У больших мальчиков крошечные сердца

Временами я ненавижу этот город. Ненавижу это вечное лето с холодными ночами, ненавижу ледяной океан и грязный Скид Роу. Ненавижу пробки на выезде, копов и мексиканцев на каждом из углов кварталов и гребаные вертолеты, будь они неладны! Ненавижу этот город потому что он познакомил меня с Джозефом и отобрал дочь, разругал с сестрой и родителями, опустил в пучину чувств к итальянцу и заставил бросить замечательного белокурого парня. Парня, которого я вижу в каждом прохожем. Вижу и сейчас, пока сижу на кушетке на балконе, сжимаю пальцами сигарету и слушаю как лопаются пузырьки содовой в бокале с водкой и пялюсь через прутья вниз – на редких прохожих в бодрствующей в столь поздний час Толуке. Интересно, как он там? Что делает сейчас? Наверняка психанул и уехал к отцу в Бостон. Через силу носит костюм, сидит в душном офисе, выносит подколы отца и пытается продать яхту в заливе. Прямо вижу как Митю это бесит и он специально подделывает акцент и всякие профессиональные словечки звучат невероятно глупо. Смеюсь над собственными мыслями. Мне тяжело. Я еле ощущаю себя в этом мире. Утренний автобус, попутчик Питер, редакторская работа, журналистская. Я отсутствую. Не думала, что буду так сильно скучать по Мите. Это настоящая тоска. По вечерам хочется выть. Уже даже алкоголь не помогает. Когда я выпиваю, то мысли еще плотнее роятся в моей голове где-то за самым лбом. Я их физически ощущаю. Поэтому теперь не пью. К особой радости подхватила простуду. Голоса совсем нет, а это значит, что нет и работы. Моя персональная палата – моя квартира не стала спасительной. Лежу целыми днями в постели, закутавшись в одеяло. Иногда развлекаю себя перебираясь на диван в гостиную. День похож на ночь, они просто перепутались между собой. К концу второй недели я отчего-то начинаю кайфовать. Уже входит в привычку тихонько плакать и жалеть себя. Делаю вид, что мне разбили сердце, и бросили меня. Так легче. Так я не обвиняю себя, отгоняю чувство вины. Вспоминаю, что я ни разу не была в депрессии с того случая с потери Александры. Я жалела себя, рыдала и не хотела выныривать из этого вязкого болота. Меня вылечило только время. Неужели остается только сидеть и ждать, и я не могу ничего поделать? Сегодня Маттиа названивает чаще всего. Не пойму чего так активизировался. Отклоняю очередной его звонок и захожу в квартиру, закрывая балконную дверь. Его новая красивая тачка паркуется у подъезда. - Две недели! Ты свихнулась? Что я должен думать? – орет в домофон, когда я, наконец, нажимаю кнопку ответа. - И тебе привет, - впускаю его в здание и возвращаюсь на диван. - Твою мать! – входит. – Чем у тебя воняет? - Возможно, смузи из брокколи, - переключаю каналы. - Что с тобой? Ты в курсе, что у тебя на столе совершенно сухая пицца и кусок… Эмм… Чего-то там, - кричит с кухни. Мне наплевать. Неужели непонятно? – Окна хоть открой. Там такой замечательный дождь! – щебечет. - Да хоть лягушки с неба падают, - фыркаю, двигаю подушки ближе друг к другу, укладываю голову меж ними. Маттиа, наконец, появляется в гостиной. - Что с тобой? – сводит брови. - Ничего, - задыхаюсь от слез. - Детка! – тянет ко мне руки и крепко обнимает, усаживаясь рядом. - Май! Май! Май! – вдыхаю его запах. - О, Господи! Что случилось, милая? Святой Франциск, кого ты похоронила? – отстраняется, смотрит на мое красное от слез лицо. – Холи, ты меня пугаешь… Не отвечала на звонки целых две недели, не звонила сама, не писала. Что у тебя произошло? - Митя… - всхлипываю. - О, нет! Только не говори, что он… Погиб? Что произошло? – Маттиа действительно напуган. - Мы расстались! – утыкаюсь лбом в его плечо. - Дура, - шепчет. – Ты настоящая дура. Так нельзя сообщать новости, - шепчет мне. – Я уж думал, с блондинчиком что-то произошло. - Нет. Он в порядке, - всхлипываю. – Я знала, что настанет это время. Я такая. Я всегда такая! – ни за что не расскажу ему настоящую причину. – Я всегда прогоняю парней, потому что боюсь серьезных отношений. А вдруг он предложил бы мне выйти за него? Я бы сказала, что не хочу и разбила ему сердце. - А сейчас не разбила? - Не знаю. Он ведь признался, что любит… - сглатываю комок. - Ты счастлива теперь? – улыбается. - Нет, Маттео. Это не так. Я думала, что буду, но это не так. Я сама не своя. Вся в депрессии, рыдаю целыми днями, напиваюсь по вечерам… От огромного количества сигарет скоро буду кашлять кровью, - морщусь. - Так в чем тогда дело? – разводит руками. - Ты о чем? - Если тебе так плохо без него, то помирись с ним, - сжимает губы так сильно, что они белеют. - Что? – свожу брови. – Как я могу? Просто позвоню ему и скажу: «Эй. Привет! Помнишь меня? Я та, которая разбила тебе сердце пару недель назад, сказав, что не готова к серьезным отношениям. Знаешь, я тут без твоей всеобъемлющей заботы немного депрессую, не хочешь снова начать встречаться, пока ты мне окончательно не надоешь»? - Это слишком, - хмыкает Маттиа. – Но знаешь, если я понимаю, что буду тосковать по девушке, то я ее просто не бросаю. Это же логично! – смотрит на меня как на дуру. – И, кроме того, - облизывает губы. – Холи, у тебя есть друзья, которые определенно вытащили бы тебя из депрессии, если бы ты хоть иногда отвечала на звонки. Видишь, меня даже просить не надо. Я просто приехал и готов выслушать тебя. Все что заставляет тебя чувствовать себя дерьмово – просто расскажи, и я уверен, станет легче. - Рассказать? Просто рассказать и станет легче? Я что похожа на одну из этих анонимных нытиков? Типа я тебе откроюсь и больше не захочу рыдать, словно буйно помешанная? - Ты недооцениваешь группу поддержки, - улыбается. - Ой, ну тебе-то откуда знать? - Забей, - отмахивается. – В конце концов, посиделки с друзьями и бутылкой – другой вина еще никому не вредили, - крепко сжимает мою ладонь. - Нет, - губы трясутся, качаю головой. – Я не стану пить. Я, кажется, беременна…