Photos

Нико проснулся в начале второго. В окно во всю светило солнце, заставляя его недовольно щуриться. Все тело ломило, болела шея, затекла спина, руки и ноги. Он попробовал пошевелиться и понял, что уснул в своем кресле, положив ноги и голову на подлокотники. Закрыв глаза, он с мученическим стоном запрокинул голову и потянулся, разминая непослушные руки и шею. Каждый поворот головы в стороны отдавался болью. С чего бы вдруг Нико было засыпать в кресле, когда можно было пойти в кровать? Наверное, всю ночь работал над заказом Хейзел. Он сел в кресле, но не нашел рядом с собой ни альбома, ни ноутбука. Зато рядом лежала расстегнутая сумка со всякими примочками для фотоаппарата. Одного объектива не хватало. Не может быть. Все произошедшее ночью ему просто приснилось. Не может быть. Однако Нико медленно повернулся голову в сторону окна. Ничего особенного, просто шею еще болела. Повернулся, и дыхание его остановилось, а глаза распахнулись от счастья. Это был не сон. На подоконнике лежали два фотоаппарата. Одна разбитая «тушка» с обломками объектива. И целый, новый, блестящий фотоаппарат. Даже с объективом. Старый, который был любимым, разбился, но этот тоже был неплох, приближен по характеристикам к разбитому. По лицу Нико расползалась глупая улыбка. Он, медленно и осторожно ступая по полу, подошел к фотоаппарату и бережно взял его в руки. На корпусе остались отпечатки пальцем, что точно теперь означало, что фотоаппарат принадлежит Нико. У старого на корпусе места, где он обычно его держал, выцвели за четыре месяца использования. Улыбнувшись, Нико открыл дверь балкона и сделал фото с пятого этажа. Ничего особенного, конечно, однако кадр показался ему едва ли не самым прекрасным из всех, что он когда-либо сделал. Нужно было что-то делать с этим безграничным счастьем, которое захватило его. И Нико сделал еще один кадр: большого кота на балконе соседей. Эта наглая пушистая морда часто залезала в его квартиру летом, а потом соседи приходили за ним. Александр. Кот по имени Александр. С таким именем самомнение кота просто зашкаливало. Увидев, что объектив мрачного, черного, как тень, соседа направлен на него, кот гордо поднял голову и сел, опустив свою толстую задницу на парапет балкона. Позировал. Красавец. И сволочь. Пушистая сволочь. Когда коту надоело позировать, он повернулся к Нико задом, гордо поднял хвост и отправился по своим кошачьим делам. Нико довольно усмехнулся и решил, что ему тоже пора позавтракать. И в такое хорошее утро у него точно не сбежит кофе. На столе в кухне так и осталась стоять коробка из-под фотоаппарата. По столу и рядом были разбросаны бумажки и пакеты из упаковки. С легкой полуулыбкой на лице Нико подбирал их, пока закипал его кофе на плите. Он чувствовал безмерную благодарность к Перси. И легкую вину, которая разбавляла его счастье горечью. Полная растерянность охватила Нико. Он не знал, как ему теперь поступить. Потому что однозначно надо поблагодарить Перси и, может быть, извиниться перед ним за резкость. И вместе с этими «нужно» следовало бы еще посильнее ударить самого себя. Если это вообще возможно. Если бы можно было, Нико давно бы врезал себе. По голове, чтобы мозги вправить. Часть его — большая или меньшая, не понятно — все еще сопротивлялась тому, что Нико держал в руках фотоаппарат. Вопила и приказывала упаковать обратно и отнести в магазин. К коробке прилагался чек, так что это не составило бы труда. Но Нико не мог на это решиться. Было почти физически больно от мысли о расставании с фотоаппаратом. Только он появился у него снова, дал надежду. И расстаться с ним? Нет. Нет. Нет. Нико не хотел расставаться с этим фотоаппаратом. Он хотел заработать на него сам. В конце концов, ему оставалось накопить всего лишь половину суммы. По-ло-ви-ну. Так мало. Что делать теперь, когда фотоаппарат есть, а заработать на него Нико все еще собирается сам? Вернуть Перси деньги? Можно попробовать. Хотя есть вероятность, что он не возьмет. Вероятность чего-либо всегда есть. Но пока вернуть Перси деньги стало неплохим вариантом избавиться от неприятного чувства, будто он должен Джексону. И надо поговорить с Перси. Извиниться. Поблагодарить. Потому что никто и никогда еще ничего подобного для Нико не делал. Взяв кофе, Нико вернулся в комнату и стал искать телефон. Последний раз он брал его, чтобы показать Хейзел эскиз. И куда-то положил. В такие моменты в доме Нико не хватало немного Соласа. Он бы прошел по прихожей, встал в дверях, оглядел комнату и с первого взгляда бы нашел, где валяется телефон. Однако вчера вечером — или была уже ночь? — Нико отправил Уилла домой. Без Соласа дома стало пусто, но вместе с тем и спокойно. Теперь Нико не волновался о том, что как-то не так одет, что-то не туда положил и что-то не то делает. Когда не было Уилла, Нико чувствовал себя свободнее во многих отношениях. Кстати, насчет отношений они так и не решили. И об этом не мешало бы поговорить. Найдя телефон на кухне, Нико снова упал в свое кресло и решил написать Перси. Звонить кому-то было слишком сложным для него. Нико всегда было сложно разговаривать с людьми, по телефону это было вдвойне сложно, потому что он не видел собеседника и его реакцию. Что написать? Это было вечной проблемой. Написать сообщение мало знакомому человеку. Как он отреагирует? Надо ли начать с чего-то отдаленного? Или сразу говорить по делу? Нужно ли какое-то вступление? Нет, вступление всегда выглядит, как оправдание. Что-то вроде «Извини, я не собирался тобой общаться, но обстоятельства вынудили». Короче, вступление выглядит обидно. И как быть? Обычно Нико переписывался только с Уиллом. Причем начинал всегда он. Они болтали обо всяких мелочах, но сам Нико никогда не писал много. Его сообщения были короткими и лаконичными. Иногда он переписывался с Рейной, в основном, по делам. Сообщения для Рейны выглядели еще короче, порой было достаточно простого набора слов. А еще была Хейзел. С ней Нико чаще болтал по телефону, но сообщения тоже писал. Длинные и содержательные, потому что с сестрой они обменивались новостями очень редко. Бывало, Нико переписывался с заказчиками. Писать заказчикам было и просто, и сложно. Кому-то надо было расписать все подробно, а кого-то интересовала только цена и время. Нико еще раз мысленно пробежался по составленному списку лиц, с которыми он общался и пришел в выводу, что ни к одной категории причислить Перси не может. Перси был чем-то новым в его жизни. Не друг, но и не клиент. Вряд ли его можно считать просто знакомым после того, как он оставил на столе в его кухне фотоаппарат. Так кто же для него Перси Джексон? Нико раздраженно взял в руки телефон и быстро набрал: «Мы можем встретиться? Нам нужно поговорить спокойно». И быстро нажал «отправить», чтобы не погрязнуть в своих сомнениях еще больше. Экран телефона погас, и Нико впервые за те дни, что он провел без фотоаппарата, увидел свое отражение. При всем безразличии к своему внешнему виду, он считал, что таким на улице показываться нельзя. Поэтому раз ответа на сообщение не было, Нико тяжело поднялся с кресла и отправился в душ.

***

Вечером пришел Уилл, расстроенный и уставший. Сказал, на работе проблемы, с коллегой повздорил. Улыбнулся через силу и прошел на кухню, чтобы приготовить поесть, потому что Нико, кажется, об этом и не думал. Только что вернувшийся домой Нико гостям был рад не особенно, однако Солас воспринимался им уже как часть квартиры. Будто он вместе с ним жил. И Нико спокойно оставил Уилла на кухне, где тот бывал намного чаще, чем сам хозяин квартиры, и забрался в кресло. Оторваться от нового фотоаппарата было сложно. Нико чувствовал себя, как странник, вышедший из пустыни, который все никак не может напиться воды. Как тому страннику не хватало воды, Нико ужасно не хватало занятий фотографией. Днем, написав Перси и не получив ответа, Нико решил подождать и провести время ожидания с удовольствием. Он взял фотоаппарат и пошел гулять. Забрался в какие-то узкие улочки и снимал, снимал, снимал. Очень много. Людей, дома, потрепанных жизнью бездомных котов, ускользающих в тень. Он уважал котов за их умение хорошо прятаться в тени и сам старался перенять у них это умение. Ему всегда нравилось быть незаметным фотографом, который не отбрасывает тени и не отражается в зеркале. Фотографий за одну прогулку получилось много. Ноутбук услужливо уточнил, что много — это ровно две тысячи. С довольным вздохом Нико представил, как будет разгребать их, ретушировать, может быть, некоторые оставит в своем портфолио. От нетерпения он потирал руки, пока фотографии сбрасывались на компьютер. Его старый, скрипящий от напряжения ноутбук был страшным тормозом. — Нико, ты идешь есть? — позвал с кухни Солас. Он никогда не понимал, что бывают моменты, в которые Нико лучше не беспокоить. И спорить с ним было невозможно. Поэтому Нико проверил, все ли фотографии на месте, и вместе с ноутбуком отправился на кухню. — Мне обязательно это есть? — беззлобно спросил Нико, довольно улыбаясь своим мыслям. Сейчас ничего не было способно испортить ему настроение. К тому же пахло на кухне вкусно, судя по виду, Уилл приготовил что-то с мясом и грибами. Откуда он только постоянно все это берет? Готовил Солас замечательно. Иногда Нико задавался вопросом, зачем он решил стать врачом, когда из него мог получиться отличный повар. Правда, ответ Уилла на этот вопрос вызывал раздражение. Он говорил, что желает быть поваром только для Нико. — Чем занимаешься? — Нико мысленно воззвал ко всем существующим богам. Солас еще и не мог не разговаривать, пока они ели. Неужели ему так трудно помолчать хотя бы пятнадцать минут, позволив Нико наслаждаться едой и фотографиями. — Обрезаю кошачью задницу, которая залезла в кадр, — невозмутимо ответил Нико, отправив в рот кусок шампиньона с мясом. — Ты сегодня фотографировал? — Уилл был сильно удивлен этому факту. Нико мысленно усмехнулся, Солас ожидал, что он ни за что не возьмет этот фотоаппарат. — Да. Фотоаппарат классный. Такой же, как старый, — спрятавшись за экраном ноутбука так, что была видна лишь длинная челка, Нико улыбался. Хотя улыбку прятать было бесполезно, она сквозила даже в голосе. — Значит, ты все же взял его? — Уилл даже отодвинул в сторону тарелку и в упор посмотрел на Нико. В упор настолько, насколько это было возможно, потому что глаз его видно не было. — Да, я взял этот фотоаппарат, Солас, — недовольно вздохнув, Нико поднял голову в ответ прямо посмотрел на Уилла. — Только последний идиот откажется от этого фотоаппарата, потому что, во-первых, он очень хорош, и, во-вторых, проверен временем. Удовлетворившись серьезным взглядом Уилла, Нико вернулся к экрану ноутбука и к содержимому своей тарелки. Возможно, если бы Уилл не пытался постоянно накормить его, Нико бы и не подозревал никогда, как сильно ему удается проголодаться за день. Однако Уилла не устраивала невозмутимость Нико. — А что ты сказал Перси? — Большое спасибо. Я сказал ему «большое спасибо», а теперь отъебись, Солас, — Нико злобно ударил по пробелу, печатая что-то. — Не порти мне настроение. Лучше принеси фотоаппарат. — Зачем? — Уилл недоуменно посмотрел на Нико, но был награжден таким взглядом, с которым не стоит спорить. Пока Уилл ходил за фотоаппаратом, Нико наслаждался мгновениями спокойствия, когда он мог в полной тишине листать сделанные фото и получать эстетическое наслаждение от красоты. Перси Джексон стал для него почти богом, благодаря фотоаппарату. И, кстати, на сообщение он так и не ответил. Вернулся Уилл и молча поставил на стол фотоаппарат. Нико снова посмотрел на него и, встретив недовольный взгляд голубых глаз, прикрыл ноутбук, чтобы встать и подойти к Соласу. — Что не так? — прямо спросил он, потому что Уилл выглядел так, будто Нико только что выгнал из дома его любимую собачку и спокойно сел есть. — Я не понимаю тебя, Нико, — Уилл положил руки ему на плечи, заставляя опустить фотоаппарат. — Что с тобой происходит? Сначала ты говоришь тому парню, что ни за что не возьмешь фотоаппарат, а сегодня уже идешь с этим самым фотоаппаратом гулять. Кто ты и что ты сделал с моим Нико ди Анджело? — Я не твой, — Нико сбросил его руки со своих плеч, отходя на шаг назад. Потом поднял камеру и сделал снимок. — Это раз. И я не могу отказаться от фотографии, — еще один щелчок затвора, тонкие бледные пальцы Нико с просветом синеватых капилляров быстро повернули объектив. — Это два. И три — улыбнись. У меня сегодня отличное настроение, — Уилл недоуменно улыбнулся, глядя в камеру.Раздалась серия щелчков, один за другим. Нико с улыбкой опустил фотоаппарат и сообщил Уиллу, что он милый. На лице Уилла отразилось нечто, похожее на радость. И Нико снова защелкал новым, блестящим от своей новизны фотоаппаратом. Однако радость на лице Уилла быстро сменилась задумчивостью. Нико ловил малейшие перемены в его эмоциях. Но когда Уилл нахмурился и вместе с этим сверкнула случайно поднятая вспышка, Нико насторожился. Он подошел и оставил на губах Уилла быстрый, мягкий поцелуй. Нико не понимал, что с ним происходило. На него вдруг нашла всепоглощающая любовь ко всему миру. Он любил всех и сразу. И Уилла любил, хотя чувствовал себя настороженно рядом с ним, радость затмевала это. Ему неожиданно захотелось снимать Уилла, поцеловать его. Заставить его улыбнуться. Нико хотелось дурачиться, а не смотреть, как брови Уилла все больше сходятся вместе, делая его лицо строгим и задумчивым. Когда Солас нервничал, у него между бровей появлялась глубокая складка. Нико поймал его хмурое лицо в кадр и поцеловал еще раз. Не подействовало. — Нико, - да, только фотограф открыл рот, чтобы позвать Уилла, как тот его опередил. — Нам надо поговорить. Нико сразу сник. Опустил плечи, убрал в сторону фотоаппарат. Захлопнул ноутбук. И сел за стол, сцепив руки в замок, будто стараясь защититься этим барьером от Уилла. — О чем? — когда начинался серьезный разговор, Нико становился предельно кратким и лаконичным в своих словах и действиях. Сейчас ему совсем не хотелось таким быть, но пришлось. Хотя он бы в удовольствием немного подурачился, заманив Уилла в темный коридор и устроив ему свою любимую шутку. Вспышкой в глаза. У него на таких фотографиях получалось очень смешное, ошеломленное лицо. Нико не позволил себе улыбнуться. — О наших отношениях, — Уилл сел напротив, чтобы лучше видеть реакцию Нико. Тот сразу напрягся после его слов. — Недавно я спросил тебя, встречаемся ли мы, ты ответил: «Нет». Мы не встречаемся, хорошо. Мы любовники? На это тоже не похоже. А друзья так себя друг с другом не ведут, — Нико начинал понимать, куда клонит Уилл. Примерно то же самое говорил сам Нико, когда спустя несколько лет, они возобновили общение. — Под категорию знакомых мы не попадаем давно. — Я понимаю, Уилл, — сказал Нико. Голос его звенел от напряжения. — Но после того, что ты сделал, эти отношения тоже могут многое значить. Чтобы ты знал, я все еще не могу до конца доверять тебе. — А я говорил, что мне жаль, что тогда так вышло. Я сделал это не специально, — Уилл выдохнул, успокаиваясь. Нико чувствовал, как ему тяжело разговаривать с ним. Ему тоже было не легко. — И все же я хочу, чтобы ты постарался меня понять. У меня все еще есть к тебе чувства. И я не хочу больше этой неопределенности. Скажи мне точно, что между нами? — Я не знаю, — тихо ответил Нико. А что он должен был ответить, если действительно не знал? С одной стороны ему было спокойно и комфортно рядом с Уиллом, с другой стороны его иногда раздражала излишняя забота и не уходил из памяти поступок Уилла, из-за которого они расстались в первый раз. В голове до сих пор эхом отдавались его слова, как бы он их не прогонял. И они звучали громче, когда Нико приближался к Уиллу. Он боялся подпускать его близко. — Нико, — он настолько погрузился в свои размышления, что не заметил, как Солас оказался рядом и положил руку ему на плечо. — Разберись в себе. Я пойду домой. Позвони мне, когда расставишь все на свои места. Проведя рукой по волосам Нико, Уилл отправился в прихожую. Со своего места за столом Нико мог видеть, как он надел и застегнул куртку, как спрятал светлые волосы под шапкой, посмотрел на Нико и ушел. Дверь глухо щелкнула, как холостой выстрел. Судьба сыграла с Нико в русскую рулетку, и ему повезло. Предоставился шанс все обдумать. В комнате без света Нико мог увидеть только очертания предметов и без труда нашел кресло, где в складках пледа экран телефона осветил небольшое пространство вокруг себя. Нико подумал, что это Уилл написал что-то еще, что забыл сказать. Он часто так делал, когда уходил. Однако сообщение было с незнакомого номера. «Прости, не получится сегодня. Занят весь день. Когда завтра буду свободен, я напишу. Окей?» Перси. Нико задумался, действительно ли он был занят весь день или просто не хотел отвечать мрачному мудаку по имени Нико. Никому не известно, кроме самого Перси. И Нико заставил себя прекратить эти размышления. Написав в ответ «Окей», Нико бросил телефон на диван и медленно поплелся на кухню, чтобы доесть остывший ужин.

***

Разговор с Нико выбил Перси из колеи на весь последующий день. Ему нужно было провести пять уроков подряд. И если сначала Перси усиленно крепился, старался не путать даты, то под конец совсем сдал позиции. Перепутал конспекты, затерялся в своих мыслях. И вместо темы о начале Второй Мировой войны рассказал восьмиклассникам о присоединении Аляски, потому что эту тему отлично помнил еще с колледжа. Придя домой, он невпопад отвечал матери и, когда она спросила, в чем дело, Перси с трудом удалось оправдаться тем, что скоро сдавать отчет по практике. Под этим же предлогом он закрылся у себя в комнате и погрузился в учебники, что было для него совсем несвойственно. Только поздно вечером Полу удалось вытащить Перси из его мыслей. Он принес две бутылки пива, и они расположились на полу в комнате Перси. Тогда он собрался с мыслями и пересказал отчиму, как прошел разговор с Нико. Ему сложно было определить, какие эмоции одолевают его, поэтому рассказ получился сбивчивым, но Пол уловил суть. Перси чувствовал обиду, потому что Нико так отнесся к его желанию помочь целых два раза. Оба раза, когда Перси предложил ему свою помощь, Нико послал его далеко и надолго. Он чувствовал злость, потому что Нико отказывался слушать его. И совсем немного, совсем чуть-чуть, так, что почти незаметно — жалость к Нико, потому что он, как видно, действительно не мог спокойно жить без занятия фотографией. И когда Пол вдруг протянул Перси телефон, где назойливое изображение оповещало об одном непрочитанном сообщении, он подумал, что ему написала Аннабет. Однако сообщение было от Нико. Пришло еще утром. Перси мысленно ударил себя за то, что не смотрел в телефон весь день. Он быстро набрал ответ, написав, что даст знать, когда освободится. Завтра у него было тяжелая трехчасовая тренировка, поэтому Перси не знал, когда будет свободен. Он боялся реакции Нико, не хотел его обидеть этим. Однако в ответ пришло короткое «Окей». И Перси спокойно выдохнул. Это хотя бы не гневное сообщение с подробным расписание того, как Нико его ненавидит. Откинувшись на подушки, Перси вслушался, не идет ли мама, и продолжил травить анекдоты вместе с Полом. У него был самый классный и понимающий отчим.