Against my father

Дни сменялись днями, жизнь шла своим чередом. Чувак всё так же пахал на заводе напалма, проклиная всё и вся; Чувак старший всё так же протирал штаны в задрипаном офисе, а мать делала то же самое, но дома. Так прошло ещё два месяца нудной повседневной жизни. А затем наступило тридцать первое декабря. Парадиз преобразился: на улицах лежал жидкий грязный снег, дома покрылись идиотскими гирляндами, полуперегоревшими лампочками и огоньками, дебильными надписями типа «Хэппи Нью Йеар» и прочей дешёвой мишурой. Чувак шёл домой, возмущаясь тупостью обитателей жалкого городишки. Но в целом он был счастлив: наконец, собрав кругленькую сумму, Чувак решил через пару дней покинуть ненавистный родительский дом и переехать в маленькую лачугу на другом конце города, как можно дальше от предков. В планах также была свадьба с Нэнси — соседской дочкой, которая давно оказывала Чуваку знаки внимания. Он, конечно, её не любил, но посчитал, что в доме должна быть женщина, ну… для разных потребностей. К тому же, Нэнси была маленькой, худенькой девчушкой, поэтому, решил Чувак, много жрать она не станет. С такими прекрасными мыслями, Чувак младший подошёл к дому и погладил Чампа, который выбежал навстречу. Чувак старший пораньше вернулся с работы и украшал крышу дурацкими цветными лентами и новогодними лампочками. — Па, не страдай хернёй! — крикнул Чувак, полностью разочаровавшись в своём отце. — Сегодня же праздник, почему бы и не сделать наш дом чуточку ярче? Где твоё новогоднее настроение, сынок? — В жопе, па. В жопе. Чувак зашёл в дом и прошёл на кухню. — Ма, чёт горит. — Ой, солнышко, точно, индейку упустила! — как всегда с даунской улыбкой и глупым смешком ответила мать. — Господи, семейка Допсон какая-то… — вздохнул Чувак, поднимаясь по лестнице в свою комнату. — Одни мы с тобой адекваты, да, Чамп? Чувак младший замкнул дверь и завалился спать. Впрочем, толком отдохнуть ему не пришлось: спустя примерно полчаса раздался стук в дверь. Ответа не последовало. В дверь снова постучали. Тишина. Так продолжалось минуты две. Чуваку было бы похуй, если бы стук не был таким настойчивым. Кое-как поднявшись с постели, он отпер дверь. На пороге стояла Нэнси в коротком красном платье и с яркой коробкой в руках. — Это тебе, — робко протянула подарок девушка. Чувак стоял перед ней весь измятый и сонный и никак не мог понять, чего от него хотят. — Ну, бери же. Соня взял в руки подарок и выдавил рефлекторно: — Пасибо. Нэнси покраснела, чмокнула его в щёку и убежала вниз по лестнице. Чувак продолжал стоять с коробкой в руках, не вдупляя, чё вообще происходит. — Солнышко, что это за чудесная юная леди? — пропела тонким голоском мать из кухни. — Соседка, ма. Мать продолжала что-то нараспев говорить внизу, но Чувак уже захлопнул дверь и плюхнулся в кресло, открывая подарок. В коробке было две коробочки поменьше. На них были пометки: «душке Чампу» и «милому Чуваку». — Первая гораздо больше второй, — с сожалением заметил Чувак. Чампу от Нэнси достался красный ошейник с шипами, ну а горе-романтику лишь два маленьких значка на лацканы пиджака — смайлик и крест. — То самое чувство, когда у твоей собаки подарок круче, чем у тебя, — вздохнул Чувак. — Ведь я даже не ношу пиджак, нахуя мне это говно? Подарок мгновенно полетел в другой конец комнаты. — Вот ведь сука. Чувак вышел из комнаты и спустился по лестнице на первый этаж. — Па. — Чего тебе? — отозвался отец из гостиной. — На, примерь. Чувак бросил отцу собачий ошейник. — Очень смешно, шутник хуев! Чувак старший бросил ошейник обратно. — Чамп! Чамп, дружище! Ко мне, пёсик! Чамп лениво вылез из будки и подбежал к хозяину. — Это тебе от больной суки Нэнси, — ласково прошептал Чувак, застёгивая ошейник. — Гав, — ответил питбуль, забавно виляя хвостом. — А это тебе от меня. Чувак достал из сумки блестящую новенькую чашку для корма. — Ну а этот хлам теперь можно выбросить. — В мусорное ведро полетела чашка Чампа, которую ему купил Чувак старший пару дней назад. — Солнышко, иди за стол! — Хорошо, ма. И перестань называть меня солнышком, в конце-то концов! Праздничный стол ломился от всевозможных яств. — Жаль только, что готовила их кривожопая курица, так как всё было безбожно пересолено, пережарено и испорчено всеми возможными и невозможными способами, и есть это было опасно для жизни, — так со своим неиссякаемым запасом цинизма рассуждал Чувак, к счастью, не вслух. Пришло время вручать подарки. — Сынок, мы с мамой тут подумали и решили сделать тебе приятное… — начал отец. — Очередная «модная и современная» футболка с дебильной картинкой? — вздохнул Чувак, догадываясь, что так оно и будет. — Но… — родители переглянулись, — но она с инопланетянином. — А ещё она подходит к твоим джинсам! — Ма, назови мне хоть одну футболку, которая НЕ подходит к джинсам? — произнёс Чувак из-под фейспалма. — Тебе, что, не нравится, солнышко? — Конечно нравится, ма. Я получаю футболки на каждый Новый год вот уже шестнадцать лет подряд; конечно, я рад ещё одной, тем более если она с ИНОПЛАНЕТЯНИНОМ! Вскоре все подняли бокалы, и глава семьи произнёс с чувством гордости: — За новый, тысяча девятьсот девяносто седьмой год! — Ура! — Да–да, ура-ура. Все принялись поглощать стряпню матери, хоть она и была полным говном (и стряпня, и мать) — Ма, па, у меня для вас шикарные новости, — начал Чувак после второго бокала вина. — Завтра я навсегда уезжаю из этого сумасшедшего дома и не увижу вас, надеюсь, больше никогда. Здорово, правда? Кусок индейки, только что побывавший во рту Чувака старшего, полетел в окно. Мать поперхнулась рыбным салатом. — То есть как, насовсем? — Да, насовсем. Вы меня оба настолько заебали, что я решил воспользоваться первой же возможностью от вас свалить. — Ты не можешь этого сделать! — заревела мать. — Кто о нас позаботится в старости, кто мне принесёт стакан воды перед смертью? Я же без тебя не смогу, солнышко! — Успокойся, дорогая, если этот мудак хочет отправиться на вольные хлеба, пусть уходит. Сам ведь на коленях припрётся, когда деньги закончатся. Мать заревела ещё сильнее. Сын, как ни в чём ни бывало, продолжал жевать пряник, который получился слишком чёрствым. — Вали в свою комнату, поганец. Завтра же вали, мне похер! Катись к чёрту! И без тебя обойдёмся, чмошник. Но и копейки от меня ни одной не получишь! Чувак со спокойным выражением лица взяв со стола тарелку салата, парочку пряников и бутылку вина, уже поднимался в свою комнату. В этот момент ему действительно было хорошо. Он действительно настолько ненавидел свою семью.