У больших мальчиков крошечные сердца

За стеной кухни полдня был слышен стук и возня – Карла окончательно съезжала с нашего милого дома. Ближе к вечеру, приведя себя в порядок, я все-таки решила выпить с нелюбимой соседкой на прощание. Она как раз шагала по тропинке к грузовику, неся в руках коробку. Я завязала непринужденный разговор, и наконец, выяснила, куда она переезжает. - Небольшой домик в Шерман Оукс, только мой! – с забвением щебечет она. - Круто! Целый дом! – киваю, прижимая к себе бутылку вермута. – Может, тебе помочь? - Мы почти закончили. Кстати, спасибо тебе за помощника, - улыбается. - Чего? – свожу брови. - Маттиа… - начинает она, и я наблюдаю, как из дома выходит Нери с миленьким туалетным столиком в руках. - Маттиа, - киваю. Жгут на шее затягивается с каждой секундой все туже. Нечем дышать. - Привет, - он чуть не роняет стол. - Привет, - киваю. - Холи пришла выпить, милый. Отыщи стаканы. - Нет, нет, нет, - нервно смеюсь. – Я приболела. Эта бутылка вам. Откроете в новом доме. Мне пора, - ставлю алкоголь на траву и быстрее молнии выбегаю из ее двора. Он же обещал! Он мне обещал! Обещал не спать с ней! А сам? Слабый, глупый мужчина! Разбил мне сердце! О, какая новая история, разбил сердце… Слез нет. Ну, вот ни капельки. Только злость с горьким вкусом, ненависть с горячим жжением на кончиках пальцев и ледяное презрение, прямо тут рядом со мной на моем диване. Холостяк закончился сорок минут назад. Этот придурок выгнал самую перспективную девчонку. Все мужики такие. Идиоты полные. Кстати, первая бутылка вина тоже закончилась. Дейзи не берет трубку, а Клер зависла на работе. Предательские руки так и тянутся к телефону: уже восьмой раз обновляю инстаграмм Маттиа. Никаких изменений. Последнее – мои ноги на его коленях, а рядом пузатая Альда. У нее ведь уже есть крошечные котята. Я бы хотела повозиться с ними… «Я пьяна, сбросила 6 фунтов, и очень соскучилась по твоему сексу. Можешь и дальше встречаться со своей Карлой, жалкий обманщик, а сейчас просто приезжай», - жмурюсь, нажимая на кнопку отправки сообщения. Почти уверенна, что он не удержится. Не удержится от того чтобы позвонить и послать меня к черту, сопровождая свой посыл нецензурной итальянской лексикой, которую я выучила в первую очередь. Но, на всякий случай облачаюсь в черное нижнее белье, которое для меня как для единственной подружки невесты купила Дейзи и длинный халат. И спустя час, ровно в восемь вечера вся моя квартира жужжит от громкого звонка. Несусь к двери, развязывая узел на поясе. - Что-то ты задержался... – распахиваю дверь, далее звук зажеванной пленки. - Здрасьте, - на пороге незнакомец. Быстро запахиваю халат. - Прошу прощения, я не вас ждала, - бормочу. – А вы вообще кто? – справляюсь с чувством стыда. - Новый сосед, - кивает на двор Карлы. – Вот хожу, знакомлюсь. Признаться, после парочки геев вы сделали мне такой подарок, - тычет пальцем на мою грудь. - Спасибо, - развожу руками. - Это вам спасибо, - хищно улыбается. – Запеканка. Вам, - тянет мне стеклянное блюдо. Смотрю, что там залито расплавившейся моцареллой. - Из чего она? – спрашиваю. Из чего? Ты нормальная вообще? Бери, что дают, это же подарок. - Ну, там брокколи, шпинат, картофель… «Я же сказал, что улечу в Италию раньше. Или у тебя на фоне алкоголизма склероз развивается?» - сообщение от Маттиа. Чертов придурок! - Хотите войти? – отрываюсь от телефона, отступаю от двери. На ее скрип из спальни вылетает радостный Хвитсерк. Он громко лает, а в перерывах обнюхивает нового соседа. - Какой маленький. На кошку похож. - Он еще щенок. Но, к слову не сильно вырастит. Суки обычно больше, - ставлю на кухонный стол запеканку. – Она, что без мяса? - Ну, да. Я же сказал. Я вегетарианец. Не ем мясо, - чешет развалившемуся Хвитсерку пузо. - А пьешь? – смотрю на бутылку вина. Он кивает. – Откупоривай. Я только оденусь, - семеню в спальню. Быстро надеваю легинсы и толстовку, собираю волосы в пучок, и выхожу к новому соседу. Он протягивает мне бокал, опускает Хвитсерка на пол. - Животных можно заводить без проблем? Есть ограничения? - Карла не сказала? – плюхаюсь на диван. - Кто такая Карла? – садится рядом. - Та, кто продала тебе квартиру, - дурак что ли? - Я квартиру у банка купил. Она в залоге была. - Гонишь! – раскрываю глаза. - Ну, да, - разводит руками. – Хозяин, кажется, понабрал кредитов, а возвратить ни один не смог. - Сюрприз! Сюрприз! – улыбаюсь я. Интересно, что ты, мой итальянец скажешь на это, когда узнаешь? - Поэтому я толком ничего не знаю про животных, а я их страсть, как люблю, - кивает. - Тебе обязательно нужна справка, если ты собираешься выпускать животное даже во двор. Оказалось, что ее можно по интернету получить, - закатываю глаза. – И больше трех, кажется нельзя. - Я кошатник. Заведу трех котов, - смеется. - Холи О’Доннелл, - тычу в себя пальцем. - Чарли Мерсер, приятно познакомиться, - жмет мою ладонь. – Вот уж действительно повод выпить, - подносит свой стакан к моему. – Ты ждала кого-то, да? - Бывший должен был заехать. Хотя, нет, - качаю головой. – Не должен был. Не хочу говорить об этом. Бывшая хозяйка твоей квартиры… Такая сука! – вскрикиваю. Чарли пугается. – Я еще не успела расстаться со своим парнем, как она взяла его в оборот, и теперь они вместе. - Ну, тогда ты просто обязана рассказать ему про кредиты, - широко улыбается мне. - Я выше этого, - важничаю. Ага! Да прямо сейчас! Расскажу ему при первой же возможности. Мы с Чарли нашли общий язык: живо обсудили три последних сезона Холостяка, бары в Толуке, проблемы с трафиком, любимый алкоголь и травку. - У меня пару рецептов еще осталось, - Чарли затягивается, протягивает мне косяк. - У меня клиническая депрессия с восемнадцати лет, - затягиваюсь. – Но последняя справка закончилась два года назад, именно столько я не появлялась у психиатра, - возвращаю тлеющую трубочку. Мы лежим на садовом пледе, Чарли в своем дворе, я в своем. Нас разделяет забор, три доски в котором раздвигаются, так, что мы друг друга очень хорошо видим. - Клиническая депрессия? С восемнадцати? – удивляется он. - Официально. Все началось в шестнадцать. - И как ты с этим столько справляешься? - Больше десяти лет на антидепрессантах. Вообще-то я нормально себя чувствую, но бывают в жизни такие моменты, что я думаю, что вот еще немного и я сорвусь. - Что это значит? - Это значит, что я разрешу этой пучине поглотить меня, не смогу ей противостоять и будет очень плохо. Из последнего срыва, он, кстати был и первым я выходила несколько месяцев, - из-за травки я такая откровенная. Мой срыв начался спустя две недели после того, как меня выписали из больницы, когда я потеряла малышку. Это был мой маленький, персональный ад. Я каждый день прокручивала в голове все, что произошло со мной за все эти годы, начиная с шестнадцати. И глядя на себя со стороны я не могла поверить, что я просто лежу в кровати и обливаюсь слезами. Я ведь такая сильная, такая храбрая. Я не могла поверить, что со мной так поступили, а я совсем расклеилась из-за этого… Если бы не таблетки, наркотики, моя решимость и Клер, я бы сошла с ума. – У нас это наследственное. Бабушка страдала этим недугом, мама, сестра. - А у нас в семье моим недугом никто не страдает кроме меня. - Чем ты болен? – раскрываю глаза, поворачиваясь к нему. - Я сексоголик со стажем. Три года беспросветного секса. Мне было наплевать с кем и в какое время трахаться. Это были какие-то официантки, девчонки из офиса, проститутки и почти все мои друзья женского пола. Я понял, что пора притормозить, когда поймал себя на желании к своей взрослой кузине. - Ого! – смеюсь. – И как? Лечишься? - Я уже пять лет ни с кем не спал. - Пять? – я в шоке. – Тяжело, наверное. - Я стараюсь об этом не думать. Я себя мяса лишил, половины друзей. - Ты мой герой, - смеюсь. – Я бы пожала тебе руку, но знаю, что ты не спишь с девушками. Поэтому руки твои трогать не буду, - сажусь. - Секс с собой вообще-то тоже запрещен, - кивает. - И как ты справляешься? - Нарушаю некоторые запреты, - трясет передо мной руками. - А ты шалун, - хихикаю. – Я через полторы недели улетаю в Италию. Сможешь присмотреть за Хвитсерком? - Легко, - кивает. – А еще буду пользовать твой огромный телек. Так как себе я еще не купил. - У меня оплаченный Нетфликс, ирландский и русский спортивные каналы, - подмигиваю. - Супер! У меня будет пес и свой Нетфликс, - зевает. Я понимаю, что пора ложится спать. Мы быстро прощаемся, я вытаскиваю Хвитсерка из клумбы, и закрываю дверь. Трижды за короткую ночь я просыпаюсь от собственных криков. Очень странно. Мне снятся кошмары. Какие-то отрывки, смазанные картины, красная река, жуткий вой волков и навязчивое старушечье бормотание. И такие сны повторяются каждую ночь. Я порой даже спать отказываюсь, только бы не выносить это снова, и уговариваю Чарли остаться еще на часок и еще на часок только бы болтать с ним и не засыпать. В итоге он отрубается прямо на моем диване или на полу, а мне снова приходится погружаться в пучину страха. И ни одно снотворное, ни одно успокоительное не помогает. Вернусь из Италии и обязательно обращусь к врачу. Я хочу вернуть свои спокойные ночи.