Мясные грезы (Meat Dreams)

В пещере царила почти кромешная тьма. Единственными источниками света были две маленькие сальные лампы, к острому запаху которых Спок никак не мог привыкнуть. Все здесь слабо пахло горелым животным жиром, даже те клочки кожи, которые Зарабет называла одеждой. Он едва замечал это, не в силах отвести глаз от Зарабет. Она была единственным ярким пятном в этом темном подземном мире, и даже раздражительность МакКоя или опасность не могли заставить Спока оторвать от нее взгляд. Странный голод порабощал его, голод, какого он никогда раньше не смел испытывать. Звериная плоть. Приготовленное мясо вкусно пахло. Отдаленная, случайная мысль предупредила, что сама идея поедания плоти должна быть отвратительна вулканцу, чей народ не отбирал жизни животных ради пропитания уже тысячу лет. Он проигнорировал эту мысль и принял мясо из рук Зарабет. Кусок подгорел по краям; жизненные соки животного заливали жиром его пальцы. Мясо было очевидно красным: оно было приготовлено самым примитивным методом, затронувшим лишь верхний слой. Он вгрызся в него. Жесткое, жирное, не похожее ни на что когда-либо им пробованное. Спок никогда не был так близко к животной плоти. И никогда бы не… Он прожевал. Было вкусно. Споку пришло в голову, что в утолении голода телом другого существа можно найти некое дикое наслаждение. Он проглотил. Очень тихий голос внутри него прошептал: Что же я натворил? Он посмотрел в зовущие ореховые глаза Зарабет и проигнорировал его. Она была красива, желанна и готова. Он ел мясо и смотрел на ее лицо. Он хотел ее. Вскоре они были одни во внутренней пещере, и его чувства сжигали свои путы. Возможно, мясо вызвало в его теле какие-то химические изменения? Он не позволил мысли обеспокоить себя: ласковая улыбка Зарабет обещала утоление и этого голода тоже. Отчаянное метание МакКоя по соседней комнате осталось незамеченным, когда Спок снимал шкуры с тела женщины, стаскивал свои брюки, открывая свой инопланетный голод, поднимал ее бедра под правильным углом к своим, погружался во влажную мягкость… Зарабет покорилась его силе. Мягкая, податливая. Он сжимал ее подбородок до белых костяшек и смотрел в выразительные янтарные глаза. Совсем как у Джима… Она откинула голову на шкуры, и длинные волосы рассыпались позади нее. Спок с любопытством поднял руку к золотисто-коричневым прядям, со всей своей силой как можно глубже толкаясь в нее. Она стонала, стараясь угодить ему, и ее грудь вздымалась под ним, словно ей было трудно дышать. Он запустил руку в ее волосы, наслаждаясь их шелковистой текстурой. Волосы Джима были бы такими же на ощупь, будь они длинными. Где-то глубоко внутри него незнакомое чувство свернулось, как змея, поджидающая жертву. — Спок! — Глаза Зарабет были закрыты, ее руки обвились вокруг его талии, потом спустились вниз, чтобы обхватить ягодицы, и ногти, неровные после года примитивной жизни, царапали его кожу. Он поймал ритм и начал неутомимо вбиваться в нее, как поршень какого-то примитивного двигателя. Она не Джим, но разве он не был бы похож на нее, будь он женщиной? Глупая, нелогичная мысль. Спок не хотел, чтобы Джим становился женщиной. К тому же откровенная, очевидная мужественность Джима составляла часть его привлекательности. Но если бы он был доступен?.. Это была старая, запретная мечта, как змея, прячущаяся в холодных камнях древних руин. Выжидающая. Здесь мечтать не запрещено, прошептала какая-то своенравная частичка сознания вулканца. Здесь, в ледяном прошлом безвестной планеты, Спок доказал, что может освободиться от уз логики и предаться служению куда более древним богам. Т'Патра, богиня войны. Малек, бог убийства, ублажаемый жертвенными животными. С'тир, бог спаривания и времени гона. Он охотно покорился всем им, оставив здравый смысл метаться за воротами и не обращая на него внимания. Нежеланная на плотском празднике Спока Т'Кат'йа, прохладно-голубая богиня логики, воплотилась в весьма неожиданной форме… Она была голосом МакКоя, еле слышным из соседней комнаты: — Черт побери, Спок, что за херню ты творишь… как ты можешь тут трахаться, когда Джим в опасности? Я должен был понять, что что-то не так, когда ты начал есть мясо. Твои соотечественники — вегетарианцы уже тысячу лет… тысячу лет… тысячу лет… Спок игнорировал голос. МакКой будет возмущаться, но не станет вмешиваться, не станет препятствовать Споку терять себя в этих золотистых глубинах глаз женщины и в зовущей мягкости ее кожи. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в фантазию: ее стоны, казалось, приобрели иной тембр; ее тело как будто стало крупнее, сильнее, тверже — как мужское. Ее руки обвили его тело и теперь казались большими и мускулистыми. Он открыл глаза, и неудержимая улыбка возникла на его губах, потому что ореховые глаза стали теми, что он знал и любил, и тело, извивающееся под ним, умоляющее об удовольствии, которое мог дать только Спок, принадлежало… …Джиму… *** Он вскрикнул, просыпаясь, и собственный голос показался ему очень громким. Он не знал, звук это удовольствия или боли. Он сел, и простыня упала с его обнаженной талии. Как раз под краем простыни на ткани расползалось влажное пятно. Он неверяще отбросил ее. Он эякулировал. Его пенис, виновный по всем статьям, начал обмякать, хотя все еще был толстым и налитым, зеленый, как змея крел. Он коснулся липкого эякулята дрожащим пальцем и ощутил отголоски сна, шепчущие в его разуме, путающие картинки: Зарабет, мясо, голос МакКоя, змея под камнем. Но одну важную вещь он помнил точно: его личный позор вышел на поверхность на Сарпедоне, и теперь его не подавить. Зверь вырвался на свободу. И он алкал… запретной плоти. Его желудок дернулся. Как раз в этот момент у него жестоко разболелась голова. *** Спок сбежал из своей каюты до начала рабочего дня. Его станция на мостике благословенно пустовала, как это обычно бывало во время гамма-смены, если только не было особой причины для присутствия офицера по науке. Он сел, радуясь возможности собраться, прежде чем прибудет остальная альфа-смена с их угнетающей утренней бодростью. Дежурство обещало быть спокойным: Энтерпрайз находилась в относительно мирном районе космоса, на пути к планете Тсенг, чтобы взять на борт дилитий и другое сырье. Пока они не достигнут планеты, вряд ли их ждет что-то кроме рутинной работы. Слава Т'Сели, богине труда. Спок удивленно покачал головой. Он никогда не был религиозен в общепринятом смысле, да и вулканский примитивный пантеизм тысячелетие тому назад уступил место более универсальному видению мира. Почему же сейчас его разум обращался к древним вулканским божествам? Нелогично прибегать к подобным метафорам. Но лучше воображать Т'Сели, чем некоторых других… Он запросил график дежурств, статус корабля и все, что только пришло в голову, с почти неконтролируемой силой нажимая на клавиши библиотечного компьютера. Мониторы перед его глазами послушно высветили требуемую информацию. Он закусил губу и заставил себя читать с трех экранов разом. Если работать на максимальной скорости, возможно, ему удастся держать предательские мысли в узде. К началу альфа-смены Спок был глубоко погружен в рекалибровку корабельных сенсоров, одновременно составляя свою вторую научную статью о языке Фабрини с Йонады. Его руки запрашивали необходимые настройки сенсоров и диагностические программы, выводя их на экран перед ним, меняя, где надо, параметры и проводя тесты; статью он писал в голове. Таким образом, он был чрезвычайно занят, когда двери турболифта распахнулись, впуская капитана и прочих членов ключевого экипажа мостика. Однако даже сквозь размеренные уведомления сенсоров и слова в голове он слышал голос капитана, освобождающего лейтенанта Де Салля, слышал шорох ткани по винилу, когда сильное тело опустилось в капитанское кресло. Чувствовал взгляд ореховых глаз на затылке, как физическое прикосновение. Он вздрогнул и попытался сосредоточиться. Несмотря на ранние теории, произношение в языке Фабрини, сохранившемся на поколенческом корабле Йонада, не является ни гортанным, как в клингонском, ни шипящим, как в высоком андорианском. Генетически фабринианцы сходны с людьми Земли или Центавры (см. МакКой, Леонард Г., д-р, «Генетический анализ выживших мира сверхновой звезды Фабрини», Журнал Федеральной Медицинской Ассоциации, звездная дата… — Доброе утро, мистер Спок. — Этот голос. Спок повернулся. Капитан рассматривал его с нежной кривоватой полуулыбкой. — Извините, что прерываю, но вы не могли бы предоставить отчет? Споку потребовался глубокий вдох, прежде чем он смог ответить: — Я рекалибрую сенсоры, капитан. Я скоро закончу. — Скоро? Не через двадцать целых четыре десятых минуты? — Тон Кирка был легким, поддразнивающим, приглашающим не горящего желанием вулканца в игру. Спок подавил вздох. — Приблизительно через тридцать одну целую восемь десятых минуты, капитан, — сумел сказать он. — Ясно. Продолжайте, мистер Спок. — Яркие глаза отвернулись. Рука Спока задрожала на переключателе кормовых сенсоров. Компьютер потребовал его внимания к красному сигналу на системе сенсоров правой гондолы. Красный сигнал? Как это возможно? Все работало секунду назад… Он ввел команду диагностики. Система сенсоров правой гондолы отключена командой со станции библиотечного компьютера, беззвучно доложил компьютер. Он подавил волну отвращения к себе и снова запустил сенсоры. Зеленый. Теперь система левой гондолы. С обнаружения Йонады прогресс в переводе языка Фабрини был очень медленным, однако символы, которые, вероятно, представляли собой ключевые концепции, были определены. (См. Нкари, Кстела, «Символические ключи языка Фабрини», Ежеквартальная Ксенолингвистика, звездная дата 3245.24; земная дата: август, 2265.) Данные, полученные на Йонаде, большей частью подтвердили гипотезы Нкари. К примеру… Он остановился, потому что не смог вспомнить примеров. И числа, получаемые с системы левой гондолы, были неверны. Он прекратил работу над статьей и сосредоточился на неточной калибровке. Откуда-то из глубин его разума появилась случайная мысль: отблески пламени на красноватых стенах пещеры. Где не было ни сенсоров, ни научных статей, ни ровного шума на мостике из-за работающих людей. Ни — прежде всего — капитана с глазами странно тревожащего золотисто-коричневого оттенка, светящимися обвиняющим зеленым. Как будто он знал. Но обвинение было в голове Спока. Его не было на лице мужчины, который сидел, удобно скрестив ноги, в капитанском кресле и кивал йомену, принесшей падд. Настоящий Кирк, когда ему сообщили о событиях на Сарпедоне ледникового периода, даже бровью не повел. Он всего лишь положил руку Споку на плечо и слегка сжал в знак облегчения, что его друг в порядке. В своем рапорте Спок не забыл упомянуть о встрече с Зарабет. Однако он умолчал о том, что, занимаясь с ней любовью, он фантазировал о Кирке на ее месте, под ним, когда он… Спок подавил разгулявшиеся эмоции и вернул свое внимание к сенсорам. Тридцать семь минут спустя он медленно, осторожно встал и шагнул в сторону Кирка. — Рекалибровка сенсоров завершена, капитан, — сдержанно сообщил он. Кирк взглянул на подлокотник своего кресла. Его брови поднялись. Споку не нужно было смотреть на хронометр: его чувство времени все еще было точно. Опоздание на пять минут и бог знает сколько секунд… для него — вечность. Кирк поднял взгляд. — Все в порядке? — спросил он так тихо, чтобы его слышал только вулканец. — Все системы на стопроцентной готовности. Я… хотел бы завершить свою смену в научном отделе. Я должен пронаблюдать за течением нескольких проектов. — Прекрасная идея; мы долетим до Тсенг только к утру. Спок кивнул и направился к выходу. — Спок? Он обернулся. Выражение лица Кирка было мягким, но он хмурился. Неужели почувствовал напряженность Спока? — Я уже давненько не тренировался в системе повышенной гравитации. Не хотите присоединиться ко мне после смены? Эта просьба не была необычной. Спок тренировался в повышенной гравитации несколько раз в неделю — это было необходимо для поддержания формы на корабле с несколько более низкой искусственной гравитацией, чем на его родной планете. Кирк время от времени присоединялся к его тренировкам, пользуясь возможностью более интенсивных нагрузок. — Я… сегодня вечером у меня есть дела, капитан. — Он знал, что это была крайне слабая отговорка, но ее должно было хватить. Он не мог вынести мысли о настоящих… прикосновениях… — Все работаете над той статьей о Фабрини? — Да, сэр. — Это нельзя было назвать ложью. — Значит, завтра, — уверенно сказал Кирк. Полагаясь на дружбу Спока. Доверяя вулканской выдержке. Спок накрепко сцепил руки за спиной. Отблески огня на стенах пещеры. — Возможно. Он чувствовал тревожащий янтарный взгляд на своей спине все время, пока шел к турболифту. *** Спок решил проинспектировать весь научный отдел, исполняя свои обязанности так тщательно, как только возможно. Мало что укрылось от его глаз; чуть более прямые спины и чуть более тихая атмосфера в лабораториях не оставляли сомнений, что его люди видели насквозь его попытку казаться равнодушным, но все было в полном порядке. Астрофизики проводили занимательный эксперимент, проверяя варповое поле корабля на искажения и анализируя спектр звезд, которые можно было наблюдать сквозь него. Спок на секунду задержался в специально затемненной комнате, глядя в высокие, во всю стену, обзорные окна, где длинные мазки света мигали и неохотно таяли, когда корабль проносился мимо в варповом пузыре. Он был одним из немногих на борту, кто мог смотреть на открытый космос без дополнительной защиты дольше нескольких секунд, но сегодня его выносливость оказалась меньше, чем обычно. Желудок неприятно качнулся, и он отвернулся, продолжая инспекцию. Отдел ботаники пытался вывести новый сорт квадротритикале для возможного выращивания в сельскохозяйственных колониях. Зоологи получили потомство гломмера в неволе; многоногий поедатель трибблов и его родители будут транспортированы на планету, в данный момент страдающую от нашествия плодовитых круглых зверушек. Спок взглянул на детеныша гломмера с отвращением: он выглядел точь-в-точь как ярко-красный волосатый паук, а острые, как иглы, клыки служили красноречивым свидетельством его хищных намерений. Мысль о хищниках заставила его приступить к инспекции химической лаборатории с необычным рвением. Главное исследовательское помещение почти полностью пустовало; большая часть ученых и техников были заняты в небольших кабинетах на периферии. Дежурила только недавно приписанная к лаборатории рядовая второго класса Джонс Л. Джонс, кропотливо промывавшая и складировавшая химическую посуду в дальней части комнаты. В конце концов, она заметила его присутствие и подошла поближе. — Доброе утро, сэр. Спок сухо кивнул. Он был не в настроении для неиссякаемой жизнерадостности Джонс. Она тряхнула в его сторону светлыми кудряшками. — Лейтенант Моро успешно работает над тем новым растворителем для инженерного, — доложила она, кажется, не замечая желания Спока побыстрей проверить лабораторию и уйти без разговоров. Девушка взяла в руки герметичный стакан из дюраниевого стекла. — Я помогала ей тестировать последнюю версию на нескольких веществах. Сейчас это в основном кислота. Спок бросил взгляд на стакан. Бесцветная жидкость не давала и намека на ее свойства, однако сосуд был промаркирован, хотя вулканец и не стал утруждать себя чтением. Тот факт, что был использован стакан из дюраниевого стекла, не оставлял сомнений в мощности кислоты. Вне лаборатории никто не позволил бы Джонс касаться подобного стакана — ее способность разбивать небьющиеся предметы уже стала легендой на корабле, — но в лаборатории ее руки были чрезвычайно твердыми, а все прикосновения — крайне осторожными. Этот факт Спок намеревался как-нибудь обсудить с МакКоем. Джонс начала передавать стакан ему, болтая о чем-то, что Моро сказала ей насчет растворителя; Спок едва ли обращал внимание, но все же рассеянно протянул руку за сосудом. И внезапно, по совершенно необъяснимой причине, его рука дрогнула. Стакан выскользнул из ладони. Он слышал, как Джонс ахнула, видел, как она заведомо безуспешно бросилась ловить стакан. Он тоже попытался подхватить его, но сумел разве что оттолкнуть ее руку. Спок закрыл глаза, ожидая звона разбитого стекла, мысленно уже видя, как кислота разливается по полу, проедая панель. Но этого не последовало. Он открыл глаза. Джонс глуповато глядела на него, нежно краснея в обрамлении светлых кудрей. Она осторожно держала стакан обеими руками. — Простите, сэр, — сказала она, ставя сосуд на ближайший лабораторный стол. — Это полностью моя вина, рядовая Джонс, — сказал он, надеясь, что выглядит сколько-нибудь более собранным, чем чувствует себя. До него запоздало дошло, что стакан из дюраниевого стекла вряд ли разбился бы при простом падении с высоты около метра. Она сочувственно взглянула на него: — Это, ну, со всеми бывает, сэр. На его месте Джим улыбнулся бы ей. Это было бы уместно. Спок изредка позволял себе приблизительно похожее выражение лица, когда рядовой или офицер заслуживал подобного одобрения; в конце концов, это было важной формой коммуникации среди людей, а он руководил в основном людьми. Но он не мог заставить себя расслабить жесткие линии своего окаменевшего лица. Он просто кивнул: — Благодарю, мисс Джонс. Это все. Вместо того, чтобы завершить инспекцию, он отправился в лазарет. К сожалению, устав Звездного Флота был предельно конкретен насчет дееспособности старших офицеров. Или отсутствия таковой. *** Необходимость проконсультироваться с доктором МакКоем никак не облегчала предстоящую задачу. Традиционная хмурость на лице МакКоя сменилась мягкой тревогой. — Чем могу помочь, мистер Спок? — Так профессионально врач вел себя, только когда чувствовал, что что-то серьезно не так. Спок сглотнул. То, что его затруднение было так очевидно даже для этого эмоционального человека, смущало. Он сел на предложенный МакКоем стул, благодарный за эту крохотную задержку. — Доктор, я… я… — Его голос оборвался. — Выкладывайте, Спок, — сказал МакКой ворчливым, успокаивающе привычным тоном. — Что бы там ни было, все не может быть так уж плохо. — У меня были… сновидения. МакКой изогнул выразительную бровь. — О? А что тут не так? Я думал, для вулканцев нормально видеть сны. — Да, в некоторой степени, — чуть запинаясь, ответил Спок. — Но вулканцы — по крайней мере, те, кто исправно медитирует, — видят сны не так часто, и они не такие… яркие, как у людей. По крайней мере, я так полагал. — И? — И я вижу частые и яркие сны. — Как человек, — уточнил МакКой. Спок почти позволил своей реакции проявиться на лице. Он сдержался, хотя и сжал зубы. — Как вулканец, который не получал достаточно медитации в течение одиннадцати суток, — поправил он. — После Сарпедона. Или, скорее, после Зарабет? Спок обнаружил, что не может взглянуть доктору в глаза. — Я не знаю. МакКой вздохнул, откидываясь в своем кресле. — Не хотите рассказать немного об этих снах? — мягко спросил он. — В них фигурирует… мясо, — не сразу сказал Спок. — И все, только мясо? Мясо, в смысле, плоть животных? — Нет, не только мясо, и да, под мясом я подразумевал плоть животных. — Что еще, кроме мяса? — спросил МакКой. Спок соединил кончики пальцев домиком и задумался, насколько логично будет открыться доктору. — Еще Зарабет, — наконец, сказал он. — О чем они? Я имею в виду, что там происходит? — Женщина предлагает мне плоть животных, и я ем. Иногда я замечаю и останавливаюсь. Иногда… не останавливаюсь, — он отвел взгляд. — Интересно, — уклончиво сказал МакКой. — Значит, это всегда касается мяса. Спок сглотнул. — Плоть того или иного рода, — с трудом проговорил он. Выражение лица МакКоя побуждало его продолжать. — Мне снилось, как я… участвую в некой… сексуальной активности, — напряженно сообщил он, но своими нелогичными фантазиями с участием Джима делиться не стал. Во-первых, они возникли не на Сарпедоне. А во-вторых, некоторые вещи МакКою было знать необязательно. Доктор потер рукой подбородок. — Жаль, что вы пришли так рано, — заявил он. — Почему, доктор? — Потому что со всем этим мне нужен бренди, а сейчас только девять. — МакКой встал и подошел к репликатору в стене. — Пока придется ограничиться кофе. Будете? Спок ответил не сразу. Доктор ввел код и секундой позже вынул две исходящих паром чашки. — Вот, Спок. Выглядите так, будто вам он не помешает. — Благодарю, доктор. — Спок принял напиток и отхлебнул, наслаждаясь его горечью. — Вы и правда выглядите так, словно вам не помешает кофе, — задумчиво сказал МакКой. — Если подумать, я вас никогда таким не видел. Вы ведь недосыпаете, верно? — Сны мешают. Не понимаю, как люди способны отдыхать таким образом. — Ну, умудряемся, — проворчал МакКой. — Слушайте, Спок, если вас это утешит, я бы не стал автоматически заключать, что это симптом вашей внезапно пробудившейся человечности. Спок признательно взглянул на него. — И необязательно выглядеть таким довольным. Немного человечности вам бы не повредило, но сейчас это вас вряд ли ждет. Можно, конечно, вас еще разок осмотреть, но я же вас всего изучил сразу после миссии. Есть какие-то изменения, о которых мне следует знать? — Я рассказал вам о единственном симптоме, — сказал Спок. — Могу только добавить, что начинаю страдать от падения эффективности из-за недостаточного отдыха и… — он умолк, не зная, как описать его симптомы при пробуждении, если их можно так назвать. — И? Спок колебался. Он хотел найти решение, а МакКой был его лечащим врачом и хорошим психологом, что он лишний раз доказал на Сарпедоне. МакКой там был. И МакКой был его другом. Ему не с кем больше поделиться. Спок прочистил горло. — После снов, — сказал он, глядя в сторону, — имеет место физическая реакция. По лицу МакКоя было ясно, что тот не понимает. — Ночные поллюции, — пояснил Спок. Невозмутимое лицо доктора сделало бы честь самому Сураку. — Неудивительно, — протянул он. Спок приподнял бровь. — С учетом содержания снов, — пояснил МакКой. — Лично мне это кажется очень логичным. Такого рода сны могут вызывать… сильные физические ощущения. — Подобные реакции можно контролировать, — сухо парировал Спок. — Да, если вы вулканец на пике здоровья, который достаточно медитирует и отдыхает ежедневно. Спок молча признал его правоту. МакКой вздохнул: — Когда было ваше последнее длительное бодрствование? — Во время нашей миссии на планете Мирамани. — И у вас не было странных снов? Снов о мясе? — Никаких снов. Я не спал, но периодически погружался в упорядочивающую сознание неглубокую медитацию. Чего не могу добиться сейчас. — Спок сделал глоток кофе. — И тогда я был вегетарианцем. Я никогда не пробовал мяса. — Вы все еще вегетарианец, — возразил МакКой. — Разве нет? Спок отвел взгляд. — Запятнавший себя. — Спок, вы не можете винить себя в том, что произошло. Черт побери, если вам от этого легче, технически это случилось пять тысяч лет назад. Даже Сурак не потребовал бы искупления за грехи пятитысячелетней давности. Спок позволил своему лицу слегка смягчиться. — Я не погряз в человеческой вине, если вы имеете в виду это. Случилось то, что случилось. Я принимаю это. Но не могли ли какие-то свойства инопланетного мяса повлиять на меня… возможно, какой-то неизвестный токсин? МакКой отмахнулся от этого. — Зуб даю, не в этом дело. Я проверил зеленую бурду, которую вы называете кровью, настроенным на нее сенсором. К тому же в вашем организме оставались только слабенькие следы мяса. Вы ведь выблевали большую его часть по прибытии на борт, так? — Грубовато, но верно. — И это все не объясняет сны, да? — себе под нос пробормотал МакКой. — Хмм. — Он побарабанил пальцами по столешнице и пригубил кофе. — Знаете, я точно что-то читал об изображении мяса во сне… не помню, где я это видел, но я уверен, что библиотечный компьютер вспомнит. Спок приподнял бровь. Ему даже и в голову не пришло проконсультироваться с компьютером. Это уже само по себе было говорящим симптомом. — Скорее всего, в одной из моих публикаций по психологии, — сказал МакКой, будто прочитав мысли Спока. — Это не то, с чем обычно сталкиваешься по работе. — Он тяжело выдохнул. — Слушайте, возвращайтесь-ка к своим делам, а я поищу, может, что и найду. Я свяжусь с вами, когда что-нибудь будет. — Хорошо, доктор. Спок был рад сбежать от нервирующего сочувствия в голубых глазах. Он вернулся к своим обязанностям. И этой ночью ему снова приснился сон.