Мясные грезы (Meat Dreams)

— Идемте, я вам кое-что покажу! — Живой голос Лейлы светился. Сияние, казалось, исходило от ее светлых волос, ее нетерпеливого, открытого лица. Она улыбалась. Она была красива. — Идемте! — Нет, — возразил он, но все же последовал за ней, не в силах сопротивляться. Они оказались на лугу, окруженные высокими растениями с цветками-трубами. Один из ближайших цветков заговорил. — Я люблю вас, — сказал он. — Я не могу потерять вас, мистер Спок, не могу. Спок повернулся к Лейле. — Нелогично. Она рассмеялась и взмахнула руками, как дирижер перед оркестром. Растения подняли головы и осыпали Спока дождем мелких белых спор. Раскинув руки в стороны, он стоял, обнаженный, в мягком белом облаке; споры плясали вокруг него, касались, словно пальцы любовника. Он вдыхал их пьянящий аромат, напоминающий земные ландыши, лилии долин. Внезапно в его голове застучало, вспышка сладкой боли скрутила живот, а потом он катался в траве с Лейлой, позабыв обо всех тревогах. Они целовались и касались друг друга, одичав от желания, а споры радостно жужжали вокруг. Что-то еще жужжало. Это был коммуникатор Спока, лежавший открытым в траве. Спок, где вы? — раздался из инструмента тихий, слабый голос Кирка. — Спок, приказываю вам доложить… Голос долга. Обязанностей. Как иронично, что этот голос принадлежал единственному человеку, ради которого Спок мог бы этот долг предать. Проще было слушать зов спор. Останься с нами, шептали они. Джим скоро тоже будет одним из нас. Значит, он будет с тобой. Спок вдохнул травяной запах волос Лейлы и потерялся в чувстве принадлежности. Позже он сидел под деревом. Лейла плакала. — Я люблю тебя, — прошептала она. Он услышал собственный голос, отдающийся эхом, будто в тоннеле. — У меня есть долг, Лейла. Перед этим кораблем. Перед тем человеком на мостике… — Всегда он, — сказала Лейла. — Всегда он, никогда я. — Это мой долг. Она скользнула к нему так близко, что он чуял ее запах. Ландыши, терпкие, из глубины земных лесов. Лейла положила маленькую ладошку ему на пах в жесте благословения. — Возможно, у меня от тебя будет ребенок, — предположила она. — Маловероятно. Я не похож на тебя. Ее рука не шевельнулась. — Значит, это все, что ты можешь мне дать, — сказала она. — Просто трах. Вот так спасибо. Он приподнял бровь, не в силах поверить, что такие грубости могли срываться с ее губ. Лейла была совершенной, нежной; она не говорила бы с ним так. — Я надеюсь, между нами было нечто более долговечное, — сказал он, не веря в то, что говорит. Она печально покачала головой, и он заметил, как ее уши приобретают изящные заостренные кончики. — Скоротечное, — поправила она. — Военные тайны — самые скоротечные из всех. — Она взглянула на него пламенными ромуланскими глазами. — Это будет нашей тайной. Нашей тайной… Она протянула ему тонкую руку. Он взял ее и заметил без удивления, что больше не сидит под дубом с Лейлой. Каюта ромуланки была увешана тонкой паутинной вуалью. На столе рядом с ним лежали остатки их трапезы: ромуланское блюдо фирика, густо приправленное сырое мясо, зеленое, как изумруд. Его вкус все еще оставался у него во рту. Он лежал на низкой кушетке и смотрел на нее, танцующую: шелковые крылья ее одеяния взлетали на воздух, открывая то крепкое бедро, то мягкий изгиб груди. Ее точеные ступни быстро двигались на каменном полу. Коммандер скользнула на колени перед кушеткой. — Есть один ромуланский деликатес, который вы еще не попробовали, — поддразнила она. Она раскрыла застежку своего платья, спуская его со сливочных плеч и позволяя ткани стечь на пол, и легла на спину. Ее каштановые волосы рассыпались по каменным плитам. — Ну же, вулканец. Покажи своей кузине, несешь ли ты в себе древнее пламя. Он оказался на ее извивающемся теле. Она укусила его за щеку, впилась ногтями в ягодицы. Он взял ее. Грохот крови в ушах и ее негромкие вскрики — вот и все, что он слышал, вбиваясь в ее мягкость, игнорируя ее боль. Он причинял ей боль. Он не останавливался. Откуда-то издалека он слышал голос Джима Кирка. Спок, ты мне нужен. Твой долг… Это — мой долг. Соблазни ее, если потребуется, сказали мне твои глаза. Я не сделал бы это просто для Звездного Флота. Лишь для тебя. Ромуланка кричала под Споком, ее кулачки колотили по его спине. Ее аура горела алым — боль и удовольствие. — Это плоть животных, — сказал он ей. — Стоит один раз попробовать, и пятно жестокости уже не отмыть. — Да, — выдохнула она, судорожно сжимаясь вокруг него, пытаясь обладать им. — Да, мой воин. Он застонал ей в плечо, оставляя зубами метки на ее коже, и излил свое семя. Удовольствие жгло его, как огонь. Спок, шепнул мужской голос на границе его сознания. Спок, вернись ко мне. — Он мне завидует, — шепнула ромуланка ему на ухо. Ее зубы отыскали мочку и прикусили, а язык скользнул по струйке из ранки. — Не понимаю. — Ты не можешь его любить, — спокойно сказала она. — Я не люблю тебя. — Я знаю. Твоя похоть — лишь подношение богу. — Он — бог, — сказал Спок, удивляясь, почему не понял этого раньше. Ромуланка исчезла. Спок оказался на желто-коричневой полянке. Окружающий пейзаж напоминал леса его родной планеты, но растительность была слишком пышной, чтобы быть Вулканом в настоящем. Он осторожно двинулся среди деревьев. Они словно наклонялись, протягивая к нему длинные руки. Впереди был виден свет; он шел к нему. Он остановился, достигнув опушки. С’тир. Каменный бог хитро глядел на него. Спок подошел ближе. Остроухое божество с безумными глазами было белым, за исключением эрегированного фаллоса. Выточенный орган был окрашен зеленым. Кровь девственниц, вспомнил Спок, борясь с тошнотой. Храмовые девственницы ритуально насаживались на бога… Скорее всего, они были вынуждены делать это или опьянены наркотиком нкат, вызывающим симптомы пон-фарра. Спок содрогнулся. Бог двинулся. Спок едва не подпрыгнул, лишь в последнюю секунду сдержавшись. Он наблюдал, как мрамор превращается в плоть. Загорелую человеческую плоть. Плоть, которую он знал. Желал познать. — Это я, Спок, — сказал Джим Кирк, протягивая к нему руки. — Я здесь. — Нет! Кирк шагнул ближе. — Никто не узнает. Даже он не узнает. Спок знал, о ком говорил призрак. — Я… не могу. — Почему же? Он не может видеть твои сны. — Это будет… неподобающе. Я должен работать рядом с ним. Ты останешься в глубинах сознания. Спок сжал кулаки. Он видел сон и мог проснуться. — Ты пришел на мою поляну, но не принес жертву, — сказал С’тир-Кирк. — Ты вернешься. Я буду ждать тебя. *** Спок очнулся усталым, встревоженным и мокрым. Он помнил что-то о любви. Что-то о жертвах. И что-то о мясе. Желудок сжался. Завтрак он пропустил. *** Двери турболифта распахнулись в контролируемый человеческий хаос на мостике. Спок с глубоким вздохом взял себя в руки и шагнул наружу. Кирк сидел в своем кресле, оперевшись подбородком на руку, и был совершенно не похож на божество. — Вот и вы, Спок. Мы сейчас выйдем на орбиту вокруг Тсенг. — Доброе утро, капитан. Кирк неубедительно улыбнулся. — Извините. Доброе утро, конечно. — Вы не слишком рады этой миссии. — Голос Спока звучал пусто даже для его собственных ушей, но он принудил себя хотя бы попытаться поддержать нормальную беседу с капитаном. Кирк поерзал в капитанском кресле. — Мы знаменитое судно снабжения. Они послали нас, потому что колонисты угрожали повесить экипаж предыдущего корабля, пришедшего за поставками. Совет думает, что нам надо показать им флаг и напомнить, что они должны нам несколько фунтов дилития, семена кеваса и что там еще в списке покупок. — Они подписали с правительством стандартное колонизаторское соглашение, — заметил Спок, останавливаясь рядом с Кирком. — Это не кажется непомерной ценой за пригодную для жизни планету. — Обожаю ваш практичный взгляд на вещи, — сказал Кирк. — Вы назначены в десант вместе со мной. — Ясно. Кирк протянул ему руку. Долю секунды Спок колебался, подавляя желание отступить назад, и эта нерешительность определила исход дела. Ладонь капитана мягко сомкнулась вокруг его предплечья. Спок содрогнулся под прикосновением. Слабое воспоминание из сна отдернуло завесу между его спящим и бодрствующим разумом. Ты не можешь его любить, сказал женский голос. Я буду ждать тебя, сказал С’тир. — Я знаю, что это общество — не совсем то, что вулканцы спят и видят, но вы нужны мне там, — сказал Кирк. Спок едва подавил дрожь из-за выбранных капитаном слов. Он встретился с ореховыми глазами и попытался игнорировать источаемое рукой Кирка тепло, наполняющее его. — Значит, там я и буду, — не без труда сказал он. Он скорее чувствовал, чем видел встревоженный взгляд капитана, проводивший его до научной станции. *** Когда они спустились на планету, в столице Тсенг был полдень. Солнце, теплое по человеческим меркам, блеснуло золотом на кончиках волос Кирка, когда рассеялся эффект транспортатора. Спок отвернулся и занялся изучением окрестностей. Десант — он сам, Кирк, Ухура и почетный караул охраны — стоял в пустом каменном дворике, который мог бы быть вырублен в вулканской скале еще в досураковские времена. Арки, окружавшие площадку, потемнели и кое-где осыпались из-за капризов погоды, а по скучным серым булыжникам мостовых ходить было так же неудобно, как по старинным. Однако все это, относительно новое, было намеренно оформлено под старину. Липкие лозы, тяжелые от остро пахнущих красных цветов, украшали каменные стены с солнечной стороны. Спок взглянул на них, ощущая вспышку раздражения. Колонисты были отколовшейся группой андорианцев, которые желали вернуться ко многим обычаям своего агрессивного древнего общества, мало чем отличавшегося от Вулкана, каким он был две тысячи лет назад. Такой стиль жизни не сочетался с ныне принятым на Андории. В двух словах, он был крайне эмоционален, разнуздан, жесток и не признавал логики — или хотя бы приличий. Совершенно нецивилизованный, по вулканским понятиям. И, как они доказали отношением к предыдущему кораблю снабжения, население Тсенг могло быть крайне… несговорчиво во время визитов уполномоченных Федерации. Тот факт, что их никто не приветствовал, очевидно, подтверждал, что тсенгийцы не намереваются менять своего поведения. Спок почти бессознательно шагнул ближе к капитану. Кирк взглянул на него, касаясь его ладони своей: — Я думал, они сказали «ровно в полдень». Спок приподнял бровь: — Именно так. — Похоже, они немного запаздывают. Спок уловил звуки приближающихся людей еще прежде, чем Кирк договорил, и обернулся. — Вот и они. Довольно шумная группа. Это было вдвойне удивительно с учетом того, что речь шла об андорианцах: обладая острым слухом благодаря своим антеннам, они предпочитали двигаться и говорить тише, чем представители большинства видов. Эта группа была, очевидно, исключением. Вихрь голубых лиц и снежно-белых волос ворвался из самой большой арки. Большинство из них было одето в традиционные кожаные безрукавки и лосины, многие имели при себе примитивное оружие: копья, мечи, длинные кривые ножи. Все говорили одновременно: их монотонные голоса были акцентированы высокими свистящими звуками, которые Спок мог различить, но большинство людей даже не услышало бы. Больше всего это напомнило Споку примитивный видеоэкран с горизонтальными помехами. Небольшая плотная кучка людей в центре толпы несла на плечах мужчину — Спок однажды видел, как некоторые члены экипажа точно так же несли победителя ежегодного корабельного состязания по плаванию. Они довольно неохотно опустили мужчину перед капитаном. Андорианец был примерно одного роста с Кирком. Жилистые мускулы двигались под кожей его голых рук, гладкой и синей, как лучший арктурианский мрамор. Мужчина слегка оступился, когда его спускали на землю. Рука Кирка дернулась, но не оторвалась от его бока; он был достаточно умен, чтобы не протянуть ее для поддержки. Традиционный андорианский воин вынужден был бы ответить на такое оскорбление вызовом на смертельный поединок. Андорианец восстановил равновесие и вздернул острый подбородок — вызывающее движение, которое понял бы любой землянин. На Андории этот жест обладал еще большим значением: он был обратен традиционному жесту уважения, с опущенной головой и вытянутыми вперед антеннами. Глаза мужчины вспыхнули кобальтовым огнем, а бледные антенны воинственно дернулись. — Вот и вы, федералы, — в качестве приветствия прошипел он. — Капитан Джеймс Т. Кирк, звездолет Энтерпрайз, — безупречно вежливо ответил Кирк. Спок ощутил вспышку гордости. Он знал, что капитан был задет: это выдавала легкая напряженность в линии его челюсти. И все же Кирк стоял расслабленно, чуть улыбаясь той улыбкой, которую многие неосторожные клингоны уже научились бояться, и спокойно передавал грубому андорианцу приветствия от Звездного Флота и Федерации. Андорианец скучающе вытерпел формальности, презрительно скривив темно-синий рот. — Я Шарн, военный вождь, — сказал он, когда Кирк закончил. — Мы собирались праздновать победу. — Он равнодушно провел рукой по своему жилету, оставив фиолетовый мазок, который, как догадался Спок, был кровью. — Идите за нами и посмотрите, как живут воины. Это прозвучало скорее как приказ, нежели как приглашение. Шарн отвернулся от них и пересек дворик с подвижной грацией молодого мужчины в расцвете воинской силы. Глаза Кирка мельком встретились с глазами Спока. Манеры у него хуже, чем у недрессированного клингонского тарга. Мысль капитана была так же ясна, как если бы он говорил вслух. Будь у Спока время на раздумья, он поразился бы интенсивности их телепатического взаимопонимания; они часто соскальзывали в поверхностную телепатическую связь, когда беззвучное общение становилось жизненно необходимо. Командные инстинкты Кирка, его интуиция, даже его способность к телепатической проекции, казалось, обострялись при малейшем намеке на опасность. Здесь опасность действительно была; Спок видел ее в синем огне в глазах Шарна. Вождь «напрашивался на драку», как сказал бы Джим. Кирк повернулся, чтобы последовать за андорианцем, и дал своим людям сигнал идти за ним. Спок оставался так близко к Кирку, что ощущал электрическое покалывание его ауры. Он сказал себе, что такая близость вызвана логичным беспокойством за командира. В каменном здании обнаружилась комната, напоминающая огромные холлы многих старинных земных замков. Вскоре празднование было в разгаре. Мужчины-андорианцы сидели за длинными столами, а не слишком одетые женщины суетились, разнося пищу и напитки. Шарн исчез в глубине комнаты; другие андорианские мужчины полностью игнорировали офицеров Звездного Флота. Андорианка с лицом, цветом — и в некоторой степени текстурой — очень близким к высветленной джинсовой ткани, указала на низкий столик у задней стены, безмолвно предлагая гостям присесть. Кирк оглянулся и кивнул. — Нам придется посидеть хотя бы пару минут, — сказал он своим офицерам. — Я готов пойти им навстречу, если понадобится. Он, Спок и Ухура сели за стол; охранники остались на ногах в позах, излучающих готовность. Спок смотрел, как Кирк берет в руки чашку, поставленную перед ним худощавой женщиной. Напиток был тиссинским элем, черным, пенистым, не представляющим опасности для вулканцев, но чересчур крепким для большинства людей. Он предостерегающе поднял бровь. — Я только попробую, — сказал Кирк. — Никогда такого не пил. — Не лучшая идея, — сообщил Спок. — Оно очень крепкое. Кирк пригубил и поморщился. — На вкус, как деготь. — Он протянул чашку Споку. — Будете? — Нет, благодарю. Кирк поставил кружку на стол, ненароком задев рукой синий форменный рукав. Прикосновение было неожиданным, и Спок, чьи эмпатические щиты были ослаблены из-за недостатка медитации, оказался к нему не готов. Зеленый огонек загорелся в его животе, посылая волну жара к паху. Спок осторожно отодвинул руку. Андорианка вернулась, сгибаясь под тяжестью массивного блюда, которое она и поставила перед ними. С него поднимался едкий пар, ударяя Споку в нос и заставляя отвернуться. Тарелка была выложена ломтиками темно-синего мяса в пурпурном соке. Плоть tekla, андорианского животного, напоминающего овцу, определил Спок с возрастающим отвращением. Ухура поймала его взгляд и поморщилась. — Фу, — неслышно пробормотала она. — Действительно, — негромко ответил он. — Эй, вы, двое, в чем дело? — пошутил Кирк. — Между прочим, это традиционное андорианское гостеприимство. В чужой монастырь… — Он обмакнул палец в кровь, поднес его к губам и лизнул. — Интересный вкус, — прокомментировал он. Спок скрестил руки на груди, пытаясь призвать свой желудок к порядку. — Вы, конечно, не хотите попробовать, Спок? — блеснув глазами, сказал Кирк. — Никак нет. — Спок не мог заставить себя взглянуть своему командиру в глаза. Шарн внезапно вырос перед ними как из-под земли, сложив руки на груди. Долгую секунду он разглядывал Кирка, а потом скользнул рукой к поясу своей кожаной безрукавки и вынул короткий острый кинжал. Спок практически чувствовал, как за его спиной напряглись охранники. Андорианец развернул кинжал острием вниз и с глухим звуком вонзил его в деревянную столешницу. — Как насчет торга за твои драгоценные камни и овощи? — Нет, — сказал Кирк. — Вы заключили договор с Федерацией; мы здесь, чтобы посмотреть, как вы его чтите. Андорианец откинул голову назад и издал хриплый звук, заменявший его расе смех. — Трус, — подчеркнуто сказал он, изгибая синеватые губы в кривую линию. Кирк пожал плечами. Потом он поднялся на ноги, и его правая рука метнулась к боку. Знакомый опасный янтарный огонек горел в его глазах. Через мгновение Спок понял, что планировал сделать его командир, и признал, что это было совершенно логично. Кирк готов был встретиться с этими людьми на их условиях, и на их условиях он завоюет их уважение. И к себе, и к Звездному Флоту. Вот только капитан рискнет своей жизнью для этого. Андорианские сила и воинское искусство были легендой; человек не выстоит. Даже, возможно, Джеймс Кирк. Быть может, вчера Спок молча сидел бы, пока капитан сражается с андорианцем. До Сарпедона, до того, как вулканский зверь вырвался на волю. Однако сейчас Спок был вулканцем, одиннадцать суток не медитировавшим как полагается. И он должен был смотреть, как вождь андорианских воинов пытается убить единственного человека, ради защиты которого Спок отдал бы все. Странный холодный гнев запенился в его венах. Не успев осознать, что делает, он поднялся, успешно переводя на себя внимание синекожего существа. — Капитан не трус, Шарн. Советую проявить соответствующую любезность к представителю Звездного Флота. Кирк взглянул на Спока. Сквозь жесткую решительность на его лице слабо проглядывало удивление. Шарн недобро улыбнулся. — Я думал, все вулканцы — объезженные кобылы. Но этот — дикий жеребец. — Он смерил Спока глазами. Тот приподнял бровь. Шарн со смехом откинул голову назад. — Знаешь, для чего мы используем диких жеребцов, вулканец? Они покрывают боевых лошадей — а потом мы их едим. — Он указал антеннами на стол, где все еще дымилось окровавленное синее мясо. Спок чувствовал, как рядом с ним Кирк снова дергается, и видел, как его рука начинает движение. Вулканские рефлексы были быстрее. Сжав нож Шарна, Спок выдернул его из столешницы и швырнул себе за спину, на пол. — Ты принимаешь вызов, федерал? — Антенны андорианца превратились в два вопросительных знака, подрагивающих от возбуждения. — Спок, — еле слышно предупредил Кирк. Это мой долг, капитан. Спок не сказал этого вслух, но Кирк его услышал. На бесконечную секунду ореховые глаза впились в его. Затем капитан медленно сел. Его лицо было каменным. — Выбирай оружие, — предложил Шарн. — Рукопашная, — сказал Спок. — Без ножей и прочего оружия. — Принято, — ответил Шарн. Место в центре комнаты было расчищено, столы отодвинуты, и голубые лица ожидающе повернулись к ним. Спок стоял на расчищенной площадке и, опустив руки, ждал. Все его чувства были настороже. Андорианец избавился от второго ножа и встал лицом к Споку, подняв руки в первой позиции древнего боевого искусства его народа, sthkkanu. Спок сглотнул. Ему доводилось видеть, как с помощью этого искусства мастер космического карате был убит за секунды. Он встретит андорианца на его условиях, как сделал бы Кирк. Спок возвратил движение sthkkanu, вызвав у толпы вздох: очевидно, они не ожидали, что вулканец будет обучен их боевому искусству. Спок ровно дышал, ожидая, когда андорианец двинется к нему. Возможно, у него найдутся для этого Шарна и другие сюрпризы; вулканцы были превосходными воинами, еще когда андорианцы жили в пещерах. Шарн бросился вперед, разворачиваясь и посылая в него идеально направленный внезапный удар ногой, который обезвредил бы капитана или любого другого землянина. Но вулканские рефлексы могли быть быстрее молнии, когда требуется. Спок поймал ступню ладонями и перенаправил удар, посылая Шарна на пол с мощью его собственной энергии. В падении андорианец задел обувью ногу Спока и вцепился в него, увлекая за собой, и тот подчинился, накрывая Шарна своим более тяжелым телом и сжимая в медвежьей хватке. Голова андорианца неожиданно откинулась, и Спок ощутил, как острые бритвы зубов впились в его кожу сквозь форменную рубашку. В голове Спока вспыхнул гнев, зеленый, как жертвы, некогда приносимые Малеку. Он приподнялся достаточно, чтобы наотмашь ударить андорианца, бешено, отшвыривая снежную голову назад, так что она впечаталась в пол. Это было явно болезненно. Слишком поздно Спок осознал, что наносить столь унизительный удар было ошибкой. Он подготовился к реакции. Шарн взбрыкнул под ним, с грубой силой пиная Спока коленом в солнечное сплетение. Человек лишился бы сознания; Спок же только отшатнулся, отпуская андорианца и чувствуя, как грудь тяжелеет в попытке заставить легкие втянуть воздуха. Несколько мучительных секунд он не мог дышать, и эти секунды испугали его возможным серьезным ущербом. Спок повернул голову и взглянул через всю комнату, ища единственное интересовавшее его лицо. Он не видел янтарных глаз, не видел, горели они гневом или страхом, но понимал, что, скорее всего, там было и то, и другое. Ты не пережил бы этого, послал он мысль, нелогично надеясь, что грубая телепатия Кирка ее воспримет. Он развернулся к Шарну как раз вовремя, чтобы увидеть, как андорианец прыгает на него, будто разъяренная лематья, обнажив клыки. Спок поднял руки, чтобы защитить лицо, в ту же секунду, что вождь приземлился, весь зубы, царапающиеся руки и яростные обутые ноги. Шарн обрушил на него шквал ударов, прежде чем Спок успел восстановить нужный уровень концентрации. Но едва он сфокусируется, варварский спектакль закончится быстро. Глубоко дыша, Спок нашел спокойствие в центре и вырвался оттуда, расправляя скрещенные руки со всей дикой мощью вулканской силы. Ловкий удар отшвырнул Шарна прочь; Спок ударил снова, на этот раз одной рукой, бросая его на спину. Затем он оказался на андорианце, и его мускулы сжались в стальные бруски, фиксируя синекожего мужчину теперь уже наверняка. Шарн дергался под ним, но Спок знал, что все кончено. Собственное дыхание отдавалось в ушах, ноздри трепетали. В воздухе витал аромат жестокости. Каждая мышца и связка его тела была натянута, как струна ка’атиры, по жилам бежала разгоряченная кровь. Он прижался к Шарну всем телом… …и, к своему ужасу, обнаружил, что отчаянно возбужден. Похоть бывает разная. Это жажда крови? Он попытался избавиться от этого состояния силой воли, но не посмел снова отвлекаться. Он должен был закончить это как можно скорее и так, чтобы Шарн мог сохранить достоинство. Следовательно, нервный захват отпадал. Но Спок должен был решить проблему немедленно, иначе Кирк попытается тоже и непременно будет убит. Спок этого не допустит, не раньше, чем убьет Шарна голыми руками и обрушит каменный потолок на антенны этих тсенгийцев. Его руки сжались в кулаки. Стоит попробовать, и жестокость в твоей душе, тихо предупредил голос внутри него. Спок его проигнорировал. Сейчас, когда Джим Кирк в потенциальной опасности, ему было все равно. Он оседлал худое тело, располагая руки на голубом горле. На шее Шарна выступили пурпурные вены. — Ты можешь сдаться, — спокойно предложил вулканец. — Федератская сволочь, — прошипел Шарн, дергаясь вверх. Спок пресек движение и крепче сжал руки вокруг горла инопланетянина, надавливая, пока беловолосая голова не коснулась пола. По комнате пробежали шепотки. С раздувшимся, как виноградина, лицом Шарн прохрипел нечто, означавшее «сдаюсь». Спок мгновенно освободил его и встал, оправляя форму. Шарн поднялся с пола. Каждое его движение выдавало боль. Однако он не отводил от Спока глаз, и синий изгиб его улыбки казался искренним. — Так ты все же воин! Ты мне нравишься, вулканец. — Он привлек к себе внимание толпы единственным взглядом. — Слушайте! Этот федерал проявил к нам уважение по древнему обычаю и достойно дрался. Он заберет свой дилитий и кевас. Ты, Телет, проследишь за тем, чтобы их доставили. Один из мужчин отделился от толпы и вышел из комнаты, остальные смотрели на Шарна. — Еще тиссинского! — только и сказал он. — Продолжим празднование! Буйство возобновилось, и Спок вернулся к группе с Энтерпрайз, по пути вытерпев несколько восхищенных хлопков по спине от ближайших воинов. Он не издал ни звука, глядя прямо вперед, ища взглядом только глаза Кирка. Лицо капитана было непроницаемой маской. — Черт побери, Спок, — коротко сказал он. Спок был невозмутим. Однако ногти его правой руки безжалостно впились в ладонь, и с волной отвращения к самому себе он осознал, что все еще возбужден. Они просидели на варварском праздновании еще два относительно спокойных часа, после чего забрали груз и поднялись на борт. Кирк связался с мостиком, чтобы сообщить о статусе миссии и приказать Сулу проложить курс к Звездной Базе 14. Спок, чуть пошатываясь, спустился с платформы транспортатора, необычно довольный, что Кирк дал десанту два свободных часа. Он испытывал невыразимое облегчение, что капитан никак больше не прокомментировал его действия на планете. Его ярость. Его похоть. Конечно же, Кирк видел… Несколько утешало то, что Кирк не знал, кого желал Спок. Вулканец ушел в свою каюту, преследуемый по пятам слабостью, которая была отнюдь не физической. *** Сообщение от МакКоя ожидало Спока на его персональном терминале. Спок, зайдите, когда освободитесь. Я кое-что откопал. Доктор был в своем офисе. МакКой махнул ему на стул, который Спок проигнорировал. — Теперь, когда я могу выпить бренди, мне он не нужен, — радостно сказал хирург. — Я нашел очень интересную литературу на тему мясных снов. Не знаю, почему раньше никогда не сталкивался с этим феноменом. — Он остановился, пристально изучая Спока. — Простите уж за выражение, но выглядите хреново, мистер Спок. Что, ради всего святого, случилось во время высадки? Плечи Спока окаменели. — Я вступил в… физическое оспаривание своего статуса с андорианским воином. — Драка? — неверяще переспросил МакКой. Спок отвел глаза. — Это было необходимо: таковы обычаи тсенгийцев. — И где я это уже слышал? Правая рука Спока сжалась в кулак. — Если вы намекаете на определенные события, произошедшие на моей планете, доктор, то вы ошибаетесь. Эти два инцидента не имеют между собой ничего общего. — Не считая того, что оба раза вас основательно потрепали, — парировал МакКой. Его сканер был направлен на Спока прежде, чем вулканец успел возразить. — Хмм, пара царапин и синяков. Довольно паршивый синяк над солнечным сплетением. Готов поспорить, болит дьявольски. Но ничего такого, с чем вы не справитесь сами, если отдохнете. — Верно. МакКой раздраженно вздохнул и убрал сканер. — Не расскажете, почему вы сцепились с профессиональным андорианским воином? Ну же, Спок, мы оба знаем, что на вас это непохоже. Я ваш врач, мне-то вы можете сказать. Спок повернулся, встречаясь взглядом с непреклонными голубыми глазами. — Вы не догадываетесь, доктор? МакКой нахмурился. — Джим. Вы сделали это, чтобы Джим в это не ввязывался. — Да. Доктор тяжело опустился на стул. — Я знаю, что прозвучит нелепо, но… спасибо, Спок. — Это был мой долг. — Ага. — Доктор? — Что, Спок? — Насчет снов?.. — А, да. Думаю, мы уже можем вернуться к ним. Суть в том, что это обычное дело для людей, которые были мясоедами и стали вегетарианцами. Я читал описания, и они так близки к тому, о чем вы рассказали, что это не может быть совпадением. Сны о том, как ешь мясо, как тебе предлагают мясо и ты отказываешься или осознаешь, что ешь его, и прекращаешь. Обычно сны через некоторое время сами по себе сходят на нет. — Но почему я вижу их, доктор? — Ну, по моему предположению, это результат произошедшего на Сарпедоне и прекратится само по себе. — А что до интенсивности сновидений? — То же самое, — ответил МакКой. — Черт возьми, Спок, это был травмирующий опыт; такое кого угодно травмировало бы. У меня самого было несколько кошмаров об этом. Знаете, вы рассекаете по кораблю и пытаетесь убедить всех, включая самого себя, что вы сделаны из дюраниевого сплава, но это не так. Вы из плоти и крови, и кое-что на вас влияет. Мясо. И секс. И то, и другое вы попробовали на Сарпедоне. Может, вы и не погрязаете в человеческом чувстве вины, но я готов поспорить, что ваша вулканская половина погрязла в каком-то ее вулканском эквиваленте. Спок попытался выглядеть оскорбленно. — О, да ладно, Спок. Слушайте, вы самый контролирующий себя человек, которого я встречал, это все очень по-вулкански и достойно восхищения. Но всем иногда надо выпускать пар. Вы можете признать логику этого и научиться мириться со снами — или же вы можете продолжать отрицать их и упустить потенциальную пользу. — Пользу? — неверяще переспросил Спок. — Да, пользу. Не думаете же вы, что нам, нелогичным, эмоциональным землянам, сны снятся только ради того, чтобы лишить нас отдыха? Повторяющиеся сны часто бывают признаком того, что подсознание пытается что-то сказать. Если сны вас беспокоят, попытайтесь понять, что ваше подсознание вам говорит, о чем просит. Как только вы поймете это, они должны прекратиться. Спок встал. — Очень хорошо. — Он не стал бы просить у МакКоя совета насчет того, как именно это понять, и испытывал облегчение, что МакКой не предложил углубиться в тему. — Я приму вашу информацию к сведению. — Да уж пожалуйста, — ответил МакКой. — А теперь отдохните. Это приказ. Выходя, Спок уловил недвусмысленный звук, с которым МакКой вынимал бутылку бренди из запертого шкафчика.