Под прицелом: Аукцион

— Заедешь завтра? — спросил Джерар, прежде чем темная шевелюра Грея скрылась за дверью взятой на двухнедельный прокат машины, припаркованной возле дома Фернандеса. — Ну, не знаю насчет завтра. У меня еще есть дела, — притормозил с отправлением Грей и задумался. — Хотя эту неделю я буду относительно свободен. — Будешь забегать? Отец грозился прислать Асоку дня через два-три, — заикнулся парень и, пытаясь выкинуть из головы картину болтающегося по его дому тринадцатилетнего подростка, отвел взгляд вниз. — А как же… — Фуллбастер было хотел произнести имя, но вместо этого протянул последнюю гласную, подбирая другое обращение: — она, — он кивнул на все еще сидящую в машине Джерара блондинку. — Поживет у меня, пока я не придумаю что-нибудь, — ответил Фернандес, постучав носком по земле. — Мне придется долго с этим возиться, — протянул парень. Возиться, действительно, нужно было долго: в первую очередь его голову занимали мысли первой необходимости о девушке и о том, как заставить ее сказать хоть слово или просто избавить ее от ожидания подвоха. Куда уж там с решением главного вопроса? Тяжело вздохнув, Грей сел на водительское сиденье и, не закрывая дверь, посмотрел на друга: — Джерар, я понимаю тебя, но ты все равно не сможешь помочь всем на этой Земле, — вдруг проговорил Фуллбастер, и у Джерара после этого даже в сонном состоянии хватило сил, чтобы переменить свойственную для него спокойную мимику на удивленное лицо. — Есть такие случаи, где бесполезны старания. Грей часто думал об этом, глядя на добродушность друга и его попытки отыскать в каждом отчаявшемся человеке силу, чтобы подняться и идти дальше, но просто не говорил. Что плохого в том, что есть такие люди? Фернандес прекрасно знал, по какому поводу Фуллбастер волновался больше всего и почему просил не быть таким излишне отзывчивым, но поступал по-своему. Попытка помочь ведь не возбраняется. Уж лучше сделать и разочароваться, чем даже не попробовать и пожалеть. И парень был рад, что каждый раз набирался смелости для новой попытки. А что касалось помощи всем людям на Земле? .. Да, физически это невозможно. Но Джерар не думал, что проведенные на диване часы в ожидания счастья помогли бы больше. — Пытаешься пробудить во мне страх перед ответственностью? — усмехнувшись, спросил Фернандес. — Возможно. Ты ведь все равно взбесишь меня своим молчанием, а потом по-своему сделаешь. Просто хорошо подумай, — в этой же манере ответил брюнет. — У меня не такой уж и большой выбор, — Джерар потер закрывающиеся глаза и потряс головой, чтобы отогнать дрему. — Ладно, бывай. Только не засни на руле. — А ты в коридоре, — махнул рукой Грей. — До завтра. Не дожидаясь, пока Фуллбастера и след простынет, синеволосый подошел к своей машине и, коротко предупредив водителя завести ее в гараж, открыл блондинке дверь. Та, помедлив и все так же боязливо опустив глаза на свои беспокойно теребящие подол юбки пальцы, только послушно вылезла и проследовала за Джераром. Ощущению ее нереальности препятствовало только звонкое стучание каблуков по асфальту за спиной. В остальном она была похожа на тень: молчаливая, тихая и пока что не представляющая собой совершенно ничего, кроме внешней оболочки. — Можешь снять, — зайдя в коридор и увидев переминающуюся с ноги на ногу блондинку, проговорил Джерар, и только через пару секунд осознав, что речь идет о неудобных туфлях, девушка слегка покраснела и оставила обувь возле маленького пуфика. Нельзя сказать, что это хоть немного ее не порадовало, ведь до этого ноги гудели и посылали жалобные сигналы от нервных окончаний в мозг. В доме Джерара, кроме его спальни, было достаточно гостевых, чтобы выделить одну их них его временной сожительнице. Неуверенно ступив на мягкое ковровое покрытие в светлой комнате, почти полностью обставленной белой мебелью, девушка вдохнула в легкие такой приятный запах чистоты, который по мере приближения к высокой кровати плавно сменялся на стойкий аромат лавандового кондиционера для постельного белья. Джерар молча и почти с интересом наблюдал, как она, зарываясь ступнями в мягкий ковер, прошлась до кровати, кончиками пальцев провела по узорчатому гладкому покрывалу и обвела любопытным взглядом всю мебель, стоящую вокруг. Молчаливая неловкость окутала их обоих и тягучей липкой аурой неприятно осела в воздухе. Фернандес, может, и хотел быть помягче, но от напряжения, витающего межу ними, и ощущения на себе недоверчивого взгляда девушки не удавалось деться никуда. — Если хочешь, прими душ. В ванной есть полотенца, — оттолкнувшись плечом от косяка на входе, предложил парень и указал на вторую дверь в комнате, на что девушка только поджала губы и согласно кивнула. Фернандес уже всерьез начал сомневаться в ее способности общаться словами. — Я скоро вернусь, и мы поговорим… надеюсь, — он задумчиво развернулся на пятках, закинув за плечо пиджак, и оставил девушку в долгожданном и нужном для перебирания последних мыслей одиночестве. А обдумать и взвесить нужно было достаточно много. Джерар же лишь надеялся, что своим спокойствием и поведением не запутал ее еще больше. Теперь, когда она здесь, в его доме, ее не должно волновать ничего, кроме болезненно саднящих ссадин и того, что скоро она снова заснет под приятно обволакивающим уставшее тело одеялом. Только вот девушка совсем не спешила доверять незнакомым людям, потому что еще не поняла, что тут ее никто не тронет, пока она сама того не захочет. Блондинка, освободившись от надзора, подошла к двери в ванную, попутно задевая выключатель, чтобы осветить комнатку. Холодный кафель послал по ногам волну холодка и превратился в мурашки, добираясь до спины. Наконец, девушка могла освободить себя от давящего на ребра корсета и грубой юбки: пальцы нетерпеливо развязали тонкие шнурки на спине и сбросили тряпки, которые в ее окружении назывались одеждой, на перекладину для полотенец вместе с украшениями. После в ушах блондинки стоял только шум теплой воды… Джерар, изрядно уставший от прения внутри костюма, с облегчением переоделся в легкие штаны и тонкую рубашку, которую даже не застегнул, и бегом пошел шарить по шкафам на кухне, вспоминая, куда он дел аптечку, хотя в мысли лезли совсем другие проблемы. Он не знал, что делает и зачем. Ему хотелось выудить из этой молчаливой особы хотя бы пару слов, иначе все так и могло закончиться на молчании. Если Фернандес наделся помочь этой девушке, чей вид довольно четко давал понять, что она не добровольно пошла на аукцион, чтобы продать свою свободу неизвестному ей ранее человеку, то он для начала должен был хотя бы разговорить ее. Звучало глупо, но даже его одолевало какое-то волнение, ведь не у одного синеволосого могли быть сюрпризы в кармане. Вся эта мирная оболочка запросто бы сумела прикрыть самые враждебные намерения. Парню оставалось только надеяться на свои собственные ощущения, а рядом с этой хрупкой девушкой они не вещали ему ничего, кроме внутренней напряженности и какого-то страха. И он искренне не понимал, чем вызывал в ней такое предвзятое отношение, хотя где-то внутри и осознавал, что это, увы, не его вина, а привычка, бытующая где-то на психологическом уровне, и защитная реакция. Взяв себя в руки, Джерар прихватил из морозилки маленький мешочек со льдом, от которого ощущения на кончиках пальцев тут же притупились, небольшую коробочку и, прислушиваясь к шуму воды, тихо юркнул в пустующую комнату. Девушка намеренно выбрала самое длинное полотенце, которое смогла найти в ванной, и с блаженством обмоталась в белую мохнатую ткань, чуть просушив между ладоней намокшие волосы. Ее тело приятно обмякло от теплой воды, а ноги уже не так ныли — только немного пощипывающие царапинки на коленях и руках не давали расслабиться. В протертом хрупкой ладонью кусочке запотевшего зеркала на пол стены отражалось девичье лицо с чуть заметными кругами под глазами, оставшимися от усердного оттирания черных теней с век, и темнеющий на чуть опухшей щеке синяк. Блондинка отвернула лицо в другую сторону, будто снова ощутив на себе резкий удар, а потом, подрагивающими пальцами заткнув краешек полотенца, чтобы вся конструкция держалась, вышла из душной ванной комнаты. — Иди сюда, — позвал девушку Фернандес и тихо похлопал по кровати рядом с собой, даже не поднимая взгляда с маленькой упаковки ваты, которая никак не хотела открываться. Та, не живая, ни мертвая, то ли бледная, как смерть, то ли красная, как помидор, робко подплыла к парню и уселась на краешек кровати в пол-оборота, думая про себя, что все так хорошо, как было до этого, быть не может. Но все опасения, бормоча что-то невнятное, ушли на второй план, когда Джерар, вместо придуманных в голове блондинки действий, аккуратно, будто боясь поранить, приподнял ее подбородок, заставляя ту зажмуриться, и повернул сморщившееся лицо к себе той стороной, которая начала окрашиваться в болезненно темный цвет. Джерар, нахмурившись, невольно вспомнил того мужчину в зале и дрожащую под его взглядом девушку. — Как твое имя? — с надеждой на ответ спросил Фернандес и, завернув пакетик со льдом в тонкое полотенце, осторожно приложил сверток к ее щеке. От неожиданности блондинка вздрогнула и ахнула, зажмурив глаза еще больше. — Люси, — тихо пролепетала девушка, чувствуя, как холод приятной корочкой окутывает пылающую щеку и немного отгоняет боль. Тонкий подрагивающий голос застыл у синеволосого в голове, отдаваясь звоном колокольчика в ушах, и дополнил загадочный образ до конца. Наконец, застенчивое чудо с зажмуренными глазами, все еще рефлекторно сжимающее белое полотенце, будто у нее его могут отобрать, перестало быть обычной человеческой оболочкой и в глазах парня обрело имя. Наверно, никогда еще Джерар так не радовался, когда кто-то начинал с ним разговаривать. Конечно, никто не запрещал ему просто взять и подсмотреть интересующие его факты в компактно сложенных в белом конвертике документах, но Фернандес считал этот путь слишком легким для себя. — Значит, Люсьена, — подытожил парень и с улыбкой посмотрел на ее сморщившееся лицо. — Неужели, я настолько страшный? Ты уже можешь открыть глаза, — усмехнулся он, и девушка виновато заморгала ресницами, немного отворачиваясь в сторону, и помотала головой. Эта застенчивость слегка забавляла. Вот уж не знаешь, кого найдешь среди, казалось бы, безнадежных экземпляров. — Держи, — Джерар передал полотенце со льдом девушке, а сам полез в небольшую коробочку за кусочком ваты и темным пузырьком. Люси недоверчиво закусила и без того истерзанную волнением губу и скептически глянула на предметы в руках парня. — Я только помогу с царапинами и больше ничего не буду трогать, — тут же заверил он, откупоривая баночку и подсаживаясь чуть ближе. Трудно было сказать, что блондинка от этого сильно расслабилась, но по крайней мере согласно кивнула, наблюдая за быстрыми движениями рук. В первую очередь Джерар осторожно убрал с бледного плеча влажные волосы и легким движением промокнул ваткой небольшую ссадину, которая тут же неприятно защипала, когда в нее попал антисептик. — Потерпи, — уловив тихое шипение, прошептал Фернандес и, надеясь на охлаждающий эффект своего дыхания, осторожно подул на тут же покрывшееся мурашками плечо. Ему прекрасно были известны все эти жгучие ощущения из-за царапин и ссадин, неприятный запах спирта и попытки ненадолго заглушить боль прохладным воздухом, ведь раньше Джерар был настолько неуклюжим, во что было трудно поверить, наблюдая за его уверенными движениями, что ему иногда приходилось обрабатывать свои болячки, сидя прямо на лавочке в каком-нибудь парке. — Кто это тебя так? — когда с плечом было покончено, Джерар быстро соскользнул с кровати, без стеснения уселся на ковер в турецкой позе и, осторожно, но не встретив сопротивления, притянул к себе ногу Люси за щиколотку, приступая к поцарапанной коленке. Бледная кожа снова покрылась пупырышками, и парень тут же перебил свои мысли запахом спирта. — Начальник, — помешкав и сглотнув от прикосновения холодных пальцев, ответила девушка. Ее саму удивляло осознание того, что более трепетно и аккуратно к ней за последний год не прикасался никто. — Стоял в зале? — догадался Фернандес и получил кивок в ответ. Для него это было весьма очевидно: как только этот мужчина оказался рядом, даже не трогая девушку и пальцем, та зажалась, будто была готова получить удар. И еще этот странный взгляд, которым он смотрел на нее… Победный взгляд? Но Джерар не понимал, в чем его победа, если Люси была запугана до такой степени, что не могла поверить своим глазам, когда к ней обращались, как к человеку с настоящими чувствами. — Болит? — спросил про щеку Джерар, когда обработал второе колено, и посмотрел на сверток со льдом. — Почти не болит, — призналась Люси и помотала головой, а потом, сморщившись, отдернула свободную ладонь от покрывала, когда случайно коснулась ею уголка лежащей в аптечке коробочки с пластырями. По комнате разнеслось недовольное шипение. — Давай посмотрю, — нахмурился Фернандес, усаживаясь обратно на кровать, и блондинка неохотно вложила руку в большую ладонь парня, расслабляя ее. Она уже не так сильно боялась, но через чур мягкие касания все тех же кончиков пальцев заставляли ее слегка вздрагивать, хотя девушка, наверно, не смогла бы сказать, что это было так же неприятно, как когда к ней притрагивались другие люди. — Придется перевязать, — подытожил Джерар, когда увидел на внутренней части покрасневшей ладони содранную кожу, и, быстро распечатав бинт, оторвал еще один кусочек ваты. Пока парень делал все тоже самое, что и минуту назад, девушка увлечено смотрела на сосредоточенный взгляд Фернандеса. Ей было сложно вспомнить такого парня, который бы был более внимателен к ней, чем Джерар. Кроме того, у нее давно уже никто не спрашивал, как она себя чувствует, поэтому в глазах Люси он был какой-то природной аномалией, свалившейся ей на голову в утешение за все то, что ей пришлось пережить. Она, правда, думала, что запросто могла ошибиться, но пока что все шло более, чем хорошо. — Кто Вы? — вдруг неожиданно для самой себя спросила Люси, что даже Джерар, который сначала не понял, почудилось ему или нет, нервно дернул рукой и выпрямился, тряхнув растрепанными волосами. В нос блондинки ударил поток воздуха, смешанный со шлейфом от почти что выветрившегося одеколона, и она невольно вдохнула еще глубже. — Я тот, кто поможет тебе, — ответил Джерар, беря в руки ножницы и разрезая бинт на две полоски. Правда, он пока не знал, каким именно образом будет воплощать свои слова и мысли в жизнь, но это не мешало самому факту. — Врач? — не найдя более подходящего объяснения такой заботе, спросила Люси, чем вызвала полуулыбку парня. — Нет, — усмехнулся Фернандес, сам не веря, что произвел такое впечатление, — но ты можешь доверять мне. Знаю, что трудно, но все-таки, — он завязал перекрученные между собой полоски на петельку. — И что это значит? — как-то по-детски опустив глаза на перебинтованную руку спросила девушка. Джерар был готов поспорить, что таких вопросов у нее накопилось с первой минуты встречи больше, чем имеющихся у него ответов, подходящим к ним. — Значит, тебе нечего бояться, — ответил Фернандес, заглядывая в убегающие от зрительного контакта карие глаза и понимая, что этого ответа любопытной девушке мало. — Даже Вас? — пролепетала Люси и с опаской посмотрела на удивленное лицо Джерара из-под ресниц. — Меня в первую очередь. Не думал, что произвожу впечатление страшного маньяка, — хмыкнул парень и заметил тень улыбки на закушенных девушкой порозовевших губах. — Кстати, зови меня Джерар. Не хочу чувствовать себя пятидесятилетним стариканом, — Люси удивленно приподняла брови и тихо хихикнула в сторону. Ей так надоел официоз в обращении к Драгнилу, что это равенство стало для нее еще одним глотком свежего воздуха и… свободы? Нет, об этом ей было еще рано думать. Этот парень хоть и смог частично расположить ее к себе, но не до такой степени, чтобы свободно чувствовать себя в его присутствии, которое теперь больше смущало, чем пугало… — Хорошо, как скажет… скажешь, — запнулась Люси и посмотрела на свои поцарапанные колени. Откуда появилось все это безобразие, вспоминать не хотелось, поэтому она, встряхнув хорошенько головой, молча наблюдала за тем, как Джерар аккуратно складывал все предметы строго на отведенные им в аптечке места. Полотенце со льдом отправилось туда же. — Если что, то в шкафу есть одежда. Не женская, правда, но я разберусь с этой проблемой, — чуть не забыв, сказал Джерар. — Все остальное, когда выспишься, — напоследок добавил он и направился к двери, чтобы не мешать. Ощущение, что что-то он делает не так все никак не покидало уставшую и сонную голову, но благодарный взгляд Люси говорил сам за себя, не оставляя сомнений. Фернандес просто надеялся на адекватную реакцию с ее стороны, ведь по заторможенному и удивленному поведению было не слишком трудно проследить легкий шок. В ее голове все это, включая первую встречу, было слишком по-другому… Проводив высокую фигуру взглядом, блондинка сказала тихое «спасибо» и с выдохом откинулась на покрывало, закрывая глаза и опасаясь только одного — что она сейчас проснется…