Отныне и во веки веков

Потрепанный плащ бессильно колыхался под легким ветерком, Джоффри стоял на ступенях и с тоскою смотрел на стены дворца, что некогда считал своим истинным домом . Ему казалось, что весь этот проклятый мир, должен склониться перед ним, должен принять его, или хотя бы сделать вид, но сейчас это не имело никакого значения. Он понимал цену власти, знал привкус горечи яда на своих губах, боль людей, и потерю близких. Впервые он мог признаться самому себе, что был не прав. Ему хотелось вернуть тот роковой день, когда его гордыня взяла вверх над разумом и жажда неописуемой власти позволила ему перейти черту дозволенного. Он убил не просто предводителя севера, он убил частичку души своей супруги. Раньше это не волновало его. Нет. Он мог с этим жить, мог улыбаться покорной пташке и продолжать свои жестокие игры над её и без того истерзанном сердце. Она была его игрушкой, незаменимой отрадой, проклятой привычкой, гнетущей его разум и плоть. Санса Старк была его любовью. Болезненной, порой не объяснимой любовью. Теперь их разделяли лишь эти двери, он верил, что девчонка покорно дожидается его прибытия, быть может, даже страдает, или хотя бы скучает, и от этих тёплых мыслей становилось как-то теплее. Сделав пару шагов грозные и непоколебимые стражники, словно две горы перегородили ему путь, скрестив своё оружие, не позволяя пройти внутрь собственного дворца, их лик был мрачным, они не видели в нём короля, а быть может и не знали его и до этого. - Кто?- из уст одного из стражников сорвались эти слова, и потонули в звонком смехе Баратеона. Такая дерзость была не по нраву, но они стойко продолжали стоять на своих местах, а вот король уже не мог остановиться, он продолжал смеяться, его лицо приобрело пунцовый цвет, губы кривились толи от гнева, то ли от нелепой ситуации в целом, но настроение, как не странно начало ухудшаться на глазах. Запрокинув голову, молодой мужчина увидел, как яркие лучи осеннего солнца касаются верхушек позолоченных башен, как птицы стаей проносятся вдаль от шума горнов, что раздались настолько неожиданно, что больно резанули слух даже этим грозным воинам. Король понимал, что если он сейчас не остановит весь этот балаган, то его трон успешно перейдёт в руки молодого монарха и быть может тем самым, его брат сделает самую большую ошибку в своей жизни. Ведь трон Вестероса, это не просто груда железа, это большая ответственность, тяжкий груз на всю жизнь, и порой этот груз убивает тебя. Джоффри знал цену власти, и теперь был готов побороться за неё вновь, и быть может всё же стать хорошим, и милостивым правителем. - Вопрос прозвучал не правильно, кем будешь именно ты, если я не пройду в эти ворота в эту же минуту! Голос был тихим, Джоффри не показывал своего гнева, он лишь пристально смотрел в глаза стражника, заставляя того заметно нервничать. Что-то было в этом взгляде, будто незримая угроза повисла в воздухе, молодой король, научился терпению, но даже его терпение начинало подходить к концу. - Не велено пускать незнакомцев, во дворце праздник, здесь не место для оборванцев,- подхватил другой воин, угрожающе подняв копьё и почти что ткнув остриём в грудь монарха. - Раз так, то я, конечно же… уйду. Сделав несколько шагов назад, Баратеон остановился и, вытащив из походных сапогом два девственных клинка без угрызений совести, запустил их в глотки мужчин. Алая кровь вмиг окрасила их позолоченные доспехи, корчась в предсмертных муках, они смотрели, как возвышается тот, кто посмел нанести удар. Джоффри улыбался своей хищной улыбкой, аромат смерти всегда нравился молодому королю, и пусть в душе он будет винить себя за этот поступок, но сейчас, это был единственный выход попасть в неприступные стены дворца. - Пусть боги подарят вам покой,- выбив из ослабленных рук стражника копьё, лев двинулся дальше, его потрёпанный плащ, словно крылья, развевались за его спиной, музыка становилась всё громче, и с каждым шагом приближала Джоффри к неизбежным новостям. Что будет делать монарх, узнав печальные вести. Как поступит, и сможет ли двигаться дальше, без той, что живёт в его сердце.