Отныне и во веки веков

Санса всю свою жизнь любила снег. Ей нравились огромные хлопья, что плавно кружились в воздухе, оседая белоснежным одеялом на уже промёрзлую землю в её родовом поместье. В стенах замка была своя атмосфера, пропитанная долей волшебства, с удивительным ароматом шафрана и диких лилий, что привозились с далёкого юга, куда когда-то так мечтала попасть ещё совсем юная девочка с ярко сапфировыми глазами и густыми волосами цвета опавших листьев. Она мечтала найти своего принца, познать нектар любви и прожить скучную, но размеренную жизнь в объятиях любимого супруга, но всё это осталось в прошлом, теперь же, Санса ненавидела снега, лишь смерть виднелась в белоснежных хлопьях, лишь тоска и холод, впитывались в сознание, и всепоглощающая смерть, что смеётся в метели призывая к себе юную волчицу. Но та упорно убегает от неумолимой судьбы и вновь падая в сугроб, поджимает замёрзшие руки к посиневшим губам, в надежде получить хоть какое-то тепло, ветра касаются замёрзших щёк, поднимая столб серебристых снежинок, густые ресницы покрыл иней, а тело продрогло до костей, каждый шаг или малейшие движение, вызывало лишь очередную порцию боли в открытых ранах, но девчонка, чертыхаясь на весь белый свет, продолжала свой утомляющий путь, в надежде отыскать спасение. Сквозь тьму и разыгравшуюся метель, Санса всё же смогла разглядеть тонкий свет огня, её лицо озарила вымученная улыбка, несколько капель крови упали на зимние покрывало, но девушка даже не заметила этого, вся боль отступила на второй план и лишь этот зыбкий свет, сейчас владел её воспаленным сознанием, именно он позволял волчице двигаться вперёд, в надежде получить помощь и кров, хотя бы на эту ночь. Ноги отказывались двигаться, кашель разрывал грудную клетку, а дыхание обжигало воспалившееся горло, раны продолжали кровоточить, пропитывая одежду липкой кровью, уже на пороге деревянного дома, девушка совсем выбилась из сил, несколько усиленных ударов по ветхой двери и Санса не дожидаясь хозяев поместья пытается отворить преграду, но видимо засов не даёт этого сделать. Оглушительный крик врывается в сознание, заставляя Старк встрепыхнуться, она отскакивает от двери, будто ей только что сказали, что здесь проживают чумные, двери распахнулись, и на пороге появился пьяный в стельку дозорный, его нахальная улыбка и взъерошенный вид говорили сами за себя, девушка, зажав рот рукой, стояла, вжавшись в стену и почему-то ей казалось если её обнаружат, то это будет последнее перед неминуемой смертью. Быть может так и произошло бы, но дозорный в таком состоянии дальше своего носа ничего не видел и, повертев головой для убедительности, вновь захлопнул дверь, ведущую в тёплую и, наверное, уютную хижину, оставляя девушку вновь на милость ветрам. - Эй, кто там?- прислушавшись, Санса услышала ещё один голос принадлежавший мужичине, прошмыгнув, ей всё же удалось заглянуть в окно, и представшая картина, заставила волчицу открыть рот от увиденного. Несколько полуголых девиц, вжавшись в стены, пытались слиться со скудным интерьером, их лица украшали гематомы и ссадины, заплаканные глаза, испуганные выражения лиц, всё это говорило об их трудном положении. Несколько мужчин в другом конце комнаты, тискали девчонку лет пятнадцати, бесцеремонно запуская свои грязные пальцы ей под порванную уже в нескольких местах юбку, кто-то смеялся, наслаждаясь столь неприятной картиной выпивая очередной кубок дешевого пойла, другие же обсуждали дальнейшие действия не замечая какой хаос, творится вокруг них. Это угнетало. - Никого, просто ветер, - пробубнил невысокий, но довольно крупный дозорный и, повернувшись к затравленным девушкам, указал на одну из них.- Давай, сучка, угоди своему новому папочке! – Санса видела во взгляде незнакомки отголоски страха и вынужденного смирения, она медленно поднялась с дощатого пола и так же медленно, словно осуждённый на смертную казнь человек подошла к своему палачу, по щекам прокатились слёзы, но это лишь позабавило насильника, он не испытывал угрызений совести, лишь похоть и желание подавлять читались в его затуманенном разуме. Этот мир жесток. И жесток он в большей степени к женщинам. Время войн, делает всех черствыми, а сердца превращаются в обыкновенные глыбы льда. В душах людей просыпаются демоны, и они жажду своей платы. Кровь становится обычным делом, убийства необходимостью, страсть граничит лишь с болью. Волчица знала цену любви, знала что такое боль и отчаяние. Она была в руках тирана, испытывала на себе его славные игры, видела собственными глазами, на что способны мужчины и каково чувствовать меч топора на шее собственного отца. Она умирала с ним в тот роковой день и клялась всем богам, что уничтожит короля, но вместо громких заявлений и бессмысленных клятв познала в его объятиях и любовь. Пусть и больную, порой чересчур жестокую, но именно любовь с привкусом яда, что до сих пор хранится на её губах. Позади послышались чьи-то шаги и, обернувшись Санса была готова к чему угодно, но явно, ни к такому повороту событий. - Кто ты?- миловидная девушка, сжимая в руках младенца, со страхом смотрела в глаза незнакомки. - А ты?- вопрос сам слетел с бледных губ. - Я дочь Крастера, Лилли. Они убили его, дозорные, словно бешеные псы, накинулись и перерезали ему глотку, а после для нас началась долгая ночь, они насилуют моих сестёр, меня не трогают, но смотрят, будто хотят съесть, я боюсь… не за себя, за младенца, ведь он не повинен, пожалуйста, помоги. - Я ранена, и не смогу идти дальше, без чьей либо помощи, ты можешь вернуться со мной, мы вернёмся в чёрный замок, там ты будешь в безопасности. - В безопасности? На вас идёт целое войско короля за стеной, а с другой стороны полчище мертвецов, где же ты видишь безопасность?! Вас ожидает смерть, как и нас, но младенец, он не виноват. Пожалуйста, возьми его… Повисло молчание, и лишь крики, женщин и стоны мужчин нарушали этот зыбкий миг. - Ты погибнешь, прошу, помоги мне, я помогу тебе, младенец и раненная, мы и полпути не сделаем, лёгкая добыча, как для зверей, так и для мародеров. Решайся. Жизнь покинула этот дом, здесь только смерть и насилие. А там призрачный шанс, на нормальное существование. - Ты сама-то веришь? - Нет… Честно призналась Санса и, улыбнувшись, посмотрела на сонного рёбенка, он мирно сопел прижав крошечные пальчики к щёчке, его личико светилось неким лучом света, и даже волчица захотела подарить столь крошечному созданию прекрасную жизнь. Но разве это возможно? Когда стоишь посреди леса, израненная, в полуобморочном состоянии, но с маленькой надеждой что всё изменится к лучшему. - Выбора нет,- и голос её словно сталь клинка, больно резанул по испепелённому сердцу незнакомки, она лишь кротко кивнула, принимая от судьбы новые повороты, ей было страшно, она никогда ранее не покидала этого дома и теперь только от неё зависела жизнь младенца, только её решение сможет уберечь малыша от неминуемой смерти. и лишь по этой причине она всё же нашла в себе силы двигаться дальше, навечно вычёркивая дом из своей памяти, здесь никогда не было любви, но была необходимая привычка существования. Трудно отказываться даже от самого плохого, если это было твоей неотъемлемой частью, но стоит признаться хотя бы себе, что так будет лучше. Пора найти новый очаг и быть может он станет намного ярче, чем вся твоя жизнь до этих мрачных событий и бесконечных смертей, что может держать здесь? В доме где давно нет ничего кроме боли… и теперь Лилли начала понимать, как же она долго была в заточение, собственных страхов и предрассудков, и воздух стал чище, а мысли ярче, ведь появился шанс, начать всё сначала. А вот Санса, напротив, с каждым шагом теряла силы, кровь так и не остановилась, раны ныли, и воздух обжигал лёгкие, ей казалось, что сама смерть стоит за её спиной и это дыхание не только холодит плоть, но и сердце. Джоффри не переставал удивляться, проходя по бесконечным улочкам собственного города, он повсюду слышал новость о коронации его младшего брата. Люди шептались, судачились, близ трактира и вовсе шёл оживленный спор. Кто-то ликовал, а кто-то открыто заявлял, что бастард не может править их страной. - Говорят у него мягкое сердце, - из толпы послышался дикий смех, и женщина, что высказалась столь неординарной фразой стушевалась под столь сильным напором, на неё накинулись с обвинениями, кто-то пытался поддержать, но перевес был на стороне недовольных. - Вы ещё скажите, что Джоффри был мягким и сердобольным правителем! Да он же Старка казнил, этот выродок, всем нам кровь попил, и ты думаешь, что младший будет отличаться? У них в крови жажда власти, ненормальные ублюдки, в пекло их! И коронацию их в пекло! Пусть горят синем пламенем, сукины дети! Джоффри стоял в толпе, у него даже пытались узнать мнение, на чьей именно он стороне, это было смешно, но люди и впрямь не знали своего правителя в лицо. Много грязи летело в его адрес и даже вы адрес его младшего брата и всей семьи в целом. Мало добрых слов мог услышать король, ведь за своё короткое правление, он и впрямь был злобным, жестоким монархом. Люди страдали, войны лишь разгорались и все забыли о главной проблеме, той, что набирает силы, которая находится за стеной их королевства, там, где давно познали запах смерти и вкус крови на своих губах. И Джоффри не мог знать, стоя в толпе своих подданных, что его супруга давно воюет, а не сидит пташкой в его позолоченной клетке, нет больше испуганной девочки, есть волчица, достойная дочь своего отца.