Draco Sinister

Он стоял в комнате, находившейся где-то под землёй — он не мог понять, откуда он это знает, но знал. На нём была зелёная с серебром мантия и сапоги из чёрной драконьей кожи. Он мог с уверенностью сказать, не глядя вниз, что к подошвам было добавлено несколько сантиметров, чтобы искусственно увеличить его рост. Но, несмотря на это, он чувствовал жар, исходивший от пола и пропекавший подошвы. Он был не один. Они стояли полукругом вокруг него. Их было семеро. И Драко немедленно узнал их, узнал их длинные руки с двумя пальцами на каждой, гладкие головы без ушей. Демоны. Только на них были длинные чёрные с красным мантии, а самый высокий из них, стоявший в центре полукруга, что-то держал в вытянутых руках. Длинный серебряный меч, чей эфес был усыпан зелёными каменьями.  — Ты пришёл сюда, чтобы заключить с нами сделку, — произнёс высокий демон. Драко услышал собственный голос. Точнее — не его, а мужчины гораздо старше него.  — Да, это так.  — А знаешь ли ты, в чём эта сделка заключается?  — Я даю вам то, что вам нужно, — ответил Драко-который-не-Драко. — А вы даёте мне меч.  — С этим мечом человек может творить чудеса, — промолвил демон.  — Чудеса меня не интересуют, — ответил Драко-не-Драко. — Меня интересует сила. Я слышал, что такой меч может дать мне силу. Это правда?  — Иногда силы бывает слишком много, — ответил демон. Драко-из-сна расхохотался.  — Не верю ни капельки!  — Тогда ты как минимум должен верить, что существует природный баланс во всём, — сказал демон. — За любую выгоду в одном плата в другом. Ты извлечёшь огромную выгоду из использования этого меча, но прежде нужно заплатить. Драко почувствовал, как его руки — они казались плотными, настоящими, совсем не походили на сон — поднимаются к горлу и ослабляют завязку; он откинул мантию и поднял рубашку под ней, и грудь его обнажилась.  — Берите свою плату, — вымолвил он. Демон протянул лопатообразную руку и согнул длинные пальцы. Затем, будто боксёр, пробивающийся сквозь тонкую картонную стену, демон вонзил руку в грудь Драко. Агония была немедленной, ошеломительной, всепоглощающей, но длилась всего миг. Драко вскричал; демон вынул руку. Она держала что-то в окровавленных пальцах — что-то, слабо мерцающее, будто свеча под стеклом. Демон улыбнулся. Зубы его были длинными и острыми.  — Меч твой, — промолвил он. — Ад удовлетворён.  — Малфой! Малфой! Очнись!.. Кто-то тряс его за плечо. Он вывернулся, закрыв лицо руками. Он смутно осознавал, что кто-то кричит. Его дёргали за руки, пытаясь отнять их от лица.  — Да очнись же! — произнёс голос в отчаянии. — Малфой, пожалуйста!.. Он открыл глаза. Крики прекратились, и неожиданно наступила благословенная тишина. «Это я кричал,» — вдруг осознал Драко. — «Это был я.» В спальне царил полумрак. Лишь серебристый лунный свет, проникавший сквозь окно, прорезал его: он осветил девушку, склонившуюся над ним, её встревоженные тёмные глаза и длинные вьющиеся волосы. В полутьме она выглядела как…  — Гермиона? — прошептал он, проснувшись лишь наполовину.  — Нет, это Джинни. Он медленно отнял руки от лица.  — Точно, — ответил он. — Ты не можешь быть ей. Она зовёт меня по имени. — Он моргнул и уставился на неё. — Ты чего здесь забыла?  — Что я здесь забыла? — раздражённо повторила Джинни. — Ты орал, как банши, вот что я здесь забыла. Я подумала, что тебя тут убивают. Посмотри, где ты, Малфой. Драко сел и удивлённо оглянулся. Он был не в постели — он лежал на полу, запутавшись в простынях. Он не помнил, как упал с постели, но он не помнил и того, как кричал. Зато он помнил сон. Он вдохнул сквозь зубы, вспомнив боль, когда демон пронзил ему грудь. Жар. И меч. Когда Джинни заговорила снова, голос её звучал странно.  — Малфой…  — Чего?  — У тебя кровь. Поражённый, он глянул вниз и увидел на рубашке, прямо у сердца, расплывающееся красное пятно размером с блюдце. Драко прикоснулся к пятну, и пальцы его окрасились красным. Не засохшая кровь — свежая. Он поднял взгляд на Джинни.  — Найди Гарри, — хрипло вымолвил он. Джинни поднялась на ноги и направилась к двери. Драко окликнул её на полпути.  — Постой! Она обернулась. Он стоял на коленях посреди простыней. Он снял рубашку и смотрел на свою грудь, которая в лунном свете казалась бледнее остального тела. Она была совершенно нетронута, раны не было и в помине.  — Забей, — сказал он. — Кажется, я в порядке.  — Это кровь… не твоя? — поражённо спросила она. Он посмотрел на Джинни, и в лунном свете ледяные искорки сверкнули в его глазах.  — Я не знаю. Но мне кажется, у меня появилась теория. И она мне не особенно нравится.  — Это как-то связано с твоим кошмаром?  — Да. — Он покачал головой. — То есть, нет. То есть, я не уверен, что это был кошмар. Думаю, это было воспоминание. Или наваждение. Или воспоминание во время наваждения. Такое возможно? Джинни почувствовала, как её глаза расширились.  — Я всё же пойду за Гарри, — промолвила она, но Драко покачал головой.  — Не тревожь Поттера. Просто посиди со мной минутку. Джинни засомневалась. Мысли Драко было очень трудно прочитать. В полутьме его глаза отражали свет, как у кошки. Медленно она подошла и опустилась на простыни рядом с ним. Ей не хотелось смотреть на него, потому что он был без рубашки, и от этого у неё появлялось странное ощущение, поэтому она просто уставилась на прикроватный столик и произнесла первое, что пришло в голову.  — Больно?  — Было больно, когда я спал, — ответил он. — Больше нет. — Он глядел на свою рубашку, чья передняя часть стала тёмно-красной. Его руки были в крови. Джинни с любопытством посмотрела на них, заметив кое-что необычное. Руки у него были почти такие же, как у Гарри — той же формы, с теми же обкусанными ногтями, длинными пальцами и острыми костяшками. Она смотрела на руки Гарри достаточно часто и внимательно, чтобы запомнить их, и могла узнать их где угодно. Одинаковые шрамы только добавляли странности. Джинни протянул руку и прикоснулась к шраму на его левой ладони.  — Как вы с Гарри заработали их? Драко посмотрел на неё.  — Рон тебе не рассказал? Она покачала головой. Драко вновь опустил глаза на рубашку.  — Нечастный случай с колодой карт с острыми краями. Мы предпочитаем не говорить об этом. Слишком больно. Джинни скорчила рожицу.  — Знаешь, что меня бесит в тебе, Малфой? Он глянул на неё и ухмыльнулся.  — Я поражён, — ответил он. — Поражён, что тебя бесит во мне всего одна вещь. Я полагал, что у тебя есть список из тысяч поводов для гнева, может, даже пронумерованный. Джинни неожиданно с ужасом обнаружила, что улыбается. Почему она улыбается Драко Малфою? Это плохо. Неожиданно она представила, как бы это выглядело для Рона, если бы он вдруг вошёл — она сидит на полу около полуголого Драко посреди смятых простыней и одеял, и они улыбаются друг другу, как старые друзья.  — Я за Гарри, — поспешно сказала она, поднимаясь на ноги и поправляя пижаму.  — Не надо. Это не так важно.  — У тебя фантомные кровотечения! По-моему, этого достаточно, чтобы разбудить Гарри.  — Забудь об этом, — произнёс Драко тоном, не допускающим возражений. — Просто достань мне другую рубашку, будь добра.  — Рубашку? — повторила Джинни, не веря своим ушам.  — Рубашку. У тебя куча братьев, в этом доме должно быть полно одежды. Джинни сжала губы в тонкую линию, покинула комнату и вернулась с предметом, который бросила Драко на колени. Это был один из знаменитых свитеров миссис Уизли.  — Розовый, — мрачно изрёк Драко, пронзив свитер взглядом. — Ненавижу розовый.  — Доброй ночи, Малфой, — сказала Джинни и закрыла за собой дверь.