Под прицелом: Аукцион

Мутная реальность расползается перед глазами на кусочки, улетая куда-то в неизвестность, и я перестаю понимать, что происходит. В ушах лишь тишина, а тело становится таким легким, словно мои молитвы были услышаны кем-то, смутно напоминающим предполагаемого Бога, и этот кто-то вдруг решил, что мое время пришло… Но нет — накинутая непонятно откуда веревка вместе с каким-то чертовым булыжником размером с утес резко тянет шею чуть ли не до потери дыхания вниз, и колени тут же болезненно ударяются о какую-то сырую поверхность. Пытаюсь проморгаться от шока, но темнота будто схватила в силки безмерное пространство и смотрит на меня своей чернотой, будто пытаясь выдернуть душу. Волосы неприятно прилипли к мокрой от холодного пота спине — то ли страх, то ли ужас крадется по ней, царапая когтями кожу. Вокруг душно, как в аду, а воздух пропитан гарью… или сигаретным дымом? — Хей, Люси! — даже не пытаясь расщедриться на вежливость, зовет меня кто-то, но на ушах будто застыла плотная пленка, поэтому звук доходит, словно через воду, приглушенно, мутно и рассеянно. — Не притворяйся глухой! — уже более громко и раздраженно зовет проясняющийся в голове голос, и я неожиданно распахиваю заслезившиеся от душного воздуха глаза. Носок черного ботинка размеренно стучит по грязной земле, разбрызгивая черные капли в разные стороны. В нос ударяет перенасыщенный частицами одеколона с резким запахом воздух, словно окисляя горло по дороге к легким, а, достигнув своей цели, устраивает в груди пожар. С ужасом на глазах и сухим кашлем пытаюсь подняться на ноги, но руки оковывает железными цепями колючая судорога, поэтому получается лишь еще больше завалиться вперед, чуть ли не утыкаясь подбородком в землю. Вдруг прямо перед носом медленно пролетает зажженная сигарета, оставляя за собой дорожку сизого дыма, и я даже вижу, как частички пепла на секунду зависают в воздухе, а потом разлетаются кто куда. Бычок с характерным звуком потухает, шипя на мокрой земле, и, очнувшаяся от гипноза, я дергаюсь назад, пытаясь ногами отталкиваться от черной слякоти и отползти подальше от этого человека. — Так-так… Что тут у нас? — самодовольно протягивает мужчина, выходя из тени, от которой я так испуганно оттолкнулась, и приближается на несколько метров за секунду. — Не подходи! — кричу я, отползая еще дальше, но это не особо помогает — освещенная тусклым светом фигура приближается примерно настолько же, насколько я безрезультатно отодвигаюсь. Тем более, пространство оказывается ограниченным возможностями подсознания, и поэтому мой затылок неприятно ударяется от горячую преграду, не дающую двигаться дальше. — Неужели, ты думала, что это будет так просто? — усмехается Драгнил, присаживаясь на корточки и открывая совершенно пустые глаза… Лишь черные глазные яблоки примостились в огромных глазницах и, не моргая, смотрят на меня. — О, Господи, — выпаливаю я, утыкаясь лицом в грязные и мокрые колени, отодвигаюсь и прижимаю оголенную спину к обжигающей кожу стене. Волосы становятся черными, и я чувствую, как эта жидкая темнота, смешанная с грязью, обвивает ноги, руки. Хочу от нее отделаться и двигаюсь в сторону, но Драгнилу все это не нравится, и он, резко схватив горло горячей рукой, с силой тянет меня верх. А перед глазами все плывет и смазывается под давлением черноты неподвижного взгляда. — Посмотри, кем ты стала, — приближаясь на непозволительно близкое расстояние рычит мужчина прямо в лицо, которое от этого так же мучительно мерзко начинает покрываться тягучей и вяжущей черной грязью. — Я не такая, как они, — хриплю на последнем дыхании, тратя оставшийся кислород, — ты не можешь... — шею сдавливает еще сильнее. Пытаюсь ртом судорожно глотать даже пропитанный жгучим запахом воздух, но его уже и не осталось вокруг. Лишь черная субстанция, как холодные пальцы, лезет в глотку и навевает рвотные позывы. Органы выворачивает наизнанку, а на фоне всего этого звучит ненавистный голос. — Ты не убежишь от самой себя, Люси… Теряю остатки сознания, и вменяемость тонким ручейком заледеневшей от ужаса крови вытекает из виска, быстро пробегая по плечу, задерживаясь на локте, потом обвивает запястье, скапливаясь на кончике пальца в алую капельку, ускользает вниз и поглощается чернотой…

***

Минутная стрелка настенных часов медленно переползла на двенадцать часов, когда предварительно умывшийся Джерар, подтягивая вечно сползающие на бедра штаны, отправился на кухню, уже во всю силу освещенную дневным солнцем. Бессонная ночь заявила о себе неприятной слабостью во всем теле и сонной пеленой, застилающей подергивающиеся глаза. Он медленно, но верно обошел кухонную стойку, каким-то непостижимым образом сумев найти открытую и заброшенную на долгие времена пачку с жареными кофейными зернами. Как бы Фернандес иногда не зарекался не повышать свою работоспособность с помощью магии злосчастного кофе, к которому так медленно, но очень надолго привыкаешь — все равно возникали непредвиденные ситуации, которые требовали ясного взгляда. Конечно, он понимал, что все это продлится недолго, а к шести часам вечера его просто вырубит усталостью на диване в зале, но деваться некуда. Через пару минут вместительная турка с деревянной ручкой уже стояла на маленькой конфорке, источая бодрящий запах, расползающийся по всему дому. Фернандес, расслабившись, уселся на высокий стул и приложился лбом к прохладной стойке, но окончательно проворонить поднимающуюся шапочку из пены и благополучно заснуть ему не дал раздавшийся в ушах визг. Чуть спросонья не запнувшись о ножку прямоугольного стола и сломя голову, парень в панике снял сосуд с плиты и на всех парусах понесся на второй этаж. Те мысли о Люси, от которых он избавился на пару минут, внезапно решили проснуться и нарисовать в его воображении еще более странные и неприятные картины, обычно возникающие в таких ситуациях. Увы, ему в голову с утра не пришло желание проверить, что с девушкой и как она вообще, потому что он не думал, будто что-то может пойти не так. Точнее — думал, но воспитанность в плане тревоги чье-то сна дала о себе знать, прежде чем Джерар взялся за ручку двери, ведущей в белую комнату… Сонливость и усталость сняло, как рукой, когда синеволосый, впечатавшись в угол на втором этаже, услышал еще один неприятный звук из комнаты Люси. Ноги еще быстрее понесли его к нужной двери, и, миновав преграду, Фернандес ворвался в спальню и огляделся по сторонам. Мысль о том, что посторонних людей там не было, одновременно и успокоила, и озадачила, но долго думать не пришлось. — Люси! — испуганно позвал парень, глядя, как та беспорядочно ворочается на месте, сминая и скидывая с себя одеяло, потом вцепляясь в подушку и спихивая ее на ковер, но внимание это привлечь не помогло. — Люси, проснись, — он быстрым шагом обошел кровать и присел на половину, где девушка, чуть ли не спадывая на пол, что-то невнятно и очень быстро бормотала. На это весьма жутко было смотреть, если учитывать, что Джерар пытался ее перекричать и привести в сознание, пока она размахивала руками, норовя попасть пальцем синеволосому прямо в глаз, как будто в нее вселился демон. — Люси, — парень не вытерпел и после нескольких неудачных попыток поймал девушку за запястья двумя руками, резко притянув к себе, но от этого ситуация, видимо, усугубилась еще больше, потому что блондинка теперь с силой уперлась в плечи Джерара, что тот даже зашипел от неприятно проехавшимся по оголенной коже ногтям. В этот момент она уже пришла в сознание, но почему-то все также сопротивлялась мертвой хватке, с которой вцепились в ее руки. — Отпустите! — вдруг произнесла Люси, боязливо открыла один глаз, будто разведывая, а после полностью и неожиданно замерла. Взгляд девушки упал на ее ладони, лежащие на бурно вздымающейся груди, под которыми чувствовалась горячая кожа и ускоренное стучание беспокойного сердца, а затем сполз на сжавшие ее тонкие запястья сильные руки, напряженные до появления выступающих венок. Перебинтованная ранка тут же освежила в памяти все воспоминания ночи, и блондинка, за секунду пробежавшись глазами от выступающих изящными бугорками ключиц до черных ресниц Джерара, виновато отдернула от его тела ладони. — Вспомнила? — разжимая оковы на руках Люси, хрипло спросил Фернандес и попытался поймать убегающий взгляд. Девушка то ли смущенно, то ли виновато кивнула и, вспомнив о некомфортной дистанции, резко встала с кровати. — Извини, — та скромно указала на царапинки на оголенных плечах и чисто машинально одернула краешек задравшейся на непозволительную высоту светло-синей рубашки. — Бывает, — ответил Джерар, мельком поглядывая на беспокойно перебирающие длинные рукава пальцы. Глаза его невольно переместились на обнаженные чуть ниже середины бедра бледные ноги и выдающую сбитое дыхание грудь, не так уж сильно закрытую воротником позаимствованной из шкафа рубашки — внезапно пересохшие губы самопроизвольно сжались в одну тонкую линию. — Эм… — Фернандес очнулся от гипноза хрупкого тела, спустя пару секунд, когда Люси уже с некой осторожностью отставила одну ногу назад, будто готовая убежать. Она испугалась, когда вдруг увидела знакомый блеск в глазах. Ей было неловко чувствовать на себе сканирующий взгляд, несмотря на то, что так ее оглядывали каждый день по нескольку раз. Она считала, что выглядит странно и глупо в великоватой ей рубашке и с растрепанными волосами, но на самом деле Джерар ничего из этого даже не заметил… — Я жду тебя внизу. Ты, наверное, голодная, — он как можно быстрее покинул кровать, но встать резко все равно не получилось, потому что обмотанное вокруг ноги одеяло решило остаться на матраце. Парень слегка неуклюже вывернул ступню из мягкого плена и, оглянувшись на незаметно хихикнувшую девушку, вышел за дверь. «Держи себя в руках. Что это такое было?» — спросил себя Джерар, облокотившись спиной на дверь. В голове его возникло немалое количество вопросов, и множество из них он был не против задать блондинке… Люси, забывшая о своих метаниях во сне на фоне весьма необычного пробуждения, заставившего ее сердце забиться в ускоренном темпе, плюхнулась на кровать красным лицом вниз и накрылась одеялом, думая: «Со мной точно что-то не так». На самом деле эта была стандартная мысль, возникающая в ее голове при встрече с одиноким парнем, который не имел к ней никакого интереса (но это ей так казалось). Даже если Фернандес и хотел что-нибудь сделать, то просто не успел, вовремя почуяв, что его могут неправильно понять. Как бы там ни было, именно это ее радовало в данный момент больше всего, ведь хотелось думать, что здесь девушку оставят в покое. В любом случае всю эту информацию очень быстро выветрил захныкавший желудок. О том, что будет, Люси думать не хотела. На данный момент ее больше интересовало само пребывание в этом доме. Она чувствовала растерянность и зажатость от незнания, что ей делать, куда податься и зачем ее вообще сюда привезли, несмотря на то, что ее заверили в личной неприкосновенности. Что с ней будут делать? Ставить опыты или перепродавать кому-нибудь еще? Зачем-то же она оказалась здесь. Хозяин дома хоть всеми способами и внушал ей свое доверие, но не удивительно, что после всего с ней случившего фраза «доверяй, но проверяй» стала девизом ее жизни. Чтобы пересчитать всех подставных «уток» за недавний период, ей уж точно не хватило бы пальцев на руках и ногах. В связи с этим трудно было сказать, действительно ли Люси когда-либо сможет поверить кому-нибудь без внутреннего ощущения обмана… Услышав очередной звук, похожий на бульканье, но не дотягивающий до урчания, девушка поднялась с кровати, кинула взгляд на маленькую тумбочку, на которой одиноко лежали два шнурка от корсета, и, не раздумывая, при помощи одного их них быстренько собрала волосы в хвостик. С водными процедурами долго возиться не пришлось, поэтому Люси, промокнув лицо полотенцем, всерьез задумалась над тем, что же ей делать с одеждой… Судя по самому дому, его лаконичности и отсутствию в нем каких-либо лишних деталей на подобии декоративных подушек, картин на стенах, безделушек на полках и цветов, девушки у его хозяина нет и не было в помине, что усложняло задачу. В противном случае хоть какая-нибудь вещь, выдающая приложение женской руки, была бы заметна. В данном случае этой вещью являлась только необычайная чистота, но ответ на возникающий вопрос, увы, приходил в этот дом раз в неделю, наводил порядки, а потом благополучно все это забывал. Даже реплика самого Фернандеса давала четко понять, что женской одежды в его доме не было. Но Люси не была бы самой собой, если бы не применила совсем недавно приобретенное умение создавать из каких-то тряпок непонятное что-то, напоминающее одежду. Уж очень часто ей приходилось прикрывать свою наготу самыми необычными способами. В данном случае вещи же уже имелись, и особо долго думать девушке не пришлось. Она, отложив все варианты ужасно сильно спадывающих штанов, нашла в выдвижном ящике шкафа футболки, одну из которых — белую и самую, на ее взгляд, длинную — с проблескивающей неловкостью и неуверенностью натянула на себя, а потом, взяв уже знакомую рубашку, завязала ее рукава у себя на талии с правого бока. Получилось что-то, похожее на юбку с огромным разрезом, но длинный подол футболки прикрывал бедро, а мешковатость скрывала фигуру и очертания груди, поэтому выглядело это достаточно прилично, если так можно выразиться. Ягодицы уже не были на виду, как при ношении колючей юбки, да и грудь не вываливалась из корсета. Люси даже не знала, какой вариант из этих был лучше, но какая-то часть мозга подсказывала, что ее собственный наряд выигрывал с явным отрывом. Конечно, с привычкой везде и всегда расхаживать в нижнем белье ни о какой стеснительности своего тела речи быть не могло — все это было мерой предосторожности. К тому же провоцировать кого-либо своим видом хотелось меньше всего по весьма понятным причинам… Высунув нос в коридор на втором этаже, Люси оглянулась: в самом конце его удобно разместилось огромное окно, зашторенное прозрачной тканью; немного света падало на узорчатый длинный ковер с жестковатым ворсом, а остальные три двери, что находились рядом, были плотно закрыты. «И зачем одному человеку столько пространства в доме?» — подумала Люси, вдруг вспомнив про наличие первого этажа, и подошла к единственному источнику света в коридоре. Из окна виднелся внутренний дворик с аккуратной зеленой поляной, где, отбрасывая корявую тень, ветвилось три дерева, названия которых блондинка даже не знала — ознакомиться с местной флорой просто не было возможности. Прямо под окном располагался угловатый бассейн с приятно переливающейся голубыми оттенками водой, а чуть поодаль — маленький пруд в тени одного из великанов-деревьев, где, играя с формой темных камней, красовался небольшой водопад. Глядя на все это, Люси с кольнувшей куда-то в грудь тоской вспомнила свой дом и тот город, в котором она росла. В нем не проглядывалось таких красок, улыбок людей и частой солнечной погоды, да и веселым и общительным клочком земли этот переполненный возможностями и деньгами мегаполис было нельзя назвать, но что-то тосковало в ней. Нехотя отлепившись глазами от окна, Люси немного по-детски пробежалась до лестницы, надеясь, что ее порыв не будет слышен хозяину дома, и тихонько спустилась по широким ступенькам, уходящим вниз полуспиралью. — Да, Лаки, ты не ослышалась. Мне нужен именно женский, — прозвучал голос Джерара где-то вдалеке, и блондинка немедленно зашагала босыми ногами на звук, который привел ее в светлую кухню. Аромат кофе и какой-то специфический запах зелени, похожий, на взгляд совершенно не разбирающейся в травах Люси, кинзу, защекотали нос и привели в действие какие-то особые рецепторы, заставившие девушку сглотнуть слюну. Приятный цвет гарнитура и пастельный желтый оттенок обоев радовали глаз, сочетаясь с ласково заглядывающим в растянувшиеся до самого пола окна солнце. Фернандес стоял к девушке спиной с маленькой гарнитурой в ухе и, попутно успевая что-то откуда-то доставать и быстро передвигать руками, разговаривал с кем-то на той стороне провода. — Да, со мной все нормально, и нет, у меня не появилась девушка. Я объясню все попозже. Только, пожалуйста, принеси все, что я попросил, — выдохнул Джерар, чувствуя некоторую неловкость перед своей просьбой, и покосился в сторону, где на плите что-то тихонько шкворчало, чуть перебивая голос вещающей в ухе девушки. — Спасибо, — облегченно выдохнул он и резко обернулся на звук пододвинувшегося за спиной стула с маленьким ножом, которым мелко что-то шинковал на разноцветной досточке. Люси покосилась на лезвие, а потом под настороженным взглядом парня послушно уселась на тот самый стул, который секунду назад так неудачно задел ножку стола. Фернандес в очередной раз отметил для себя, как же это чудо природы тихо передвигается. Но с ловкостью у блондинки, видимо, были проблемы. — Испугалась? — вернув руки в прежнее положение, а состояние мыслей — в прежний покой, усмехнулся синеволосый, чувствуя спиной смятение Люси. — Нет, — про себя говоря спасибо небесам, что ее растерянного лица никто не видит, ответила кареглазая и скрестила ноги под столом. Люси никак не могла избавиться от ощущения, словно своему новому сожителю она кажется непонимающим его идеи ребенком, к которому нужно найти особый подход, чтобы не спугнуть и попытаться при этом наладить контакт. Отчасти это было так, ведь ее возраст едва можно было назвать ранней зрелостью, но понимания ситуации от молчания Джерара ей совершенно не прибавлялось. По этому молчанию, подбиранию слов и внимательным осмотрам было сразу видно, что он ее сканирует. Лично разработанными методами, конечно, но сканирует… — Делаешь успехи, — прекрасно распознавая нотки неуверенности в тонком голосе, протянул Фернандес. Люси уже была не уверена во всем, что думала у себя в голове об этом доме и его хозяине. И вызвано это самое недоверие было бзиками чисто на психологическом уровне. Ей еще не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией: понимать, что она в безопасности, и одновременно остерегаться какого-то подвоха, ведь, по ее пониманию, порывов душевной доброты в несколько десятков миллионов долларов не существовало… Девушка просто не могла ужиться с мыслью, что ей решили помочь. Она не знала, каким способом и действительно ли все это происходит наяву, но надеялась жалкими остатками своего доверия, потому что этому синеволосому парню хотелось верить… — Что с синяком? — не оборачиваясь, спросил Джерар, и ножик в его руке тут же застучал по деревянной поверхности, превращая небольшую помидорину в горку маленьких кубиков, скользящих по доске в мякоти с желтыми косточками. — Если не трогаю — не болит, — девушка на секунду вспомнила о существовании темного пятна на щеке, даже слегка поморщившись, но, благодаря кольнувшей в скулу боли, тут же решила, что станет лучше, если она не будет слишком сильно увлекаться мимикой — так сильно по лицу она прежде не получала. Люси думала, что Джерар сейчас скажет что-нибудь еще по поводу того, кому он звонил, ведь речь косвенно шла о ней, или спросит какую-нибудь мелочь, но тот только сосредоточенно занимался своим делом, заставляя девушку тонуть в той же неизвестности и сверлить спину парня. Она не могла понять его: то ли это элементарная незаинтересованность, то ли такой способ заставить ее заговорить первой под давлением тишины. Фернандес понимал растерянность девушки и хотел дать ей шанс сделать первый шаг к тому, чтобы немного приоткрыть завесу непонимания. Работало просто прекрасно: вопросы Люси и без того очень долго крутились на языке. Только вот заставить себя их озвучит она не могла, ведь ей не разрешали, как бы глупо это не звучало. — Хочешь что-нибудь спросить? — спустя пару минут молчания, сдался парень, чувствуя неловкую обстановку и витающие в воздухе сомнения блондинки, раскусить которую было не так сложно. Конечно, она хотела и была рада предоставившейся возможности, но что-то в ее голове вдруг дало сбой и начало осторожничать. Ведь больше всего Люси боялась, что на нее опять рассердятся… — Умеешь готовить? — спросила Люси, чуть приподнимаясь на стуле и приглядываясь к тому, что же парень делает с таким увлечением и быстротой. Тут же глухой смешок позабавленного вопросом Фернандеса утонул в открытом шкафчике, и синеволосый повернулся лицом к сгорающей от неловкости блондинке. Да, это было совсем не то… — Ты ожидал другого вопроса… — скорее утвердила, чем спросила, Люси и потупила глаза на стол, на котором лежали ее сжатые в замок руки. — А ты забавная, — полуулыбка проскользнула на губах Джерара, и он расслабленно оперся одной рукой на край столешницы, продолжая говорить уже куда-то в потолок. — Тебя выкупил на нелегальном аукционе какой-то незнакомый человек, которому ты не доверяешь, привез в свой дом и не сказал почти ничего, а ты спрашиваешь, умеет ли он готовить. Мне нравится этот подход, — добродушно усмехнулся он, говоря чистую правду. — Может, он не так плох, как я думаю, — тихо проговорила Люси, боясь показаться еще глупее, и с надеждой метнулась к темным улыбающимся глазам. Не сказать, что она увидела в них что-то полезное или познавательное, но по крайней мере в них не было даже тени затаившегося зла. — Не так страшен черт, каким его рисуют, — перефразировал парень и спокойно уселся на стул напротив своей гостьи. Люси чуть отклонилась назад, но руки не убрала — наблюдала. — Возможно, я не похож на принца-спасителя, но ты сама скоро поймешь, что ничего страшного здесь нет. — А мне и не нужен никакой принц-спаситель, — торопливо отмахнулась блондинка от корявых слов и чуть нахмурила брови, заставляя появиться между ними тонкой складочке. — Я прекрасно справлялась в одиночестве. — Тем не менее в решении твоей последней проблемы пошли сбои, которые привели тебя сюда, — начал издалека Фернандес и по дернувшейся в его сторону голове девушки вдруг понял, что что-то сумел задеть. Он все хотел поймать на секунду зрительный контакт, который в их случае мог равняться часовой болтовне, ведь прямой взгляд — один из первых признаков доверия. Увы, до доверия им было весьма далеко. Или? .. — Я ведь прав? .. — Это ни о чем не говорит, — занервничала Люси, снова принимаясь кусать губы. — Так расскажи мне, — попросил Джерар, кладя руки на гладкую поверхность деревянного стола в паре сантиметров от маленьких тонких пальцев, и придвинулся корпусом чуть ближе. — Расскажи, Люси, — он так красиво и аккуратно произносил ее имя, будто специально раскладывая каждую гласную букву по нежным тонам, и эта манера полностью соответствовала ее хрупкому виду. Конечно, мужская одежда слегка утяжеляла тонкие руки и плавные изгибы бледных плеч, но ничто не могло скрыть изящных девичьих черт, кроме специально выпущенных из хвоста прядей светлых волос. — Кому это интересно? — замотала головой девушка. — Мы ведь все люди. Интерес все равно присутствует, независимо от того, как это выглядит со стороны. Если бы я относился к человеку, как к вещи, меня бы не интересовали твои чувства, — Джерар пожал плечами, стараясь донести эту мысль в таком виде, какой она находилось в его голове. — Для меня ты представляешь больший интерес, чем для той молчащей во время торга аудитории. — Но как же тот странный человек? — задумалась блондинка, смутно вспоминая привлекательные черты парня, который упорно не хотел отдавать девушку своему синеволосому оппоненту. Джерар слегка напрягся, припоминая рыжеволосого незнакомца, его хищный взгляд с хитроватым прищуром и по-хозяйски расположившуюся на талии Эльзы руку. Он не знал его имени, специализации, но уже понимал, что за желанием этого парня приобрести Люси стояла вовсе не прихоть, а следовательно — тот мог за нее бороться. Такой вариант развития событий Фернандес не откидывал в сторону, но и Нострадамусом он, увы, не родился, так что единственным способом проверить эту гипотезу было время… В любом случае «яблоку раздора» об этом было знать совершенно необязательно. — Уверен, он не обиделся на меня. К тому же у него уже были другие подопечные, — Джерар «слегка» завуалировал наличие такого весомого аргумента, как Скарлетт. Объяснять девушке, зачем тому богачу понадобилась еще одна кучка игрушек, он не хотел, потому что сам искренне не понимал, да и не хотел знать. Это могло закончиться страшно извращенными и, возможно, ложными выводами. Уж лучше вообще не знать, что Земля крутится вокруг солнца, чем свято верить, будто ее держат три слона на огромном подносе. — Ты не ответила на мой вопрос. — Нечего тут говорить, — помотала головой Люси, скрывая лукавость. — Мне стыдно за свою историю, — она склонила голову на бок и отвела глаза в очередной раз, когда парень только уловил проблеск в темной радужке. — Никто не идеален. Очень жаль, — разочаровавшись в ожидании маленького откровения, выдохнул Джерар, грустно улыбнулся и, уловив краем уха потрескивание на сковороде, вернулся к своему занятию. От второго контакта за сутки такую зажатость вполне можно было ожидать. — Когда придет время, я узнаю. — Время чего? — Не знаю, — честно признался парень. — Наверно, когда ты перестанешь меня бояться. А я этого добьюсь, поверь, — немного улыбнулся Джерар, искренне веря в свои слова. Увидев в девушке вязкий сгусток страхов, он сразу понял, что эта задача станет первым шагом навстречу главной цели. И Фернандес неплохо справлялся… — Усыпишь мою бдительность, а потом используешь? — скорее с иронией спросила Люси, пытаясь растворить комок напряжения в воздухе. — Интересный способ заводить знакомых. Неудивительно, что ты никому не доверяешь, — задумчиво проговорил синеволосый, понимая, что примерно по описанному девушкой алгоритму чаще всего с ней и поступали. — В вашем мире это вполне адекватная реакция на все происходящее, — блондинка заметно заерзала на месте, когда Джерар прекратил все свои действия и опять повернулся к ней. — Если даже и так, то в этот мир я не вписываюсь, как и ты в свой. В глазах Люси промелькнуло непонимание, но затем она вспомнила то ощущение безысходности и подавленности, которое прилипло к ней с самого утра перед началом аукциона. Никто, кроме нее и еще пары девушек, так сильно не переживал по поводу предстоящего решения, ведь все были настолько уверены в себе, что просто не хотели замечать самого главного. Блондинку это не удивляло — подавляющее большинство пошло на это совершенно осознанно и добровольно. Пробыв в неволе слишком долго, они перестали интересоваться всем, что происходит за пределами их собственного благополучия. Хочешь спасти свою задницу — унижайся и делай, как скажут. И плевать все хотели, каково будет состояние другого, если собственное благо превыше всего. Казалось, каждая в этот день потеряла чувство собственного достоинства, откровенно подлизываясь к Драгнилу при любой удобной возможности. А девушка наблюдала за этим со стороны и держалась изо всех сил, чтобы не вырвать свои волосы из рук поддельно улыбающейся парикмахерши, не встать и не задать вопрос всем девушкам: «Куда подевалось то достоинство, которое вы, перешептываясь прошлой ночью, так упорно возвышали в глазах своих соперниц?» — Так вот, в чем дело, — буркнула себе под нос Люси, будто открывая какую-то тайну. Джерар изначально знал, что на ее душе нет ничего, кроме тяжелого камня, ограничивающего ее свободу слова и действий. Забитая, напуганная, со сломанной на половину волей, но не укрощенная и старающаяся казаться сильной. И это ее затянувшееся молчание на сцене не было проявлением слабости или страхом перед будущим. Он увидел что-то, что других по определению не могло зацепить своей особенностью, так как никто в этом попросту не видел никакой ценности. Все видели статичный предмет, а Фернандес видел воплощение протеста. — И ты понял это за ту минуту? — удивленно спросила она, не веря самой себе. Неужели, это так заметно со стороны? — Слишком много выпендрежа я видел вчера. К тому же тебя легко читать, — Фернандес склонил голову на бок и хитро прищурился. — Первый раз в жизни я этому рада…