У больших мальчиков крошечные сердца

Его красивое лицо напротив моего. Нос с еле заметной горбинкой касается моей щеки, мои пальцы в его густых черных волосах, нога крепко прижимает его ко мне и, конечно же, я чувствую УТРО внутренней стороной своих бедер. «Не смей просыпаться! Более неловкого утра ты себе и представить не могла. Мне наплевать, как, но делай вид, что спишь, пока не проснется он. Вы слишком близко друг к другу, одеяло забилось между тобой и стеной, обе простыни валяются по разным углам кровати. Так что даже не напрягай меня раздумьями, как выпутываться из этого клубка ночной передружбы», - орет мне мой мозг. Закрываю глаза. Я сплю! Сплю! Проходит десять минут. Мне жутко неловко и я понятия не имею, как его разбудить. Кашлять будет неуместно, и он поймет, что я уже проснулась. Гребаная птица уселась на ветку у окна, и раздражает своим писклявым чириканьем. Улетай, идиотка! Хотя… Погодите-ка! Пой птичка! Пой! Погромче, пожалуйста! Но эта сучка улетает. - Как тихо, - хрипит Маттиа. Наконец-то проснулся. – Что? – шепчет. Сжимает мое колено. – Вот черт! – поднимает мою ногу, обнимающую его. Я ЖЕ ГОЛАЯ! – Дьявол! Твою мать! – быстро укрывает меня простыней. Приоткрываю глаза, наблюдаю за ним. – Что за хрень? – быстро натягивает боксеры и выходит из дома. - О Боже! – утыкаюсь лицом в матрас. Нам нельзя спать вместе! Нельзя! Или мы спим вместе и по полной программе с проникновением и прочим, или не спим вообще и не касаемся друг друга гениталиями! Десять минут наблюдаю, как Маттиа подтягивается на здоровой ветке могучего дерева. Часто моргаю – я совершенно не выспалась. То жарко, то холодно… Гребаная любовь! Спустя еще несколько минут проваливаюсь в дрему. - Эй! – на мою голую спину падают ледяные капли воды. Открываю глаза. Что происходит? Где я? Что за? – Оглохла? О’Доннелл! Просыпайся! – это голос Маттиа. Мы в Италии, на Сицилии, в охотничьем домике его семьи. - Проснулась! – рычу. – Ненавижу, когда меня так будят! – переворачиваюсь на спину, крепко прижимая простынь к себе. - Отпускай своих единорогов, птичек и прочую приблуду, вставай. Нам пора. - Ты действительно думаешь, что мне снятся единороги? – присаживаюсь. - Мне наплевать, кто там тебе снится, - упаковывает в бумагу огромный вяленый окорок. Фу! Он ужасно выглядит! - Чего ты такой злой с самого утра? – встаю, заворачиваясь в простыню. - Нам пора. - И что? Из-за этого нужно рычать, словно волк? Ты мокрый? – морщусь. - Купался в реке. - Я тоже хочу, - киваю. - У нас нет на это времени. Еще возвращаться домой, и полночи провести в разговорах с прибывшими гостями. Одевайся, - выходит из дома. Я еле поспеваю за резвым итальянцем. В моем рюкзаке наши вещи, одеяло. Из сумки Тео торчит кусок огромной свиной ноги. Наш поход не прерывается ни на секунду, спустя четыре часа отчетливо слышится шум крошечного городка. Вдалеке вижу пляж Чинизи, а по дороге нам встречаются грузовики с кукурузой. Нас забирают Алонсо и Масо. Я засыпаю прямо в машине под их мужскую болтовню. Просыпаюсь от звонка моего телефона. Это Клер. - Да? – хриплю, тру глаза. - Эй! Привет! Как ты? Я вчера пыталась позвонить, но ты была вне зоны доступа. - Мы ходили в поход, исследовали местный лес, - присаживаюсь. - Ты там действительно развлекаешься! – улыбается. – Я так за тебя рада. Он еще не понял, что тоже любит тебя? - Нет. Он точно нет. А вот его член… Эмм… Ему тридцать девять, ты же знаешь, но стоит как у шестнадцатилетнего. Даже страшно, - смеюсь и слышу хохот на том конце. – Как вы там? Я соскучилась. - Мы жаримся. В Анджелесе душно. Дождя не ожидается. Патрик не вылезает со льда, и я каждый вечер прихожу туда. Дейзи и Билли постоянно ссорятся. Либо разлюбили друг друга, либо простой кризис. Анита, кажется, снова беременна. - Ого! Но малышка ведь только родилась! - Или она просто так наорала на меня, заставляя забеременеть, - размышляет. – Мила недовольна тобой. Радио не выгодно прерывать твою программу на такой длительный срок. - Пусть ставят в эфир Эрнесто! Что тут сложного? Мальчик справится, он уже большой, - злюсь. Это радио еще ни разу не давало мне спокойно отдохнуть. Однажды я уехала в Мексику в отпуск, так вот они заставили меня вернуться уже через три дня. – Как они меня бесят! А Мила не могла меня прикрыть? - Позвони ей и спроси! - Не заводись, - сжимаю челюсти. - Ну тогда не допрашивай меня! Сама ни разу не позвонила из своей макаронной страны! - Ладно, пока! – бросаю трубку. Я люблю эту женщину, но порой она меня просто выводит из себя. Выглядываю из окна тачки Алонсо. Двор полон других машин, очевидно оставшиеся гости уже прибыли. Широко зеваю напоследок и вылезаю из автомобиля. Теплый ветер нежно касается кожи и уносится дальше. Тихонько семеню в сторону дома. В большой беседке у винограда накрыт стол, но за ним только несколько мужчин. Я узнаю Маурицио, Нико, деда Эдуардо, Франческо и Марко. Трех других я никогда раньше не видела. Точно, гости приехали. В доме душно, туда-сюда шагают знакомые и незнакомые мне люди, где-то вдалеке играет музыка. Странно, но, кажется, это Пинк Флойд. Меня встречает Сильвия, зовет к ужину. Я безумно голодна, но сначала мне нужно принять душ и сменить одежду, что я собственно и делаю весь ближайший час. По выходу из ванной, нахожу дом совершенно пустым. Впервые так тихо за все то время, что я нахожусь здесь. И хочется лечь на диван в большой гостиной, взять в руки томик Флорентийской истории, и просто отдохнуть, но я слишком сильно хочу есть и дико соскучилась по Маттео. Сяду тихонько рядом с любимым другом, накачаюсь розовым вином и вяленым мясом и буду самой счастливой. Но мое пришествие встречают громким приветствием. О, Боже! Они и вправду так рады мне? Что-то странное. - Садись рядышком, - Майкл хлопает по пустому стулу рядом с собой. - Спасибо, я сяду с… - нахожу глазами Маттиа. Рядом с ним нет пустого стула для меня. Он что-то шепчет на ухо какой-то красивой рыжей девушке. Нет. Я с ним не сяду… - Да, - тяжело сглатываю. – Спасибо, - улыбаюсь Майклу. Он ухаживает за мной, наливает вина, накладывает восхитительно-ароматное овощное рагу и кусок жаренного мяса. Кто она? Откуда у нее такие кудрявые локоны (прямо штопор), откуда эти восхитительные веснушки и милейшие ямочки на щеках? О, Господи! Он сжимает ее ладонь! Действительно сжимает? Да! Меня сейчас лихорадка бить начнет! Лихорадочная ревность. Нет! Уйди от нее, уди! Подойди ко мне, возьми за руку меня, уткнись носом в мое голое плечо! Давай вернемся обратно в лес. Туда, где были только я и ты. Где были мы абсолютно голые в холодной горной реке, хижине, завернутые в одни простыни и прижатые друг к другу самой природой!