У больших мальчиков крошечные сердца

Просыпаюсь с жуткой головной болью. Вино, выпитое за ужином и за болтовней с друзьями не вина этому. Сон мне приснился идиотский. До сих пор отойти не могу. Смотрю на себя в зеркало, а перед глазами стоит фрагмент из сна. - Холи! – стучит Масо. Вздрагиваю, прогоняя картинку. - Да, - киваю. – Я сейчас. - Быстро завтракать! Иначе опоздаем. - Я умываюсь, истерика! – улыбаюсь. - Ах ты сучка! – Май врывается в ванную, зажимает меня в углу между ванной и душем и быстро взлохмачивает так бережно собранные мной волосы и убегает. - Маленький ребенок, - вытираю слезы появившиеся от смеха. Выпутываю из резинки волосы, снова расчесываюсь, скручиваю свои тонкие ниточки в тугой жгут, и укладываю его на затылок. Запихиваю остаток вещей в сумку, напоследок плюхаюсь на кровать Маттиа, утыкаясь носом в угол одеяла. Я встречу тебя через каких-то там семнадцать часов и, наконец, успокоюсь, вот только я не знаю с Карлой ли ты проведешь все каникулы в Чинизи. Я просила Дейзи повременить с перелетом, уж слишком мне не понравился мой сон. Она лишь посмеялась на мои доводы, и посоветовала не обращать внимания на пьяные сны. И за полчаса до посадки, не только я убеждаюсь, что сон был в руку: мы попадаем в зону холодных и горячих потоков воздуха, которые хлещут перебивая друг друга, ну и для пущей радости с двух сторон борта самолета лупят молнии. Весь переезд из Палермо в Чинизи я не могу перестать повторять молитвы. Не на шутку испугалась. Действительно испугалась. Даже Майкл болтающий всю дорогу с Дейзи не отвлекает. Все, чего я хочу сейчас это лечь на прекрасную кровать, которая была подарком для моей спины семь месяцев назад, уткнуться Маттиа в грудь и осознать, что мы удачно приземлились и нам не грозит падение в океан. В большом доме тишина, многочисленный народ еще не проснулся после обеда. Нас встречает мама Майки Улия. Я так рада ее видеть, и это взаимно. Она спрашивает как мои дела и говорит, что переживала, когда ее племянник приехал без меня. Я сказала, что пришлось задержаться на работе, в общем соврала. И это я сделаю еще не раз. Какая радость, что и в этот раз комната, в которой я жила тогда снова моя. И кровать застелена красивым лавандовым бельем. Я только успеваю опустить голову на подготовленную специально для меня подушку и отключаюсь. И снова мне снятся кошмары: разрубленные змеи, бегающая курица без головы и плачущие дети. Это очень сильно давит на психику, и я не могу проснуться, как не стараюсь. Я вижу себя со стороны. Я сижу в каком-то шатре, вокруг меня весь этот ужас, а на фоне злое бормотание старухи на испанском, не могу сдержать слез и просто повторяю просьбу спасти меня. - Эй! – новый голос. – Эй, проснись, - просит он. Я вздрагиваю, открываю глаза. На краю кровать сидит Маттиа. Это он меня разбудил. – Ты странно дышала… - не даю ему договорить, бросаюсь на его шею. Не могу остановить слезы. – Эй, ну что с тобой? Перестань, - слышу, что улыбается. - Мне каждую ночь кошмары снятся, - шепчу. – Засыпать боюсь, - всхлипываю. - Может, заболела? – в его голосе беспокойство. - Не знаю, - сжимаюсь. – Но во сне действительно происходит что-то очень страшное, - отстраняюсь от него. О, я и забыла совсем, что мы расстались. – Забей, - отодвигаюсь от него. - Точно все в порядке? – встает, подходит к шкафу. Там его вещи. Теперь понятно чего он тут ошивался. - Это тебя не касается, - вытираю слезы, собираю волосы. - Нам не обязательно вот так вот общаться. - Да ну? – хмыкаю. – Ты предатель! – рычу, и покидаю комнату. Я проспала не мало. Все уже готовятся к ужину. Оказалось, что основная часть гостей приедет только в четверг. Сейчас в большой обеденной пустовато, только Эдуардо, Холли, Нико, Энни, Улия с мужем Норманом, и мы: Майкл, Фабио, Масо, Дейзи, Маттиа, я, Хлоя с мужем Франческо, старшим сыном Тони и полугодовалыми близнецами Пабло и Мерседес. Последнюю я не могу выпустить из рук уже сорок минут, а после ужина малышка ползает по мне, пока я лежу на полу во время вечерних традиционных семейных разговоров и обсуждения планов. Она просто потрясающая, как и ее брат, который старше на двадцать минут. Большие глаза глубокого серого цвета, крошечный носик и невероятно цепкие пальцы. - Тебя любят дети, - кивает Хлоя. Мы едем к ним домой. Седи начала плакать, когда я передала ее в руки Франческо, и он позвал меня к ним погостить. Маттиа пришлось ехать с нами, ведь мы строим из себя счастливую пару. - Я бы не сказала. Паблито не пошел ко мне. Даже отвернулся, - улыбаюсь. - Он у нас вообще не очень дружелюбный, - заявляет Франческо. – Он прямо как мой отец. Слишком серьезный, редко улыбается, любит наблюдать за всеми… - Маттиа не дает ему закончить отвлекает другой темой. На его коленях почти заснул Тони. - И вправду, - киваю на Пабло. Он не спит. Смотрит на спящую сестру на моих коленях, и теребит в маленьких ручках соску, которую, он ни разу не засунул в рот за весь вечер. – Эй, ты чего такой серьезный? – улыбаюсь, тяну руку к малышу. Он замирает, и переводит взгляд с меня на мелькающие фонари за окном машины. – Я тебе совсем не нравлюсь, да? - Надо же какой проницательный, - бормочет Маттиа. Хлоя смеется на реплику брата. Я тоже показательно хихикаю, делая вид, что он пошутил, и его шутка показалась мне смешной. Мы с Хлоей до трех часов ночи сидим в детской. Она почти шепотом рассказывает мне о родах, о характере, который проявляют ее младшие дети, делится опытом как за всеми этими заботами успевать уделять внимание старшему сыну. - Ты хочешь детей? – улыбается мне. - Мне вообще-то пора уже, - хмыкаю. – Мне ведь уже тридцать. - Так в чем дело? – сводит брови. – Энтони тоже пора бы обзавестись семьей. К счастью, Масо нас порадовал. Почему вы тянете? - Я даже не знаю, что ответить, - жму плечами. – Не думаю, что я должна делать предложение. Да и к детям Энтони, - жмурюсь. Так непривычно его второе имя, - не готов. Все спрашивает не беременна ли я. - Так может, надеется услышать положительный ответ? - Ты не видела этого ужаса в его взгляде, - смеюсь. – Хотя, может и не так крепки наши чувства… - опускаю голову. - О! Ну, здесь я с тобой точно не согласна. Все эти две недели пока тебя не было, он сам не свой ходил. Очень тебя ждал. Даже напросился со мной по магазинам, чтобы купить постельное белье для тебя и новую подушку, - кивает. Ого! Серьезно? Я сейчас расплачусь. - Он моя радость, - осторожно убираю ручку Седи от лица. - Решайтесь, - шепчет мне Хлоя, закрывая дверь в детскую. – Спокойной ночи, - уходит в свою комнату, а я шагаю в гостевую. Маттиа спит на животе, засунув правую руку под мою подушку. Быстро раздеваюсь. Черт! Оказывается я взяла только халат, без сорочки. Ну ладно. Потуже затягиваю пояс на талии, и тихонько забираюсь под одеяло. - Я не мешаю? – оказывается, он не спит. - Я вообще тебя не заметила, - отворачиваюсь к стене. - Ты не можешь со мной нормально разговаривать? - Мне с тобой вообще разговаривать не о чем, лгун. Жалкий обманщик. - Я ни разу тебе не соврал, - придвигается ко мне. - Нет, соврал! Ты обещал с ней не спать! Обещал мне, а сам? - Разговор ни к чему не приведет, - фыркает. - Вот и не надо было вообще со мной разговаривать! Посплю в кресле, - встаю, делаю два шага и опускаюсь на подушки. - Ложись, я посплю в кресле, - встает. Твою мать! Он в одних боксерах! Ох уж это тело. - Мне не нужны твои жертвы, - натягиваю на себя плед. - Холи! – подходит. - Вали ко всем чертям! – поднимаю на него голову. – Ложись и спи. То как я тут себя чувствую в кресле вообще не твое дело! - Ляг я сказал! – гремит. Я пугаюсь. - Отвали от меня! – голос дрожит. Надеюсь, он не услышал. Маттиа молча дергает меня за руку, взваливает на плечо и почти бросает на кровать. – Какая тебе разница? – по щекам катятся слезы. - Не хочу, чтобы ты из-за меня чувствовала себя стесненно. - Никак я себя не чувствую! Вообще, - опускаю голову на подушку. – Только хочу, чтобы все это скорее закончилось, - зажмуриваюсь. - Что-то рано ты домой засобиралась, - улыбается. – Итальянская свадьба это сущее веселье. - Прости, но я не хочу слышать твой голос, - сжимаю губы. - Спокойной ночи, - желает мне. - Пошел ты. Утром оказывается, что он не выдержал всю ночь в кресле, и заснул на краю кровати. А еще сегодняшней ночью мне не снилось ничего! Вообще! Поэтому пробуждение невероятно приятное. Роль няньки мне удается. Утром уже и Паблито лазает по мне. Рядом лежит Седи, ей интересно грызть единственным зубом айфон Маттиа. Я радуюсь – напусти слюны в микрофон и динамик, дядюшка будет рад. - В воскресенье… - Мне не интересно, - сообщаю. - Я про детей рассказываю, - Май смотрит на меня. Закатываю глаза. – Им так понравилось плескаться в купели, что Винченцо не мог оторвать их от этого занятия. - Крестины? Ты крестный? - Ага. У меня теперь есть сын. Крестный. - Поздравляю, - кусаю губу. – Паблито первый? - Да. Есть дочь. Младшая Кевина – Тата. - Мне не интересно. Я спросила, чтобы разговор поддержать, - язвлю. Маттиа хмыкает. - Зачем Хлоя притащила нам малышей? - Спроси сам, - вытаскиваю руки Пабло из моих волос. – Я тебя съем, мой сладкий, - целую маленькие ладошки. Если бы мы с вашим дядей все еще были бы вместе, то сейчас бы эта сцена с вами ползающими по кровати и влюбленными нами была бы идеальной. - Вам так идет! – в дверях стоит Хлоя, наставив на нас камеру своего телефона. - Холи все противится. Не хочет детей, - Маттиа жмет плечами. Хлоя уходит. - Зачем ты так сказал? – я сверну тебе шею. - Просто пошутил, - разводит руками. - У тебя нет чувства юмора! И шутки у тебя идиотские. Не смей больше шутить на какие-либо темы касающиеся меня, понял? – рычу. Тянусь за Мерседес, она не может найти свою соску, которая лежит под моей подушкой. – Иди ко мне, - поднимаю ее на руки. - Ты никогда не была так груба со мной, - непонимающе смотрит на меня. - А ты никогда раньше не предавал меня, - сжимаю губы. - Ты сама вынудила меня. - Сама? Вытащила твой член из штанов и засунула в нее? – злобно шепчу. Маттиа смеется. - У тебя грудь видно, - пялится прямо на нее. - Тебе теперь нельзя на нее смотреть, - запахиваю халат, поднимаюсь с постели и вместе с Седи выхожу из комнаты. Как же сильно я тебя ненавижу и как сильно люблю! Сил нет, я просто с ума схожу. Через каждые пять минут я думаю, что мне плевать на наш разлад и я вот-вот брошусь на него и грязно надругаюсь. Как же я хочу! Да, черт, может я просто по сексу скучаю? - Выпьем кофе? – мы выезжаем из тихого пригорода, где живет семья Рибизи. - Я никуда с тобой не поеду, - пялюсь в окно на полуденный городок. - Уже едешь, - смеется. - Прибавь температуру. У меня ноги замерзли. - Почти двадцать градусов за окном. - Прибавь, сказала! – рявкаю. Он резко тормозит. - Прекрати так со мной общаться! – рычит. – Прошу последний раз. - Последний? Слава Богу! Я этого больше не услышу, - закатываю глаза. Он коротко хмыкает. - Вот сука. Придется нормально объяснить, - наваливается на меня. – Я сказал, чтобы ты со мной так не разговаривала и это не обсуждается! Я не предлагаю тебе выбора, я приказываю, если хочешь! Еще раз я услышу что-то подобное в свой адрес… - И что ты мне сделаешь? – подаюсь вперед, почти припечатываю свою грудь к его. И он впивается в мои губы грубым, настойчивым поцелуем. Руки больно сжимают мою спину. Я сейчас стонать от удовольствия начну, прямо завизжу. Но я обязана продолжать играть в снежную королеву. – Отвали от меня! – отталкиваю его. – Не прикасайся! - Можешь вообще пешком идти, - рычит. - Ну и пойду, - вылезаю из машины. Только успеваю захлопнуть дверь, как Маттиа срывает тачку с места и скрывается из виду. Прохожу метров сорок. А дальше куда? Тут перекресток, конца города я не вижу, весь вид перекрывают высокие поместья. Усаживаюсь на скамейку у самой дороги. Очевидно, это остановка. Подожду автобус. Вдруг проедет нужный. Но спустя десять минут ни автобуса, ни машины. В течение следующих десяти минут я не слабо мерзну. В декабре температура в Палермо и его окрестностях не поднимается выше двадцати градусов, а сегодня вообще семнадцать, и тут в общем-то не холодно, если одеться тепло. Я же вылетела из машины в джинсах, майке и вьетнамках. Я готова умолять Маттиа забрать меня, вот только телефон тоже остался в машине. - Пожалуйста, забери меня, - шепчу, потирая свои плечи. Может, хоть так согреюсь. Встаю со скамейки, прохожу перекресток. Как так может быть? Начало недели, а на улицах никого! Зеленый внедорожник преграждает мне путь. – Ненавижу тебя! – усаживаюсь на свое сиденье, скрещиваю руки на груди. До самого дома не говорим друг другу ни слова. Не смотря на запитые вином антибиотики, мой не совсем слабый организм дает мне знать, что пострадал от холода. К восьми часам вечера я устала бегать по лестнице из комнаты Дейзи и Масо в туалет. А спать приходится лечь на диване в гостиной, потому что топать всю ночь с третьего этажа на первый плохая идея. - А что там происходит? Какие ощущения? – Май отпихивает мою подушку от себя. - О, Господи! – сжимаюсь. – Ну почему ты не можешь спать в комнате? - Потому что мы счастливая пара, - шепчет мне. – Больно? - Больно, - киваю. - Прости, - извиняюще улыбается. - Сама виновата. Могла ведь проигнорировать тебя и остаться в машине. Пропусти, - перелезаю через него, бегу в туалет. Вот уж счастье-то: облегчение и боль. Возвращаюсь в гостиную. - Я тут погуглил… - Май трясет телефоном. – Нужно пить много чая и погреть… Ну… Там, - улыбается. – Я знаю, от моего языка ты откажешься, поэтому сделаю грелку, - уходит в кухню. Ох уж этот твой горячий язык, Маттиа. Плюхаюсь на диван, натягиваю одеяло до самого носа. – Вот, - протягивает мне грелку. Резиновую, толстую. Такая была у бабушки. Когда в детстве мне прокололи уши, я застудила одно и отогревала с помощью нее. - Огненная! – отдергиваю руку. - Я в курсе. Поэтому нужно обернуть ее полотенцем. Вот так, - проделывает это с ней. - Отвернись, - прошу. - Холи! Ну чего я там не видел? Положишь между ног грелку. Делов то. - Я в трусиках, - зачем-то сообщаю. - Я надеюсь, - улыбается мне. Кладу горячий сверток на одну ногу, прижимаю его другой. Резиновый резервуар легко выскальзывает из полотенца. - Твою мать! – ругаюсь. Проделываю маневр еще раз и снова меня постигает неудача. - Ты не так делаешь. - Поучи меня, давай, - закатываю глаза. – Я не в первый раз застужаю ноги. Вот только грелка у меня электрическая и очень удобная. - Ляг, - одним движением поворачивает меня к спинке дивана, укладывает грелку мне между ног, прижимает ее своим коленом. - Интересное решение, - шепчу. - Остынет, просто оттолкнешь меня и все, - зевает. – Спокойной ночи. - Спокойной, - киваю. Прикрываю глаза, наслаждаясь ощущением его груди за своей спиной.