У больших мальчиков крошечные сердца

- Я два года с ума по нему сходила, два гребаных года потеряла. Я могла за это время замуж выйти и ребенка родить, - шатаюсь по Волмарту. - За кого например? За Рика? – интересуется Клер. - За Рика, - жмурюсь. – За Митю. О! Вспомнила! Помнишь Зака? – ностальгирую. - Зака? Который? Полицейский что ли? - Да! Мой коп. Любимый коп, - читаю этикетку. – Когда в оливковое масло стали добавлять пальмовое? – морщусь. - Ты взяла бутылку за три доллара? – спрашивает. Я смотрю на ценник – 2.99, чертовка права. - Но органическое стоит пятнадцать баксов! Почему масло такое дорогое? – хнычу. - У тебя сейчас куча денег, позволь себе нормальное оливковое масло. И кстати, что? Мы говорим про масло? О’Доннелл говорит про масло? - О’Доннелл влюбилась по самые каштаны и научилась готовить ради своего итальянца, приходится говорить про масло и прочую снедь. Клер! - Да? - Что мне делать? - Бери дорогое масло, - советует. - Я про Маттиа, - шагаю к кассе. - Я давно говорила тебе, путь к взаимопониманию – честность. Скажи ему, что тебе неприятны его встречи с другими женщинами. В этом ведь ничего плохого нет. Вы друзья, теперь вот спите вместе, так почему не быть честной с ним? – искренне не понимает она. - Вдруг он подумает, что мне нужно что-то серьезное? - А тебе не нужно? - С ним? Нужно, - киваю. Протягиваю кассиру купон на скидку на банановые булочки. - Ты чувствуешь? Проблемы нет. По крайней мере с твоей стороны. - Я заверила его, что мне не нужны отношения. - Ну, так переубеди его! – орет. Психованная. - Ладно, - опускаю глаза, бросаю сумки с продуктами в багажник. - Я пойду. Люблю тебя, сучка! - И я тебя, - улыбаюсь. - И кстати, - таинственно замолкает. – При встрече я тебе лицо вскрою за то, что молчала на счет Дейзи и Масо, - отключается. - Упс, - морщусь. Я же говорила, что она убьет нас всех. Моя машинка не может заехать во двор, потому что здоровяк Маттиа припаркован у ворот. Ну отлично! Две недели тишины и он решил молча приехать, просто молча приехал и все. Долго достаю покупки из машины, плетусь с ними домой. Его прекрасное лицо торчит из окна гостиной. - Где была? – вертит в руках пачку моих сигарет. - Будто ты не знаешь, - корчу рожу. – Я в курсе, что в машине остался маячок, - параноик ты эдакий. - Что можно так долго делать в Волмарте? - выглядывает из окна. Нужно забрать у него ключи от квартиры. - У тебя проблемы, что ли какие-то? - морщусь. - В смысле? - В смысле влезать в чужие дома, приходя без приглашения. - Ну подай на меня в суд. - С удовольствием, - бурчу, проходя в дом. За похищение спокойствия и за порчу моего сердца своей красотой и итальянским обаянием. - Привет! - обнимает меня у порога. - Спасибо, что хоть с сумками помог, - бормочу ему в плечо. - Я же знаю, что ты бы не позволила. Ох уж этот твой феминизм, - широко улыбается, глядя мне в глаза, и я понимаю, что хочу быстрее стянуть с себя все шмотки и прижаться к голому Тео. Понимаю, что вся моя сердитость на него испарилась. Я с таким упоением злилась на него, так долго и самозабвенно придумывала, как буду мстить, и как снежная королева Холи будет высокомерна с ним. Но королева растаяла. Совсем. Ладони разжимаются, и пакеты сползают на пол, руки забираются под его свитер. Как же я тебя люблю! - Раздевайся, - шепчу. - Прямо так сразу? - стягивает с себя свитер, оставаясь в черной майке. - Совсем раздевайся. Весь. - Я поговорить хочу, - растягивает губы. - Эх, - отмахиваюсь. Я так скучала, а он поговорить хочет. - Это ты мне мстишь за то, что я сразу после секса засыпаю? - шагаю в кухню. - Может, - хватает сумки с продуктами, идет за мной. - Приготовишь поесть? - Не хочу, - качает головой. - Я весь день этим занимался. - А я хочу есть, - развожу руками. - Ну так приготовь сама. Ты теперь умеешь. - У тебя лучше получится. Я никогда не смогу даже приблизиться к твоему мастерству, о маэстро! - лесть. - И зачем я только рассказал тебе, что умею готовить? - Я бы и без твоих слов это поняла. Ты сексом занимаешься так, словно, виртуозен в приготовлении еды, - сама морщусь от несусветной чуши, которую выдала сейчас. - Что? Больший бред я только в женских журналах читал, - скептик. - И почему мы говорим о сексе, а не занимаемся им? - Потому что именно поговорить ты и хотел, - плюхаюсь на стул. - Я буду фарфале с лососем. - А я буду мясо буйвола. - Но у меня нет мяса буйвола, - смотрю на него. Совсем дурак? - Как лосося и фарфале, Холи! - гремит. - Ну и ладно, - хмурюсь. - Будем есть пшеничную лапшу с овощами и курицей. - Окей, - встаю. - Позовешь, как будет готово, - разворачиваюсь. - А ну-ка стой! - хватает меня за волосы. - Ауч! - шиплю. - Чего? - Я вообще-то дорогой шеф. Либо бери половину работы на себя, либо плати. - В спальне расплачусь, - показываю ему зубы. - Ты не настараешься на такую сумму, - кривит губы. Что? Я бревно? - Я не старательная? - раскрываю глаза. - Да я самая усердная из всех твоих женщин! - Перцы в раковине, с водой и кастрюлей знаешь что делать, усердная ты моя, - шлепает меня по заду, вставляя нож в курицу. - Не хочу я! - хнычу, но тем не менее оттираю перцы от пыли Волмарта, и набираю в кастрюлю воды. Ну, держись, Нери! Да начнутся игрища! Черпаю немного воды ладонью и выплескиваю ее на итальянца. Он молча смотрит на меня как на дуру, капельки воды стекают по его лицу. – Давай! Играй со мной! - Что ты делаешь? – морщится. - Сейчас достану новый пакет муки, мы ей покидаемся друг в друга, как в кино, а потом ты распнешь меня на этом столе, - моргаю. - Нет, не распну, - отрицательно качает головой, делает глоток джина. – Ненавижу, когда в этих фильмах начинают едой бросаться! Идиотизм какой-то. - Я хотела… - опускаю глаза. - Я ценю твою инициативу, но не стоит, - бросает перец к мясу. - Из тебя тоже хреновый романтик, знаешь ли, - пью из его стакана. - Зачем тебе романтика? С ума сошла? Вдруг полюбила это дело? - Все, Маттиа, отвали, - ухожу из кухни. Включаю телевизор, поднимаю на руки спящего Хвитсерка: он так набегался за день, что отрубился прямо на диване свесившись с подушек. – Мой малыш, - шепчу псу. Он даже ухом не ведет. - Что с тобой? – перед моим лицом летает бокал вина. - А что со мной? – откладываю Хвитсерка, ловлю бокал, делаю глоток. – Пропал на две недели, не звонил, не писал. Так занят был ужинами со своими актрисками, что даже за кошкой вместо себя брата прислал? - бормочу. - Ты ревнуешь, что ли? – обходит диван, присаживается на пуф напротив меня. - Да, нет. С какой стати мне ревновать? Обычно же все так и происходит – мы врем друг другу, - киваю. - Холи, я ужинал с Пирс Палмер, - улыбается. - Режиссером этого твоего фильма про парня без ноги? – морщусь. Он кивает мне. – Ты бы не стал спать с пятидесятилетней лесбиянкой? – растягиваю губы. - Это вряд ли. - Но Масо сказал, что ты ужинаешь с актрисой. - Но Масо знать никого не знает, - передразнивает мой тон. – Так вот какая ты, О’Доннелл? – чертова лукавая улыбка. Он так смущает меня! Опускаю голову. – Не разобравшись с кем я ужинал, уже начала ревновать, сама ни разу не позвонила, ходишь, психуешь теперь. - Я не такая, - отмахиваюсь. – Глупостей не говори. Я совершенно тебя не ревную. Просто хотела подурачиться, а ты меня отшил, вот и злая, - вру. - Ну хочешь, брось в меня мукой. Только один раз, - выставляет палец вперед. - Не хочу, - качаю головой. Давай! Скажи! Вот сейчас! – Если я тебе кое что не скажу, то потом себя ругать буду. - Что случилось? – пугается. – Беременна, да? - Да что же ты так этого боишься? – раскрываю глаза. – Не беременна я. - Я просто еще не готов, - улыбается. - Тебе скоро сорок, - щурюсь. – Май… - замолкаю. – Черт, - тру лоб ладонью. – Я… Я не хочу просто так, - боюсь посмотреть на него. - Ты про нас? - Я про нас, - киваю. - Но ты ведь вечно твердила, что не хочешь ничего серьезного. - Да. Я знаю, - киваю. - Что изменилось? - Не знаю, не спрашивай. Это сложно. - Помнится мне, со своим русским ты именно из-за этого рассталась, - делает глоток своего любимого джина. - Я рассталась с ним из-за того, что он не пускал меня в Италию, - признаюсь. - Вот как? А мне ты сказала совсем другое. Видимо, врал здесь не только я. А нет! Погоди-ка, я ведь не врал! – язвит. - Ты сказал, что у тебя дела в ресторане, а сам ужинал с этой своей Палмер. - Я бы в любом случае не освободился раньше двух часов ночи. А Пирс позвонила неожиданно. Так вышло. За все два года нашего знакомства я ни разу не соврал тебе, - тон слишком уж строгий. – Не стоило тебе бросать футболиста из-за запрета ехать со мной. - Ты же говорил, что семья важна для тебя, и я ее очень обижу, если из-за Мити не поеду на Сицилию. - Мы бы пережили, - закатывает глаза. - И кроме того, если бы я не ушла от Мити, между нами бы так ничего и не было. - Это к лучшему, - встает, уходит. - Это к лучшему? – морщусь. Что? Я не правильно расслышала? Иду в кухню. Маттиа раскладывает лапшу по тарелкам. – Что же ты тогда тут делаешь, раз думаешь, что нам вообще не стоило спать? – прижимаюсь к дверному косяку. - Ты же видишь – еду готовлю, - улыбается. Будто это смешно. Я разрыдаюсь сейчас. Вот прямо сейчас. Смотрю на него целых пять Миссисипи, разворачиваюсь, быстро шагаю в ванную, насухо вытирая слезы, катящиеся по щекам. – Холи! Я же пошутил! Я здесь, чтобы снова спать с тобой. Хоть разик, - стучит в дверь. Не смешно, Нери! Не смешно. – Ну открой, - просит. Поворачиваю замок. Май смотрит на меня. – О, Господи! Неужели я так сильно тебя расстроил? – прижимает меня к себе. – Давай! Давай будем не просто так. Давай. - Но ты не хочешь, - всхлипываю. - Я не хочу называть как-то наши отношения. Просто давай без ярлыков? – отодвигает меня от себя. - Как скажешь, - киваю. - А теперь давай я тебя быстро поцелую, пока ты горячая, влажная и мягкая, - впивается в мои губы. - Горячая, влажная и мягкая? – отстраняюсь. - Да, да. Я знаю, как это прозвучало. Это я тебя так раззадориваю, - снова чмокает меня в губы и тащит на кухню. – Прошу, - отодвигает мне стул, вновь наполняет мой бокал вином. Такой галантный. - Который час? – делаю глоток. - Одиннадцать, - смотрит на свои большие часы. - Я не хочу есть, - качаю головой. - В смысле не хочешь? Я вообще-то час тут крутился! Мою еду не игнорируют! – возмущается. - Может, я захочу ее позже, - встаю со стула. Делаю шаг к выходу. – Может быть я вымотаюсь, - улыбаюсь, семеню в спальню, стаскиваю с кровати плед. - Или я тебя вымотаю, - кричит из кухни. Да! Дошло! Ура! – Стой! – возникает в дверях комнаты. Я замираю. – Я тебя сам раздену! - Да, пожалуйста, - опускаю голову. Он бросает свою майку на кресло, остается в одних джинсах. Ой! - Снимай, - шепчет, кивает вниз. Я опускаюсь на корточки, расстегиваю ширинку его джинсов. – Знала бы ты какой мне прекрасный вид открывается отсюда, - опускает ладонь на мою макушку. Чуть запрокидываю голову, смотрю ему в глаза, облизываю губы. - Хочешь, чтобы я сделала это с тобой? – улыбаюсь, одним рывком стаскиваю джинсы. - Чуть позже, - поднимает меня. – Руки, - почти приказывает. Поднимаю их. Маттиа берется за юбку моего платья и тянет его вверх. Опускает его на свою майку. – Повернись! - Да чего ты расприказывался? – поворачиваюсь к нему спиной. - Рот! – рявкает. Сжимаю губы. Ну ладно. Странно как-то это действует на меня. Совсем не сухо. Бра летит на пол. Нери замирает на несколько секунд а потом отвешивает увесистый шлепок моей заднице. - Май! – взвизгиваю от неожиданности. - Называй меня сеньором! - просит. Улыбаюсь, кусая губу. - Почему сеньор? Мы в Италии? – поворачиваюсь к нему лицом. - Я твой хозяин, ясно? – неожиданно громко. И снова приказ. И между ног все загорается огнем. Не думала, что это так на меня подействует. С Заком мы разыгрывали жесткий секс с доминированием и подчинением. И это было весело. Захватывающе. - Ясно, - киваю. – Ты мой хозяин. - Ублажай меня, - звучит фраза, от которой я сейчас буду смеяться. - Черт! Масо, я… - Масо? – рычит он. – Ты перепутала нас? - Твою мать! – раскрываю глаза. – Маттиа, Масо! Ваши имена так похожи! – он толкает меня, быстро стягивает с меня трусики, они остаются в его руке. – Ауч! - напрягаюсь. - Но я так зол! Зол за то, что ты перепутала меня с моим братом! – рычит. – О! Черт! Ты такая умница! - Да. Я создана, чтобы радовать тебя, - пальцами левой руки поочередно сжимаю свои соски. Он мощным движением переворачивает меня на живот, утыкая лицом в подушки. - Вытяни руки вдоль тела! – это точно приказ. Тяжело сглатываю, вытягиваю. Снова мне прилетает шлепок и я не успеваю оправиться от этой боли, как он ставит меня на колени и резко проникает в меня. И так быстро двигается, будто мстит мне за что-то, будто дико зол на меня. Кровать громко скрипит, а изголовье ритмично стучит о стену. Я в восторге от этой мелодии. - Мисс Холи! Я прошу вас! – голос соседа из-за стены. Маттиа останавливается. - Вот черт! – уползаю от него. – Это муж моего соседа - гея, - плюхаюсь на подушки. - А мне что с этим делать? – опускает голову. - Ну, прости, - улыбаюсь, сжимаю его ладонь. - В моем доме такого бы не произошло, - рычит, падая рядом со мной. Приподнимаюсь на локтях, сладко целую его горячие губы. - Ты сам нашел мне эту квартиру, и сам подкручивал ножки этой кровати, - улыбаюсь. – Следуй за мной, - сверкаю глазами, сползаю на пол. - Нужно было здесь и начать, - накрывает меня своим телом. – Завтра передвину твою кровать, - целует меня, и мы продолжаем начатое. И я с желанием наслаждаюсь этим нашим продолжением. Тихим, почти неслышным продолжением. Его горячее дыхание совсем рядом с моим ухом, и я точно могу разобрать повторяющееся слово – мое имя. Как же я люблю тебя! - Первый раз в наших серьезных отношениях, которые мы так называть не будем, - хохочет Тео, опускаясь рядом со мной. - И он бы потрясающим, - киваю. - Только приказы это не мое, я злиться начинаю. - Не твое? Да ты обожаешь приказывать, - поворачиваюсь на бок, смотрю на него. - По жизни, да. Здесь, в постели больше не буду, - качает головой. - Я вообще-то не против, - кладу ладонь на его грудь. – Если понадобится для эмоциональной разрядки, я выдержу пару шлепков по попе и строгий тон, сеньор. - Мне так с тобой повезло, - прижимает меня к себе. – Прости, что не звонил две недели, мы немного судимся с бывшими владельцами помещения, где сейчас находится Сицилийская сказка. Спустя год после того, как мы с Масо купили это место, бывший хозяин подал на нас в суд за незаконное приобретение этих трех этажей. Окружной судья вынес решение – здание приобретено законно. С тех пор, как традиция, этот идиот каждый год судится с нами, оспаривая решение судьи. - И вправду придурок, - морщусь. – Он доставляет вам проблемы? - Масо разбирается с ними. Он же юрист. Юрист, менеджер, переводчик, продавец, ресторатор, - улыбается. - Я теперь есть хочу, - привстаю, дотягиваюсь до кресла, натягиваю на себя майку Тео. - Не спать? – улыбается. - Подогрею все. Жду на ужин, - ухожу в кухню. Хвитсерк жадно лакает воду из своей миски. Мне кажется, он скучает по Альде. – Иди ко мне, - поднимаю серое животное на руки. Кружу с ними по кухне, скармливаю пупсику уже третий кусок курицы. – Ты мой самый лучший подарок, - трусь носом о морду пса. – Папочка увидит нас и скажет, что еду со стола нельзя давать животным… - И папочка будет прав, - Май проходит по кухне в одних боксерах, и садится на привычное место за столом. – Какой-то он грустный. - Он скучает по Альде. Ему теперь некого кусать за уши и вылизывать шерсть на боку, - отпускаю щенка. - Нужно периодически устраивать им встречи, - Маттиа овладевает своей порцией лапши с курицей. – Завтра ночуем у меня, - подмигивает мне и опускает в ладони кусочек птицы для Хвитсерка. Да у нас прямо семья!