Когда Боги покинут нас

Герда       Деревянный идол передо мной смотрел с презрением. Его глубокие пустые глазницы выражали недоверие. Он возвышался на несколько метров, так, что даже если бы я поднялась с колен и встала в полный рост, то едва ли достала бы ему до груди. Иногда мне казалось, что я вижу в этих черных дырах огонь. Он полыхал ненавистью, когда Один был недоволен, а значит, принятое впопыхах решение нужно было менять и выбрать какой-либо другой путь. Тяжелая жертвенная чаша в моих руках покачнулась — еще немного, и бурая красная жидкость вылилась бы на пол. Я посмотрела вверх на высокие своды потолка, с усилием сделала вдох.       — Как же мне поступить сейчас, Больверк? — Идол ответил глухим молчанием.       Мне нравилось обращаться к нему одним из многочисленных имен, человеческих имен. Так Всея Отец не казался мне каким-то далеким, тайным созданием — он был таким же, как и мы, и я с легкостью могла довериться и объясниться с ним. Если бы Флоки узнал об этом, точно бы убил сразу же, на том же месте. Как же я посмела приравнивать великого Одина к людям? Посмела. И его это не злило, а значит, в моих мыслях не было ничего порочного. Если бы он гневался, я точно об этом бы уже узнала.       Обычно после того как я проводила в несколько часов в жертвеннике, Он приходил ко мне во сне. Ни разу мне так и не удалось разглядеть черты его лица; я видела перед собой седовласого мужчину, видела, как двигаются его губы, произнося слова, и как трепещут ресницы, но проснувшись, не смогла воспроизвести в мыслях ни единую черту. Мы сидели на берегу озера, или в срубе, высоко в горах, а вокруг лишь снега и пронизывающий холод. Он велел мне помалкивать, не перечить Бьерну, слушаться его. Обещал, что мой муж — это спасение для меня здесь, мол, он поможет, подскажет, как поступить. Но я не могла понять, как? Бьерн ненавидел меня, а в последнее время и вовсе, казалось, не замечал. Не заводил разговор, не интересовался о том, где я и с кем, — ему было все равно. Было ли это толчком к тому, что я сама должна все изменить? Сказал, что я должна водиться с Флоки, а зачем — я не знала, но выполнила приказ. Я, как он и говорил, держалась подальше от Рагнара, стараясь и вовсе неделями ему на глаза не попадаться, что было весьма нелегкой задачей. Один велел, а я делала. Не задавая вопросов, не поступая по-своему. Богам лучше знать, как правильнее поступить, и я верила, что мое спасение в покаянии им.       А в последнее время все изменилось. Исчез шелест листвы, блики снега, гладь спокойного горного озера, а взамен в мои сны ворвалась темнота. Огромные грозовые тучи затянули небо, поглотив солнце, и вороны… Теперь эти птицы раз за разом низко пролетали над моей головой. Я стала просыпаться с тяжестью на душе. Казалось, больше Один в мои сновидения не заглядывал, это Локи вводил меня в заблуждение, выдавая себя за отца. Испытывал меня на прочность, подвергая сомнениям веру. Тогда я испугалась: что, если мои домыслы верны? Я могу сбиться с верного пути или сбилась уже?       Я поставила чашу на пол, рядом положила нож, погрузив два пальца в жидкость. Теплая кровь обволокла их; вязкая, она резко била по носу едким запахом смерти. Я выдернула руку — отчего-то закралась мысль, что если я промедлю еще хотя бы пару секунд, то меня затянет в эту чашу, подобно болоту. Ненавистное ощущение беспомощности. Сзади скрипнула дверь, холодок заставил поежиться, но я точно помнила, что опускала тяжелый железный засов. Я обернулась — никого. Сердце учащенно забилось.       Боги здесь, и они готовы со мной говорить.       — Фригг, мне кажется, мой муж вскоре и здороваться со мной перестанет. — Я смотрела куда-то перед собой, в пустоту, зябла от холода вокруг. — Бьерн более не обижал меня, даже пальцем не притронулся, но я боюсь. Рагнар так этого не оставит, и я изо дня в день содрогаюсь от ожидания бури. Я уверена, это просто затишье, так ведь всегда: перед самыми сильными бедствиями светит яркое солнце. Я должна опередить эту бурю, должна обыграть Лодброка. Но я не знаю, как.       Я отодвинулась, одернула длинную меховую накидку, кутаясь в нее. Голова закружилась, перед глазами плясали черные точки, и я зажмурилась, пытаясь их отогнать. Взглянула на мгновение на идола, и тяжесть наполнила мое тело, заменяя мою кровь на свинец. Я ощутила себя так, словно тяжело работала с самого рассвета и вот мне выдалась минутка отдохнуть. Зевнув, я легла на бок, закрыв глаза.       Сон быстро поглотил меня, и Она, Фригг, пришла сразу. Впорхнула с теплой улыбкой, в голубом, казалось, прозрачном платье, неся с собой свет, что вытолкнул холодную, черную пустоту. Женщина села напротив меня, протянув ладонь, и я перехватила ее пальцы, сжав в нетерпении. Жена Одина отчего-то походила на мою мать. То ли я так скучала, чувствуя боль одиночества здесь, то ли все любящие женщины напоминают друг друга. Мы сидели у какого-то шумного водопада, в окружении пахучих полевых цветов ярких, необычных оттенков. На ее голове был венок из трав и бутонов, озарявший лик волшебным свечением. Я все также была в меховом плаще, а солнце беспощадно светило с небес, жаром обдавая мое тело. Я повела плечами, скидывая одежду.       — Ты права, девочка, — ее голос грохотал в моей голове. — Сейчас ты здесь никто, а значит — уязвима. Твой муж — это твоя опора, он никому не позволит приблизиться к желанной женщине, и тебе нужно лишь завоевать его расположение. Выиграешь эту битву — война будет за тобой.       Я дернулась и открыла глаза. Я лежала на полу, в одном платье, во сне выбравшись из-под теплого покрывала. Зубы стучали безостановочно, кожа была невыносимо холодной, словно покрылась тонкой коркой льда. Я подскочила с пола, подхватила накидку и выбежала на улицу. Ноги слушались плохо, я чувствовала сильную слабость. И холод. Он окутывал меня с ног до головы, пытаясь ворваться вовнутрь и завладеть телом. Тысячи звезд рассыпались по небосводу, подобно драгоценным камням, что выпали на базаре у незадачливой девицы, что копила их всю жизнь, потеряв все в одно мгновение. Совсем темно. Мне казалось, что не прошло и получаса, а вышло, я проспала до ночи. «Мне точно придется объясняться с Бьерном», — подумала я, но мне нечего было ему сказать.       Я прибежала домой, взбираясь по ступенькам, толкнула тяжелую дверь и облегченно вздохнула. В комнате было темно, ни один факел не зажжен, а значит, моего мужа все еще не было. Я подожгла один из них, присев рядом, пытаясь перевести дух и успокоить колотящееся сердце. Кровь стучала в ушах, и я спрятала лицо в руках, позволяя тишине захватить меня.       — И откуда же ты так спешила? — Я вскрикнула, подорвалась с места и, оступившись, пошатнулась. Бьерн лежал на кровати и бурил меня взглядом. Я тупо смотрела на него, не зная, что говорить; все мысли в голове перемешались в кашу. Мой муж встал, медленно подошел ко мне, а я сделала несколько шагов назад, уткнувшись в стену. Хотелось вжаться в нее и раствориться, пройти сквозь и убежать или же просто срастись с деревом. Бьерн подошел впритык, смотря на меня не отрываясь; от мужчины пахло алкоголем, я отвернулась, отведя глаза. — Отвечай! — он крикнул, ударив рукой чуть выше моего плеча. Он был очень зол. — Ты с Флоки опять была, верно? — Я отрицательно замотала головой. — Ты врешь мне, Герда, — прошипел Бьерн, подхватив пальцами мой подбородок, призывая посмотреть ему в глаза. Его лицо было так близко, что я чувствовала дыхание на своей коже. — Выставляешь меня дураком? Ничего не выйдет, девочка.       — Я не обманываю тебя, — голос предательски дрожал, но я пыталась говорить уверенно. Не хватало еще, чтобы Флоки влетело из-за меня. Мои губы сжались в тонкую линию, я прикусила нижнюю и тихо сказала: — Я была в жертвеннике.       — С Богами предпочитаешь время проводить, нежели с мужем? — Он ухмыльнулся.       — Я не хочу злить тебя, лишний раз попадаясь на глаза.       — Да откуда тебе знать о моих желаниях? — Бьерн повысил голос. Я выставила ладони вперед, пытаясь от него отгородиться. Он засмеялся, двумя пальцами перехватив руку и сжав ее, и отодвинул от себя. — Ты вправду думаешь, что это бы тебе помогло остановить меня? — Мужчина радушно улыбнулся, все еще не отпуская меня. Тепло его руки приятно разливалось по телу, пробуждая его от холода. Он, оттолкнувшись от стены, сделал шаг назад, поцеловал мою руку и насмешливо сказал: — Позвольте дать вам совет, принцесса, не стоит ходить по улице в такое время суток одной. Мало ли, что может произойти. — Бьерн лег на кровать, смотря в потолок, а я стояла и боялась пошевелиться. Мой муж был странным человеком.       Я сделала большой глоток воды, опустила чашу в бочку с водой и взглянула на свое отражение, что кругами расходилось по глади. Потянула вниз ленту, давая волосам свободно упасть на плечи, тряхнула головой, и они рассыпались по спине. Я стянула свое платье, надев ночную рубашку, и взглянула в окно. То там, то здесь все еще горели огоньки — обитатели Каттегада еще не спали. Я обернулась к Бьерну — он смотрел на меня, скрестив руки на груди. Я медленно подошла к кровати, ступая босыми ногами по полу, и аккуратно легла сбоку от него. Мое тело содрогалось от холода, мне так и не удалось согреться, и сейчас, когда сердце перестало биться так часто, я ясно это ощущала. Мой муж, вероятно, тоже это заметил.       — Ты так замерзла? — спокойно произнес он, как бы подводя итог моего состояния. — Укройся, ты можешь заболеть. — Он кинул мне покрывало. Я опасливо потянула его край. — Бери, не бойся. Зная о моей к тебе неприязни, люди решат, что это я тебя убил.       — Спасибо. — Я обернулась лицом к нему. Впервые. Кутаясь в мех, попыталась улыбнуться — так нужно, так правильно. Бьерн же лежал раздетый, но от его тела исходило тепло. Я знала, что он пустил эту колкую фразу специально, дабы задеть меня. Это было обыденным для нас — за все время, которое мы прожили вместе, перекинувшись лишь парой фраз, пытались задеть друг друга словами. И он ждал сейчас, что я поступлю по привычному сценарию, что позволит ему лишний раз убедиться, как же отец насолил ему, подложив в постель безмозглую девицу. Я помедлила и решила держать рот на замке.       Я неловко накинула на него часть покрывала, а он засмеялся. Мои губы изогнулись в улыбке, искренней, настоящей, я уже и забыла, каково это. Пододвинулась к нему еще ближе, не решаясь, сомневаясь. В голове бились два варианта: да или нет? Да или нет… Для меня это было тяжелым решением. Забавно, я боялась обнять своего мужа. Для меня это было столь ново, чем-то совершенно необычным. Я потянулась к его руке, но тут же остановила себя. Он это заметил. Мой муж оказался куда более смелее: Бьерн притянул меня к себе, позволяя положить голову на плечо, просунул руку под шею, провел пальцами чуть выше локтя. Это все вино — он бы не сделал этого, будь его ум чистым. Скорее, отвернулся, как всегда спиной ко мне, и уснул. Он прикоснулся губами к моей макушке, или мне это показалось? Нет, точно, я чувствовала его легкий поцелуй и то, как он втянул воздух, вдыхая запах моих волос. Так мы и заснули, в иллюзии семьи. Хотя как засыпают семьи? Я ведь этого и не знала вовсе, но мне казалось, влюбленные должны спать так, обнимая друг друга, даря тепло. Вот он в тот миг дарил мне свое тепло. Только до утра, пару жалких часов, но мы могли побыть семьей.       Иногда нужно давать ночи поглотить себя полностью. Ибо благодаря темноте мы можем разглядеть свет впереди.