватит это делать, — шепотом проговорила Эльза, наклонившись к уху парня и одергивая его за рукав черного, отглаженного до последней складки пиджака. — Выглядишь лет на пять старше. — Что же я опять сделал не так? — недовольно спросил Локи и согнул руку в локте, предлагая девушке взяться за него. Его настроение было на высоте, и людей вокруг было довольно легко расположить к разговору, но весь этот хороший настрой улетал куда-то на второй план, когда Скарлет открывала рот и говорила обо всем, что ее раздражает в этом месте. Конечно, Коллинзу не стоило ожидать смиренного молчания, но в этот раз красноволосую злило и смущало буквально все, что значительно снижало уровень первоначальной радости. — Хватит поправлять свои очки: дурацкая привычка, — ответила девушка и слегка нахмурилась, пытаясь вглядываться в толпу и лица людей. В главном холле народу становилось все больше и больше, к тому же многие были одеты слишком одинаково, поэтому с каждой минутой различать кого-либо со спины становилось все более невозможно. Мужчины, парни и совсем небольшое количество женщин и девушек стояли возле входа в главный зал, где и должно было происходить все веселье. — Опять начинаешь? Хватит придираться к каждому моему движению. Твоя личная дурацкая привычка. Я понимаю, тебе здесь не нравится, но попробуй побыть зайкой хотя бы пару часов, раз уж ты не захотела отпускать меня одного! Я не могу следовать всем твоим прихотям, как бы тебе не хотелось, — вспыхнул Локи и остановился возле какой-то картины, висящей на светлой стене, встав прямо перед Эльзой и возвышаясь над ней. Ему не хотелось сейчас думать о такой проблеме, как недовольное состояние Скарлет, поэтому он желал поскорее усмирить ее на довольно длинное время, чтобы всплески эмоций не выливались на него бурным потоком. Когда-то давно это сделать было гораздо проще, нежели в последнее время. — Тут ты неисправим, — фыркнула девушка, отводя взгляд от потемневших глаз рыжего. Пытаться спорить с его словами было все равно, что плевать в человека против ветра, потому что в конечном итоге ты проиграешь и еще окажешься виноват. Ну, а что с этим делать, девушка не знала, поэтому просто отвернула лицо в другую сторону. Пытаться изменить того, кто от природы уперт и заносчив, — весьма безрезультатная затея, отнимающая много времени и сил, но не приводящая к желаемому эффекту. Эльзе не хватило нескольких лет, чтобы понять это, поэтому жалкие попытки продолжались, и она уже сама перестала замечать, как идет совсем в другую сторону от своего пути. — Тебе это известно, хватит, — парень повернул голову красноволосой к себе за подбородок и сказал это прямо ей в лицо. Та лишь шумно выдохнула потяжелевший воздух из легких и медленно моргнула, быстро успокаивая бурю внутри себя. Бессмысленно было продолжать говорить об этом в таком неподходящем месте на такую отдаленную тему. Они пришли всего минут двадцать назад, а диалог с последующим обиженным молчанием нарастал на два часа. Закатывать истерику на людях сейчас не хотелось никому: все блюдут лицо и тому подобное. Хотя конфликт между девушкой и парнем на таком мероприятии — весьма житейское дело. — Поговорим дома. Просто получи свои деньги и проведи этот вечер без глупостей, — поспешно сказала она и убрала руку Коллинза от своего лица, взяв ее в свою ладонь. Она злилась, что все ее планы были сорваны, но ничего поделать не могла, так как против Локи далеко не уйдешь. Девушка это понимала и даже говорила, только бесполезные попытки укрощения не прекращались, а лишь увеличивались… — Эльза, — позвал девушку Коллинз с подвохом в голосе, что придавало ему еще одну маленькую щепотку привлекательности, и заставил девушку посмотреть на него, сжав в своей сильной ладони ее тонкие пальцы. Его взгляд на секунду переместился куда-то за ее спину. — Раз уж тебе скучно, то можешь немного пообщаться со своим старым другом, — он сверкнул своими хитрыми глазами, как наглый рыжий кот, растянув губы в довольной ухмылке. — Какие друзья? — с подозрением и нарастающей тревогой в дрожащем голосе спросила девушка, в панике быстро заморгав длинными ресницами, обрамляющими испугавшиеся глаза. Сейчас ей меньше всего хотелось разговаривать с кем-либо, а тем более в таком месте. К тому же не было у Эльзы друзей: все свое время она посвящала одному единственному человеку — Локи. У парня было много атрибутов, делающих его элегантным, строгим и привлекательным, но Скарлет была его любимым украшением, поэтому он не бывал без нее почти нигде. Только вот Локи завуалировал это так, что его украшение сначала этого не замечало. Своеобразная вещица, а большего было и не нужно до поры до времени… — Старые, — рыжий мягко приподнял ее руку, взглядом обведя черты оголенной шеи, и поцеловал тыльную сторону ладони Скарлет, будто ненадолго прощаясь, и Эльза сразу заподозрила неладное. В зрачках Коллинза заплясали озорные бесята, смеясь над его мыслями в голове. — Вернусь через пару минут, не буду мешать, — парень понемногу начал отходить назад, слегка улыбаясь и выпуская пальцы из своих приятных оков. Эти его жесты, улыбки, взгляды действовали почти на каждую девушку, как какой-то особо сильный гипноз. — Что? — усмехнулась девушка, ничего не понимая. — Хочешь избавиться от меня? — Найду директора и сразу сюда. Сзади, — кареглазый шепнул последнее слово и скрылся в толпе, оставив девушку недоумевать на месте. Было трудно однозначно сказать, что она испытывала в тот момент… Больше разозлилась, наверное, чем была напугана или удивлена. Скарлет знала, что Локи может выкинуть что-нибудь эдакое, например оставить ее посреди толпы незнакомых людей, а самому уйти куда-нибудь с обещанием вернуться через пять минут. А возможно, в этот раз он просто устал от жалоб кареглазой, поэтому отлучился на пару минут, чтобы походить по холлу без надоедливой болтовни под ухом. До обморожения мозга она его не доводила, но раздражала. Ему больше нравились слушатели, так как он сам иногда любил толкнуть какую-нибудь душещипательную эмоциональную речь. В любом случае жаловаться девушке было больше некому, и она так бы и стояла, пялясь на место, где пару секундами ранее Локи подозрительно стрелял глазами в разные стороны, но так называемый друг, о котором шла речь ранее, неожиданно подал голос. — Эльза? — кто-то очень громко и удивленно произнес ее имя за спиной, и та на автомате повернула голову на источник голоса, который даже не успела разобрать. Зато ее сердце болезненно сжалось внутри, пропустив удар, будто на секунду узнав человека из недавнего прошлого, покрытого сантиметровым слоем пыли в темном подвале, которое, как и хозяин ностальгического голоса, позвавший ее настолько осторожно, находилось за спиной Эльзы. — Джерар? .. — девушка слегка заикнулась, отвыкнув от этого имени настолько, что в горле даже запершило, и зрачки ее темных глаз непроизвольно сузились, почти сливаясь с карим оттенком радужки. В них отражался синеволосый парень, как и прежде, не любящий укладки, постоянно творящий беспорядок со своими волосами, но поддающийся официозным правилам и надевающий костюм на важные мероприятия. Лицо под покровом необычайного спокойствия, скрывающего внутреннее беспокойство и раздумья над самыми разными вопросами, один из которых интереснее другого. Во всех движениях и взглядах все еще читалась уверенность, расслабленность, но лишь одному ему иногда было известно, какие мысли крутились в его голове. Таким Фернандес запоминался всем людям и уже много лет не изменял своим устоям. Таковым он предстал перед Скарлет три года назад, таковым он казался и в этот момент, который девушка хоть и могла предвидеть, но до последнего надеялась, что он все-таки останется в ее мыслях. — Как ты здесь оказалась? Что произошло? — без приветствий и других слов спросил парень с долей видимого интереса в глазах, как-то странно оглядев девушку с ног до головы. Синеволосого охватило чистое удивление, ведь сейчас его волновало лишь то, как та, которую он знал пару лет назад тихой и слегка наивной, связалась с настоящим преступным миром, что Фернандес так тщательно скрывал от нее, как и свои секреты. Красноволосая сильно изменилась за период долгого расставания и была уже не той влюбленной и инфантильной Эльзой, которая смогла покорить его сердце и заставить пойти на необдуманные поступки. На место легкой неуклюжести пришла грация, а стеснительность больше не мешала ей смотреть в глаза каждому встречному с неким вызовом. Красное платье без бретелек… Она просто ненавидела платья и комплексовала по поводу своей внешности, но теперь, видимо, даже слишком откровенные наряды не вызывали в ней сомнений. Такое ощущение, словно какой-то мастер разобрал ее характер, как скульптуру, и слепил из тех же кусочков что-то новое, совсем не похожее на старый шедевр. Только Джерар еще не знал, кто именно этот скульптор и для чего именно он это сделал… — У меня просто новая жизнь, — ответила Скарлет, вглядываясь в знакомые и с тем же слегка возмужавшие черты, которые она так тщательно старалась забыть и выкинуть за ту же стену, куда отправились самые счастливые моменты, проведенные с загадочным владельцем этих черт. Эта загадочность и не позволяла долгое время отпускать воспоминания о нем, потому что завеса, покрывавшая причины всех его действий и слов, скрывала правду. Лишь после встречи с Локи эта завеса немного приоткрылась, заставив отпустить прошлое. — Как видишь, твоя жертва все равно не смогла меня спасти от Мафии. Наверное, у меня на роду было написано натыкаться на плохих парней. — Все еще считаешь меня плохим за то, что я пытался спасти тебя? — нахмурился Джерар. Ему было странно говорить об этом даже спустя столько времени. Это был глупый вопрос, потому что он знал, что Эльза несомненно затаила на него обиду, несмотря на то, что не знала, с какой целью он заставил забыть ее о своем существовании. — Возможно. Если ты считаешь то расставание попыткой спасения, то вполне возможно, — подтвердила Скарлет, немного кивая головой. Она была в замешательстве от такого интереса, ведь после произошедшего между ними вряд ли могла наладится связь. — Думаю, в твоих интересах было держаться подальше от меня, — продолжил Фернандес и смотрел на нее своим рентгеновским взглядом, умеющим распознавать скрытые чувства. Странно, но сейчас все было написано на лице, кроме презрения и пренебрежения, в сердце кареглазой не теплилось ничего. И парень не понимал, кто и зачем вселил в нее всю эту неприязнь. — Ты вообще уверен, что знал о моих интересах? — фыркнула девушка, не веря своим ушам. Сейчас слова Джерара не задевали ее так сильно, но были бы они сказаны три года назад, она бы начала перечислять все свои аргументы, не боясь выставить себя глупой и влюбленной до горячки и потери пульса. — Знал, но это не тот случай, когда стоит полагаться на чувства. Были более важные вещи, которые ты не почему-то не видишь до сих пор. И я не должен оправдываться за это, — синеволосый помотал головой, в сердце понимая, что хоть и поступил не по своим принципам, но сделал правильный шаг. Жаль, конечно, что это в действительности не сыграло большой роли и он таким образом не смог ее изолировать от темной стороны монеты. Пути судьбы неисповедимы, а ее руки творят невозможное, и если кому-то суждено куда-то ввязаться или узнать что-либо, то это все равно произойдет рано или поздно. Этот случай стал ярчайшим примером. Если не Фернандес, то кто-нибудь другой. — Я знаю достаточно, Джерар, — сказала Скарлет, закрываясь от него и скрещивая руки перед грудью, будто обвинила в каком-то предательстве. В ее голове этот поступок расценивался именно так, поэтому девушка чувствовала себя обманутой, мол, никто на самом деле ее не любил. — Мне весело от того, что ты так думаешь, но в мою голову не залезть ни тебе, ни тому, кто рассказал тебе «достаточно». Эти слепые знания не играют никакой роли. Ты ведь просто была ослеплена своими чувствами и хваталась за любую ложь, готовую показать меня не с лучшей стороны. Фернандес был уверен в своих словах: девушку в гневе или злости можно убедить в чем угодно, будь то мелкая пакость или самая настоящая измена. — Ты так уверенно говоришь, будто знаешь меня. Теперь это иллюзия, — Эльза недовольно фыркнула. — Я уверен лишь в том, что тебе не стоило во все это ввязываться, — синеволосый отрицательно помотал головой и оглядел просторный холл, намеренно таким образом охватывая всю площадь и намекая на размеры этой проблемы. — Не тебе это решать, — процедила девушка, не желая слушать ничего из разряда «я знаю, как тебе будет лучше». Она считала себя вполне самостоятельной и рассудительной, чтобы самой избирать жизненные пути. К тому же ее отношение к советам со временем трансформировалось из обычного «спасибо, учту» в «сама разберусь», что, несомненно, увязалось за ней после встречи с Локи, ведь с кем поведешься, от того и наберешься, верно? А уж чего-чего, но критики или наставлений он на дух не переносил. — Ты права, выбирать тебе. Именно поэтому я просто хочу сказать тебе вот что: не увлекайся и беги от того, кто втянул тебя в это, Эльза. Он не принесет тебе счастье, — почти шепотом, чтобы никто ничего не разобрал, прохрипел парень. Под его взглядом исподлобья многие начинаю чувствовать себя некомфортно, и Скарлет не исключение. — Тебе-то откуда знать, что сделает меня счастливой? — нервно усмехнулась красноволосая, и огонь в душе Джерара почему-то немного утих. Он действительно ничего не знал ни о новой Эльзе, ни о ее не менее новом партнере, но несмотря на это, надеялся, что спустя эти годы, она не изменила своим ценностям в лице правды и искренних чувств, хотя лично наблюдал, как эмоциональные моменты жизни людей иногда меняют их идеологии и характер. Только это было уже не в его руках. — Я не говорил, что знаю. Главное, чтобы ты это знала, — ответил Фернандес, вслед за шумным выдохом избавляясь от напряжения в плечах, что тут же слегка опустились. Парень не хотел дальше продолжать этот разговор, потому что боялся ляпнуть чего-нибудь лишнего после встречи спустя такой большой промежуток времени, а слов в голове хватало. Он понял, что и без того сказал немного больше, чем хотел изначально, и, торопливо поправив черный пиджак, поспешил уйти: — Извини, мне пора. Подумай над этим… Эльза проводила спину Джерара почти тем же взглядом, что и пару лет назад, поджав губы и даже не пытаясь что-то сказать. Опять странный разговор, из которого ничего не понятно; он уходит… Да. Это в его стиле — отступить, прежде чем успеешь наговорить то, о чем будешь жалеть, или ударишь лицом в грязь перед самим собой в первую очередь. Скарлет хоть и было интересно, что же Джерар может предоставить ей через пару лет, но она так же понимала, что будет лучше, если их сближения не произойдет. Так намного проще… Проще оставить, как было, чем пытаться построить какие-то новые мосты или снова стараться протянуть от сердца к сердцу тонкую ниточку доверия, верно? Время настолько коварно, что пока эта узкая тропинка будет снова видна между зарослями прошлых обид, может назреть новый конфликт…