У больших мальчиков крошечные сердца

«Мы грязные, грязные извращенцы», - проносится в моем мозгу, пока я пялюсь на обнимающихся во сне братьев Нери. Они вытурили меня на край кровати, видимо, чтобы вот так вот обняться… - Бам, придурки! – бужу их. Ни один даже усом не повел. – Внимание, внимание! – поднимаюсь на кровать, встаю у них в ногах. – Мистер и миссис Нери, прервите свои сладкие объятья и проснитесь! – распихиваю большие волосатые ноги братьев. Они с недовольным ворчанием отрываются друг от друга, попутно посылая меня на хрен, и снова засыпают. – Маттиа Энтони Нери, тебе дважды звонил некий Клаус Рорс, и просил срочно перезвонить, очевидно, принял меня за твою ассистентку. Теперь вы, - поворачиваюсь к младшему брату. – Масо Гарсия Нери, вам семь писем от Маэстро Винченцо. Сколько у вас маэстро вообще? Это типа какое-то звание или странное имя? – задумываюсь. - Это уважительное обращение, деревенщина, - бурчит Тео. Показываю язык его затылку. - И еще счет на поставку мебели для улицы, - перебираю письма. - Сколько вышло? – Масо переворачивается на живот, и я замечаю те самые одинаковые татуировки на ногах у братьев, о которых он мне однажды рассказал. - Эмм… - разворачиваю бумажку. – Пятьдесят семь тысяч. Если округлить. - Эта Саммер тебя не обманула, - бурчит Тео. – Приличная скидка. - Хочет меня, - смеется Масо. - Вы не собираетесь просыпаться, так что отдайте мне ключи от моей машины, и я наконец-то распрощаюсь с семьей Нери. Как же вы меня достали за этот месяц! - Стерва! – Тео делает подсечку, и я падаю на кровать прямо между ними. Они оба как по команде наваливаются на меня. Я хохочу. - Я люблю вас, - прикрываю глаза. - Ты все испортила, О’Доннелл! – Масо встает с кровати и выходит из комнаты. - Эй! – развожу руками. - Не обращай внимания, - Тео отстраняется от меня, укладывается рядом, закидывая руки за голову. - С ним все будет в порядке? – поворачиваюсь на живот, приподнимаясь на локтях. - О, да! Этот чертяка привык. Далее последует месяц ночных пьянок, беспорядочных половых связей, и он, скорее всего, купит что-то дорогое и ненужное, типа музыкального автомата, который уже два года пылится в подвале дома в Ирвайне, - улыбается. - Мне правда пора домой, Маттео. У меня куча дел. Нужно собрать оставшиеся вещи, попрощаться со всеми соседями и милашкой Эндрю. Еще я должна устроить там девичник и напиться с Клер, потому что мы провели в этой квартире очень много времени. Я сентиментальная, - хмыкаю. - Вали, О’Доннелл, - он быстро чмокает меня в лоб и укрывается одеялом с головой. Масо вручает мне ключи от тачки, дарит такой же поцелуй в лоб и говорит, что они с братом помогут с переездом, если будет нужно. Моя новая и первая за десять лет машина просто великолепна. Конечно же, Май обманул меня – она ничуть не состарилась и едет совершенно бесшумно. В квартире так пусто… Ее вид наводит на меня тоску. После такого огромного дома в Сицилии и переизбытка народу, я чувствую себя одной на всей этой большой планете. В спальне не осталось ничего. Вообще ни одной вещи. В гостиной мой большой диван из Икеи, телевизор на тумбе и вещи в большом чемодане. Кухня тоже не радует переизбытком мебели: только стол, два стула, ноутбук на холодильнике, плита с мойкой и куча коробок. Падаю на диван, торопливые слезы дарят странное чувство облегчения. Трясущимися от всхлипов руками расстегиваю молнию моего итальянского чемодана. Не стоит разбирать его здесь и сейчас, лучше сделать это в новой квартире, но я все равно это делаю. Мне нужна пропитанная потом майка Маттиа. Вот она! Завернута в полотенце. Вытягиваю ее, и она тащит за собой пакетик с сувенирами. Мини-книжка со старинными рецептами сицилийской кухни для мамы, кусок волшебной шерсти, которая якобы должна вылечить папино колено и медальон для Люси с местным узором. - Позвонить? – сжимаю в ладони телефон. – Или не звонить? – сама не замечаю, как отыскиваю номер родителей в списке контактов. Слушаю гудки. Только не поднимайте трубку! Только не поднимайте! - Я слушаю, - мамин голос. Зажмуриваюсь. - Привет, - укладываюсь на подушки. - Дочка! – у нее радостный голос. - Да. Привет, мам. - Что-то случилось? – с радостного голос меняется на обеспокоенный. - Нет, ничего. Я только вернулась из Италии. Наткнулась на сувениры, которые купила для вас. - Мы не знали, что ты уезжала, - представляю ее растерянные голубые глаза. - Да, - отмахиваюсь. – Небольшой отпуск. Нужно передать вам подарки. - Приезжай! Прямо сейчас приезжай, Люси и Сани придут на ужин, - зовет меня. - Да, мам. Очень смешно! – хмыкаю. – Я и Люси в одном доме. Забыла, что я убийца? - Перестань! – строгая. – Вы родные сестры! Что с вами станет, когда нас не будет? – ее голос дрожит. Сжимаю губы. Я тоже сейчас расплачусь. Давай, будь грубой! Злись! - Она будет счастлива, а я буду жариться в аду за убийство, - язвлю. – Конечно же я не приеду. Лучше отправлю все по почте. - Как обычно, - выдыхает. - Да, мам! Как обычно, - злюсь, представляя как Люси, и ее будущий муж будут сидеть там с нашими родителями, и наслаждаться их обществом. А я буду торчать тут, ненавистная старшая дочь и сестра. - Ладно. Я поняла, что ты не хочешь со мной разговаривать. - Мам! – огромный, комок застревает в горле. – Я правда не хочу ругаться снова. Лучше нам с ней не видеться. Я продаю квартиру, купила другую, поближе к работе. У меня теперь есть машина, и вообще все налаживается, - пялюсь в пол. - Я рада за тебя, родная. Может, и нас позовешь в гости? - Может и позову, - киваю. – Мам, прости, что не сказала о поездке. Когда мы с тобой разговаривали три месяца назад, я не была уверенна… - Ничего страшного. Главное, что тебе понравилось. Тебе ведь понравилось? - Да! – улыбаюсь. – Ты даже не представляешь! Там такая природа, такое море! Я объедалась каждый день и перепробовала все местное вино, - приятно вспоминать. - Хорошо, что ты наконец выкроила время для отдыха. - Дашь папе трубку? - Да, сейчас. - Пока, мам. Я тебя люблю, - улыбаюсь. - Мы тебя тоже. Не забывай, - отдает папе трубку. - Привет! Как твое колено? - Пройдет, - выдыхает он. - Пришлю тебе исцеляющее средство. В Италии его прикладывают к больным суставам на ночь. - Сама бы привезла. - Пап! - Когда приедешь? – он настойчив. - Пап! Хватит спрашивать меня об этом! – нервничаю. - Я не заставляю. Лишь спросил. - А звучало так, будто заставляешь. У вас там под боком Люси! – выдыхаю. – Ладно, пап. У меня все хорошо. Я вас люблю. Мне пора, - кладу трубку. - Дура! Дура! Дура! Тупая идиотка! – накрываю лицо подушкой. Пусть задушу сама себя. Но спустя десять секунд дышать становится тяжело, и меня бросает в жар. Слабачка! Даже этого не могу. Этим вечером угощаю пиццей и пивом всех соседей по подъезду. Моя соседка Диана говорит, что останется одна в этом зале выставочных кобр с сумочками из кожи змей поменьше, когда я уеду. - Ну в самом деле откуда у них столько денег? – шепчет мне. - Нужно спать с богачами, а не с маляром, как ты! - Он уличный художник! – раскрывает она глаза. Мы смеемся. - Налей мне еще, - тяну рук к графину с пивом. - Холи! – взвизгивает Диана. Совсем дурная? На нас все смотрят. – Ты помолвлена! – трясет мою руку, на которой так и осталось кольцо Энни. О, Боже! Нас обступают остальные соседи. Я как идиотка улыбаюсь и принимаю поздравления. Говорю, что жених один парень с моей работы, ведь не могу признаться, что это кольцо мамы парня, от которого я без ума. И мне никто не дарил его, я просто забыла его снять… Никто из девочек не может сегодня приехать ко мне на девичник: Анита занята режущимися зубками малышки Сандры, Клер и Патрик заболели на пару, Дейзи ждет какого-то важного разговора с Билли, а Мила все еще злится на меня за долгое отсутствие и за то, что я не звонила ей, пока была в Италии. «Я забыла снять кольцо Энни», - уже в постели, пишу сообщение Маттиа. «Скажи, что не станешь на него играть в покер», - шутник. «Обещаю. Завтра Патрик со своим другом Честером перевезут остатки моих вещей на холмы. Если сможешь, то приезжай послезавтра за колечком», - и три улыбочки. «Договорились, О’Доннелл. Доброй ночи», - читаю вслух, и откладываю телефон на другую сторону дивана. Я не видела его несколько часов, но уже жутко скучаю. Все! Я обещала себе. Мне нужно отвыкать от красавчика-итальянца. Я не хочу проводить вот так свои вечера – лежать в кровати, (или на диване как, в моем случае) и тосковать по нему. Снова и снова.