Гептагон

Гарет       С самого приезда в Фолт Гарет ходил мрачнее тучи. Этот город ему однозначно не нравился, особенно портовая часть, которую выбрал для проживания Шэн. Ему не нравилось положение инкогнито, на котором он тут находился и из-за которого они жили в какой-то дряхлой таверне под названием «Корабельная крыса». Каждое утро он вставал не с той ноги, и, вдыхая принесенные с Илийского моря запахи, проклинал тот день, когда согласился поехать с Шэном. Они должны были встретить важный корабль, что привезет отцу некий особый товар. Что это будет, Гарету тоже не сказали. По сути, ему было все ровно, однако бесил сам факт недоверия.       Фолт вообще был странным местом, хмурая рожа Гарета отлично вписывалась в апатичную атмосферу города. Суровые ветра с севера закалили местных жителей, иссушили сердца, сделали их грубыми и неприветливыми. Все горожане, проживающие в портовой части, имели одно общее выражение лица – выражение вечного недовольства и недоверия. Красивых женщин здесь не было, а если и были, то тщательно скрывали свою красоту под кучей обношенного тряпья.       Раздражали Гарета узкие, мощеные битым камнем и всё равно непролазно грязные, пропитанные запахом рыбы улочки. Нагоняли недовольство серые, облезшие, покосившиеся, изъеденные временем и дождями, дома. Здесь всё дышало морской солью, даже трухлявые доски «Корабельной крысы» источали этот вездесущий аромат.       Но особенно угнетал провонявший рыбой порт и вечно пьяные моряки, ставшие его неотъемлемой частью. Опасными мореходы становились ближе к вечеру, когда гурьбой вываливались из таверн на улицы. Одни сбивались в кампании и бродили, раздирая тишину корабельными песнями. Другие, более зловещие, покачиваясь, блуждали по порту, выискивая потенциального противника. И неважно было, хотел этот противник драться или нет. По вечерам, встречая моряков, выползали омерзительного вида шлюхи, умело заманивающие несчастных в свои сети. Уже немолодые, они кутались в старые поношенные одежды, некогда бывшими цветными, периодически оголяя какую либо часть тела и сладко улыбаясь пухлыми обкусанными губами.       Однажды Гарета чуть не схватил припадок, когда одна из куртизанок, разглядев в нем потенциального клиента, резко распахнула перед ним полы потертого кафтана, обнажая дряхлые, обвисшие груди. Заблудившийся в узких улочках принц хотел спросить дорогу, и такого никак не ожидал. Случившееся повергло его в глубокий культурный шок. После этого он старался с наступлением темноты обходить порт стороной.       Во время штормов было хуже. Надоедливый запах превращался в настоящую вонь. Казалось, что под пристанью помер огромный кит, причем не один. Черные, взбухшие тучи заслоняли небо, и без того серый город погружался во мрак. Моряки не могли выйти в море, и число их неизбежно росло, с ним увеличивались беспорядки, драки и прочие правонарушения.       «Корабельная крыса» хоть и была относительно дорогим заведением, но и она не избежала участи других таверн. Посетители сидели до самого закрытия. Звуки их пьяных голосов, смех и звон кружек, просачивающиеся из-под трухлявого, местами прогнившего, пола мешали Гарету спать. Постепенно возня снизу стихала, попеременно тишина оглашалась внезапной, резкой, нечленораздельной бранью и младший принц впадал тогда в беспокойный сон.       И так прошло уже две недели.       Недалеко от «Корабельной крысы» были северные городские ворота, ставшие спасительной лазейкой Гарета. Через них он часто покидал город, и подолгу блуждал вдоль моря. Шэну было не до младшего брата, большую часть времени он проводил в верхнем квартале, подолгу улаживая какие-то дела с магами.       Обычно принц уходил на каменистый пляж. Здесь никогда никого не было. Все горожане были так поглощены повседневной жизнью, что времени выходить за ее пределы, у них не оставалось.       Придя в свое заветное место, Гарет с облегчением снимал большой холщовый мешок-сумку с плеча. Стоило лишь немного ослабить завязки, как из проема высовывалась маленькая синяя голова. Большие изумрудные глаза радостно осматривались вокруг. И осторожно и нетерпеливо из вещевой сумки вылезал дракон.       Иллирио заметно подрос став размером с крупную собаку – однако гибкость позволяла ему умещаться в относительно небольшой сумке.       Дракон почти освоил человеческую речь. Они с Гаретом подолгу гуляли вдоль моря, и Иллирио часто читал свои грустные стихи. Здесь никто не мешал быть дракону самим собой. Иллирио казалось, что море обнажает души, снимает маски, и все последние стихи были просвещенны именно ему: И синее море, маски снимая Сдирая с души обноски тряпья. Дарило покой мне, вдаль зазывая, Лизало волнами немые края.       Так было и в это хмурое утро. Гарет стоял перед полоской мокрых камней. Набегающие волны почти доставали носок его сапог. Принц с наслаждением закрывал глаза, вслушиваясь, как лениво и весело соленая вода играет прибрежными камушками. Дул северный ветер, ледяными порывами пробивающийся под одежду. Этот чистый морской воздух был несравним с городскими запахами. В Фолте море было другим – грязным, больным. А здесь это огромное синее существо с грациозной небрежностью лизало каменистый берег, шептало множеством голосов, и дышало свободой и силой.       Они встретили это утро молчаливой усталостью. Даже Иллирио молчал, и был по не обыкновению мрачен.       Дракон сидел на огромном валуне, и тоскливо рассматривал изуродованные крылья. Шэн лично занимался их восстановлением. Изо дня в день он навещал Иллирио, обычно это было по ночам, и часами что-то колдовал. Маг верил, однажды дракон вновь полетит. Однако сам Иллирио в этом сильно сомневался, но все свои опасения он держал при себе, не желая расстраивать брата Гарета. Они были очень похожи, два принца, наследники одной крови. И схожесть их проявлялась не только внешне. В характерах их, жестах, мимики было что-то общее, единое. У них была одна на двоих добрая, светлая улыбка. В их глазах, пусть и разных по цвету, танцевали одни огни. Но в глазах Гарета они были тускней – дракон чувствовал – младший принц еще не нашел себя, и очень от этого страдает.       — Иллирио? — тихий, сливающийся с пением воды, голос Гарета вывел дракона из раздумья. Иллирио тут же сложил крылья, и огромные изумрудные глаза вопросительно взглянули на принца. — Скажи, почему люди боятся драконов?       Иллирио передернуло.       — Они жестоки и кровожадны, — с неохотой ответил дракон.       — Но ты не такой. Может все драконы такие как ты? Может нам не стоит вас бояться? Может мы могли бы жить в мире бок о бок?       — Нет, — резко прервал Иллирио. — Драконы страшные существа, — немного погодя, он добавил, — Я и сам их боюсь…       Повисло неловкое молчание.       Иллирио не солгал. Каждую ночь ему являлись огромные черные крылья Драгона, скользившие густой тенью по земле. «Лети!!!» — кричал его громоподобный голос. И Иллирио бежал, сам не зная от чего – от брата, от прошлого, от необходимости вновь падать, или от собственного бессилия. «Лети» — именно это сказал ему брат, перед тем, как сбросил со скалы.       Дракон подошел к Гарету и ткнулся чешуйчатой мордой в его ладонь. Принц грустно улыбнулся, и привычным движением погладил выступающие, покрытые синими пластинками позвонки.       У Иллирио не было рогов, отчего его морда напоминала кошачью, да и повадки порою тоже.       Вдруг чреда молний прорезала черное небо. Дракон вскинул тревожный взгляд на принца, ветер трепал его осенние волосы, а зеленые глаза взволнованно всматривались вдаль. С моря раздался оглушительный громовой удар. За ним последовало еще два.       — Условный знак, — удивлено пробормотал Гарет. Он так долго ждал этого дня, что уже смирился с жизнью в Фолте.       Иллирио что-то недовольно пробурчал, и рванул в ближайшие кусты. Перспектива провести в сумке остаток дня без удобств ему явно не нравилась.       Гарет нервно бродил вдоль берега, ожидая, когда дракон завершит свои дела. Волнение и любопытство, потушенные ожиданием, разгорались в нем с новой силой.       Вскоре показался Иллирио.       — Приспичило же, — проворчал Гарет, расшнуровывая мешок.       Дракон фыркнул что-то в ответ и торопливо залез в сумку.       Затянув мешок, и аккуратно одев его на спину, принц торопливой походкой направился в сторону чернеющего в дали города. Резные крыши и башни верхней части гордо тянулись к огромному небесному своду, а у ног их замер грязный, вжимающийся в землю портовый квартал. Вдруг небо над местной гильдией магов озарилось, и дважды ударил не менее оглушительный гром. Это Шэн подавал ответный сигнал.       Принц ускорился, оставляя позади пустой каменистый пляж, и тоскливо поющее вслед море.       Когда они прибыли в порт, Шэн уже стоял на пристани, нетерпеливо постукивая носком сапога. Он был одет как самый обычный маг, и синяя мантия тяжелыми складками трепыхалась на ветру. Прохожие с подозрением косились на Шэна – магов не любили, боялись и уважали.       Гарет незаметно прошмыгнул к брату. Младший принц выглядел как обычный портовый мальчишка, и не привлекал к себе лишнего внимания.       — Уже здесь, — не сводя глаз с небольшой, быстро приближающийся шхуны, приветствовал его Шэн.       — Долго они плыли, — пробормотал Гарет, все еще не веря, что этот кошмар скоро закончится.       — Из Мортель Кви.       — Долины магов? Но как? — удивился Гарет, — Там же нет морских границ.       — Эх, ты, — всё также не оборачиваясь обреченно вздохнул Шэн. — Рита, северная река, идет от территорий магов и впадает в Илийское море.       — Но Рита круглый год скована льдом, — недоверчиво протянул Гарет.       — Магии лед не помеха, — не удостоив младшего принца взглядом, засмеялся Шэн.       — Но что отцу надо от магов? — не отставал Гарет.       — Не ему, а мне, — безразлично поправил Шэн.       Гарет удивлено уставился на брата. Неужели он здесь только по его прихоти, а не из важной мисси?       — Отец ждет посланника с Эллады, говорят на севере неспокойно.       — Рита проходит мимо Эллады?       Шэн кинул недовольный взгляд на брата.       — Семью километрами западнее. А вообще такие вещи стоит знать, — сердито проворчал маг.       — Посланник прибыл на этом же корабле?       — Конечно! Замолчишь ты уже?! Люди начинают обращать внимание.       Гарет послушно замолк, не стремясь выдавать свое полное незнание географии.       Небольшая двухмачтовая шхуна грациозно вплывала в порт, прорезая острым килем тяжелые, зеленые волны. На борту ее стояли два мага, беззаботно о чем- то беседуя, и периодически кидая оценивающие взгляды на причал. Других людей видно не было. Несомненно – это двое вели шхуну, заменяя собой целую команду.       За спиной магов показался взволнованный мужчина, одетый в цвета Эллады – синий и черный. Это был посол, несущий важные вести. Бедолаге явно не нравилось, с какой беззаботностью представители магического класса вели шхуну. По его выражению было видно, что он многое пережил за дни плавания с ними. Чем ближе они подходили к причалу, тем бледнее становилось его лицо.       Шхуна приближалась быстро. Собралась немалая толпа заинтересованная таким зрелищем. Казалось, изящное судно вот-вот влетит в пристань. Гарет невольно отступил на пару шагов, и наткнулся мешком с драконом на массивного мужчину. Иллирио вздрогнул, и недовольно пнул моряка. Тот ошарашено уставился на устраивающуюся поудобнее вещевую сумку. Гарет обернулся и тут же наткнулся на озадаченный взор громилы. Принц невинно пожал плечами, и человек, сплюнув, поспешил убраться от чертова подозрительного мешка подальше.       Когда Гарет обернулся к морю, шхуна уже стоял на якоре. Прохожие недовольно расходились, явно огорченные тем, что резвое судно не врезалось в набережную. Со всех сторон слышалось приглушенное ворчание, однако громче высказываться никто не осмеливался.       Гарет уныло наблюдал за тем, как Шэн беседует с магами, затем с послом. Эссенец передал брату какой-то сверток. Затем Шэн вновь обратился к магам. Вдруг огромный деревянный ящик с шхуны возился в воздух, поднимая копны пыли, и медленно и осторожно поплыл к Шэну. Шэн сделал ленивый жест рукой и ящик послушно замер.       Подойти ближе и подслушать разговор Гарет не пытался. С драконом за спиной пробиться через толпу не было возможности.       Наконец-то Шэн распрощался с магами и направился к брату. Лицо его было взволнованно. По воздуху за ним плыл тот самый ящик.       — Завтра мы возвращаемся в Арт, — бросил он Гарету.       — Что-то случилось?       — Возможно будет война. Но погоди, не здесь. В дороге расскажу.       Война!? Слова Шэна холодным ветром блуждали в душе Гарета. Как война? С кем? У Бруны не было врагов, особенно на севере. Множество вопросов роем кружились в голове принца, раздражая сознание, не давая покоя. Он взволновано брел за левитирующим ящиком.       Они зашли в «Корабельную крысу». Пахло свежевымытым полом. Было еще утро, и в таверне стояли тишина и пустота. Здесь было душно и по-своему уютно. Деревянные ступеньки жалостно скрипели под сапогами, когда королевское отпрыски и ящик поднимались на второй этаж.       Из под стойки выглянул трактирщик и впился взглядом в не переодевшегося Шэна. Если бы он знал, что этот парень маг — содрал бы с него вдвое больше за комнаты! Маги народ такой, всегда при деньгах. Недовольный своей невнимательностью, трактирщик нырнул обратно под стойку.       Неудовлетворенная жадность грызла его, и он то и дело нервно покусывал пухлые губы. Маленький табурет протяжно скрипел под массивным толстым телом. «Эх, дурак» — повторял он про себя, нервно перемывая посуду по второму разу, чего никогда не делал.       Шэн отправил ящик в свою комнату, и запер ее на ржавый старый ключ.       — Я в верхний город. Буду поздно, не жди. Спи. Завтра рано вставать.       Гарет рассеянным взглядом проводил брата, и замер в раздумьях. Он был подавлен такими новостями, и все пытался представить, как отреагирует на них отец. С другой стороны он чувствовал себя частью некого важного тайного государственного дела, отчего в нем просыпалась гордость. Он все представлял себя, как с серьезной трагичностью они с Шэном передают отцу слова посла.       Иллирио недовольно толкнул Гарета в спину, и принц поспешил скрыться за дверью. Запершись, Гарет выпустил дракона. Иллирио мягко вылез из сумки и сладко потянулся, расплавляя затекшие мышцы. Его синяя чешуя поблескивала на блеклом, пробивающемся через грозовые тучи, солнце. На свету лениво и изящно плавала пыль.       — Ты слышал? — нервно спросил Гарет. — Война…       Дракон оглянулся по сторонам, вокруг были лишь деревянные стены узкой комнаты.       — Не здесь, — шепотом сказал он, указывая хвостом на пол. — Вдруг услышит?       Гарет согласно кивнул. Трактирщик и так вечно недовольно косился на него, не стоит привлекать к себе лишнее внимание.       Из комнаты Шэна послышался тихий грохот. Негромкое, осторожное постукивание. Гарет удивленно переглянулся с драконом, однако оба не проронили ни слова. Дрожал тот самый таинственный ящик. Находиться в полной тишине, в непростительной близости от источника подозрительного шума было жутко. Гарет и Иллирио поспешили забраться на кровать. Вдруг это огромная крыса, что выскочит сейчас из какой-нибудь щели, и помчится по полу, стремясь вцепится грязными зубами в чью-нибудь ногу?       Звуки прекратились так же внезапно, как и возникли. Они еще сидели какое-то время, вслушиваясь в тишину. Далекие крики с улицы звучали успокаивающее. Из-под пола доносилось протяжное пение трактирщика, и шум переставляемой посуды. Вскоре, как и советовал Шэн, Гарет провалился в сон. Ему виделось возвращение домой, серьезное лицо отца, тихий взволнованный голос Лукреции, изумленное лицо Григора. Ему хотелось, чтобы они знали – он тоже на что-то годится!       Иллирио поначалу читал, не в силах успокоить быстро бьющиеся в предвкушении возвращения в замок сердце. Однако вскоре тоже заснул, растянувшись в ногах принца.       Вечерело, и комната погрузилась в сумерки. Красным пятном замерли на стене последние солнечные лучи. С улицы веяло прохладой, и сыростью. Лениво капала с крыш ледяная вода, оставшаяся после прошедшего дождя. В это время из-за стены, никем не услышанное, раздалось приглушенное рычание. Иллирио чуть вздрогнул, но не проснулся, а странные звуки из ящика, после очередной попытки неизвестного освободиться, вновь стихли.