У больших мальчиков крошечные сердца

Я уже тридцать минут сижу в машине перед киностудией. Не могу заставить себя выйти. Давно я так не нервничала. Утренний чай плещется под самым языком. Вчера за ужином не смогла проглотить ни кусочка лазаньи Маттиа – так сильно тошнило. - Детка, иди, - Май сверлит мой висок взглядом. - Не могу, - качаю головой. – Дай кружку, - тяну руку. Маттиа вылил свое какао из термокружки и вот уже в третий раз готов предоставить мне ее в качестве урны. - Тебя уже вырвет, наконец? - Надави на меня сильнее, и вырвет точно! - фыркаю. – Я не боюсь, я не боюсь, - убеждаю себя. - Да, Холи. Тут и бояться-то нечего. Просто приходишь, читаешь сценарий вместе с остальными, поправляешь актеров, если что-то не так и отвечаешь на вопросы режиссера. Все! – повышает голос. Тошнит! Тошнит! Сплевываю в кружку вязкую слюну. Глубоко вдыхаю. Я справлюсь! Я точно справлюсь. - Чем займешься? – нужно отвлечься. - Полчаса поглазею в окно, когда буду уверен, что ты не выбежишь вся в слезах – уеду в ресторан. Заеду за тобой, когда твоя пытка закончится. - Я бы не хотела, чтобы ты уезжал, - качаю головой. – Я буду чувствовать, что лучший друг рядом, - ною. - И, кроме того у меня будет корабль на который я смогу сбежать. Еще не хватало… - Хватит! – рявкает. Я взвизгиваю. – Пошла вон! – тянется через меня и открывает дверь машины. – Быстро пошла в студию, и чтобы я больше не слышал твое нытье! Никогда! Поняла меня? - Придурок! – громко хлопаю дверью машины. С дрожью в коленях, но уверенными шагами пересекаю пропускной пост студии. В конференц-зале нет свободных мест: актеры, режиссер, продюсерская группа и автор – противная особа за сорок пять, из достижений которой – удачный роман ее сына с одним из продюсеров. Я неприятно удивлена, каким шедевром все присутствующие считают произведение этой сумасшедшей, двинутой на греческой мифологии. Молодой режиссер греческого происхождения Окинос Адамиди, наоборот же кажется мне толковым, этаким профессионалом с налетом придурочной гениальности. Сейчас, когда Кети Сакхофф читает свою часть сценария, я понимаю, что зря сомневалась в выборе актрисы на главную роль, Кети как нельзя лучше подходит для нее, будто я писала эту роль именно для этой актрисы. - И так как Орион появится только к середине фильма, на главную мужскую еще никого не утвердили, - жую. Наконец-то могу есть. – На мое предложение пригласить Блума, режиссер пояснил, что у проекта не хватит денег на Орли, - смотрю на Маттиа. Он в пол уха слушает меня, изучая бумаги на поставку овощей. - Твой Орли, - передразнивает меня, - довольно-таки дорогой актер. - Дороже тебя? - Намного, - честно признается. – Да и на фоне Кети он будет смотреться малышом, плюс, он совершенно не похож на грека-охотника великана, героя мифов, - рассуждает. – Я думаю, на эту роль отлично подошел бы Беннет. Помнишь его в «Геракле»? - Не смотрела, - качаю головой. - Ну, может любой другой культурист, - жмет плечами. - Ладно, по большому счету, мне наплевать, в конце концов, я не директор по кастингу, - наконец, отодвигаю от себя тарелки. Май широко улыбается. – Что? – не понимаю. - Посмотри на себя, - глаза горят. – Ты провела на съемочной площадке лишь один день, а уже что-то там предложила режиссеру, думаешь на несколько ходов вперед. - Я на лету схватываю. Быстро учусь, - сжимаю его колено под столом. – Поехали ко мне, - зову. - Я бы с радостью, Донни, но я не появлялся здесь с тех пор как вернулся, Май не может вести все дела один. Кроме того он в кабинете, и он не один. - Дейзи? Эта сучка здесь? – раскрываю глаза. - Как я понял, они не расстаются. Она даже свой перерыв предпочла провести здесь, - рассказывает. - Ну дела, - сжимаю губы. – Приедешь вечером? - Я буду здесь до закрытия, Донни. Куча дел. И я прекрасно помню, что ты не хочешь серьезных отношений, да и вообще никаких не хочешь. Это странно, на самом деле, ты ведь девушка, - морщится. – А мы провели несколько дней вместе, скоро ты начнешь психовать, и в один из дней сбежишь, а я не хочу тебя терять. Поэтому лети, птичка моя, - целует меня в висок. Нет! Нет! Нет! Не начну психовать, не сбегу! Как ты не понимаешь? Май, черт тебя дери, я люблю тебя, ты мне необходим! - Спасибо! – включаю актрису. – То, что нужно! И как ты все запоминаешь? – улыбаюсь. – Спасибо за ужин, как всегда все на высшем уровне, - открываю бумажник. - Для тебя дороговато здесь ужинать, - выхватывает из моих рук кошелек, убирает его обратно в мою сумочку. - У меня на счету сейчас тысяч триста. Я богаче, чем когда-либо была, могу позволить себе твою сицилийскую стряпню, - язвлю. - Поезжай, детка, - прижимает меня к себе, целует в макушку, - я позвоню, - отпускает. Я неуверенно киваю ему и быстро шагаю прямиком на парковку. Смахиваю торопливо скользящие по щекам слезы. Он меня отпустил якобы потому, что я боюсь близости. Молодец! Я люблю, когда мужчины исполняют мои желания, но только не это желание, и только не ты! Ты мне нужен. Хочу, чтобы ты рядом был двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Всю дорогу до дома не могу избавиться от дурацких мыслей. Не стоило мне в тот вечер приезжать провожать его. Не переступи мы черту, ничего бы этого сейчас не было. Я бы не терзала себя размышлениями на тему: что между нами. Но… Ведь и не было бы наших ночей, номера в Рейкьявике, пары дней в моей квартире и милого тявкающего комочка, который проживет со мной всю свою жизнь. Он носится у порога, не останавливаясь ни на секунду, а как только я поднимаю его на руки – пытается вылизать мне лицо. Он кусает Альду за бок, тянет ее за ухо и пытается оседлать бедную кошку. Она терпит до поры до времени, а потом начинает шипеть на него, и щенку не редко прилетает лапой по маленькой морде. Обложив себя бутылочками с мятной водой (уж очень я ее полюбила после Сицилии), телефонами, и морковными палочками пытаюсь писать. Переключаю песню за песней, ничего не подходит под настроение, ничего не вдохновляет. Даже RHCP не приносит желаемого удовольствия от прослушивания. - Идиотизм! – комкаю лист бумаги, бросаю его на пол, на радость Хвитсерку. Он так забавно играет с комками, а под конец крошит их в кусочки. Я уже два часа как перешла на бумагу, отчего-то подумала, что лучше у меня получится писать ручкой, а не щелкать по бездушным клавишам. Ни фига! Только бумагу испортила. - Сцена 1, - вслух диктую себе. – Девушка стоит на мосту, держится за перила. Внизу журчит грязный после весеннего дождя Гудзон. В Нью-Йорке восемь вечера, поливальные машины мощными струями воды вымывают грязь между плитками тротуара, в ближайшем переулке стоит полицейская машина, и девушка понимает, что если она и прыгнет вниз, то копы заметят это и смогут спасти утопленницу. У девушки в руках письмо… А! Да что за банальщина? – бросаю бумагу, Хвитсерк уносит ее за диван. – Ладно. Все. Сосредоточься! – ору на саму себя. – Сцена 1. На пустынной дороге в Судане… Черт! Я ничего не знаю про Судан! – тру глаза. Нужно пописать. Снимаю со своих колен пачку бумаги, откладываю ручку, шагаю по гостиной. - Эй! Хол! – стук в окно. Вздрагиваю. – Привет! – это Масо. - Да что у вас Нери за привычка? Я так заикаться начну, - ворчу. – Через дверь попробуй, - киваю на выход. Парень врывается в квартиру в свойственной ему манере урагана Масо. - Я в туалет! – бросает мне. Да? Я вообще-то тоже хотела. Быстро прибираю разбросанные по дивану вещи, запихиваю все в ящик под подушками. - Чего приперся? – дожидаюсь его. - Я немного мимо написал, - улыбается. – Где переноска? - Какая? Ты описал мне пол? Чего? – морщусь. - Я за Альдой, - кивает. – Где она? Киттти, китти, китти, - зовет ее. - Я думала, Май заберет ее, - иду в свою комнату. Кошка, наверное, как всегда спит на моей кровати. - О, Боже, что это за крыса? – кричит. - Это Хвитсерк, итальянская борзая, - отвечаю. – Знакомьтесь. - Какая милая крыса! Иди ко мне, - сюсюкает с псом. Я поднимаю Альду на руки. - Ну вот и все. Ты едешь домой. Теперь не будешь мурлыкать мне на ухо по утрам, не будешь сидеть по ночам на моих коленях, пока я ищу что-то интересненькое в интернете. Я буду скучать, - трусь носом о ее нос. Она будто с пониманием смотрит на меня. Мы ведь еще увидимся, да? – Держи, - протягиваю кошку Масо в руки. Он отпускает щенка на диван. - О! Моя тигрица! – прижимает Альду к себе. - Сейчас принесу переноску, - киваю. – Почему Маттео не заберет ее? - Брат сегодня ужинает с кем-то из актрис. Из этого последнего фильма. - Правда? – глотаю ком. Он же сказал, что у него дела в ресторане! Он же сказал! Обманул меня? Руки леденеют. Обманул меня? О, Господи! Больно! Больно! Больно! - Я думал, ты знаешь, - жмет плечами. - Да. Знаю, - сжимаю губы. Смотрю, как он усаживает Альду в переноску. – Можно быстрее? – щелкаю пальцами. - Что? – сводит брови. - Ты мне помешал! У меня были дела. Забирай свою кошку и уезжай, - повышаю голос. - Что с тобой такое? – не понимает. - Ничего! – фыркаю. – И чтобы ты знал, я не в восторге от того, что ты трахаешь мою подругу, уяснил? - Вот это вообще не твое дело, истеричка! – идет к выходу. - Как раз очень даже мое! Она моя, слышишь, моя подруга! И это я познакомила вас, так что, и рассорить мне ничего стоить не будет! - Глупостей не говори, - щурится. - Проверим? – улыбаюсь. - Понятия не имею, чем я тебя так обидел, - в голосе одно разочарование, Май бросает на меня быстрый взгляд и покидает мой дом. Опускаюсь на пол, закрыв лицо руками. Идиотка! Какая же я дура! Ни за что накричала на бедного Масо. Гребаный Маттиа! Все из-за тебя! Все из-за твоей лжи и грязных похотливых желаний, относительно других женщин! Ты меня обманул…