Делая вид

      Липкий пот, натекший под воротник в клубе, теперь обдувал ветер. Капли испарялись, на их месте начинала зудеть кожа. Андрей все собирался дойти до туалета и как следует умыться, но сначала не мог оторвать взгляда от сцены, потом — растворился в толпе, которая устремилась к выходу в надежде успеть на метро. А потом закурил, потому что толпа растворилась вместе с Мариной, которой вроде как должно было что-то перепасть от мальчишки, встреченного накануне.       —Ты на колесах? — спросил Крис. Новая куртка закрыла новые татуировки. Внизу, в клубе, на сцене, он был в белой майке. Старался не отвлекать внимание от нижнего. Кем бы тот ни был.       —Да, — Андрей кивнул. Он был на колесах вынужденно. На метро с оружием много не наездишь. Каждый металлоискатель — небольшое приключение.       —Подхватишь? — попросил Крис — только теперь Андрей увидел, что тот стоит с двумя объемными спортивными сумками.       Как у него каждый раз хватало терпения таскать всю гору девайсов до арендованного клуба и из него — на съемную квартиру — Андрей не представлял.       —А парня этого где потерял? — удивился Андрей.       Крис деликатно кашлянул и шагнул чуть вбок. «Этот парень», ковыряя носком кеда асфальт у обочины, делал вид, что его не существует.       —Его тоже подхватить? — спросил Андрей.       Крис протянул ему сигарету, виновато улыбаясь:       —Он много места не займет.       —Да я вижу, — вздохнул Андрей. Ему не то чтобы жаль было подкинуть парня — он любил ездить по ночному городу. Просто уже настроился ехать с Крисом, а посторонний автоматически означал, что обсуждать будут погоду и новую плитку в центре.       Мальчишка как будто почувствовал его настроение, потому что сказал:       —Крис, да не надо, я на метро доеду.       —Стой уже, — осадил его Крис, — метро закрылось.       —Может, пешком? — предложил мальчишка.       Андрею показалось, что голос дрогнул. Он отвернулся и шагнул в сторону, давая им возможность обсудить план на ночь без его участия.       —Паша, какого хуя? Тебе пешком два часа херачить. Андрей нормальный мужик. Я сам сяду в машину и прослежу, чтоб ты нормально доехал. Хорош дурить.       —Да мне просто неудобно.       —Два хуя в жопе — неудобно, а подкинуть тебя до Мытищ — херня вопрос.       Андрей чуть не поперхнулся. Он любил ездить по ночной Москве, но дорога на север и обратно… Хорошо если к утру будет дома. С другой стороны, у него все равно выходной, а Марина не будет нервничать из-за того, что он храпит за стенкой.       —Крис все правильно говорит, — Андрей вмешался в разговор. — Не проблема тебя подкинуть. И потом, вы такое шоу устроили, — он улыбнулся как можно шире и радостней.       На Криса эта фальшь давно не работала, а вот мальчишка сразу же оживился.       Первые километров пять он пытался начать разговоры на самые разные темы. Начал с пробок и плитки, но потом стал цитировать поочередно Бродского и Шнура, долго мурлыкал непонятный мотив на джаз из динамиков, признался, что до Криса у него было два верхних, расхвалил чистоту в салоне Андрея.       И заснул.       —Наконец-то, — вздохнул Крис, опустил окно и прикурил.       —Ты где его достал? — спросил Андрей.       —Давай не надо, — Крис поморщился. — У тебя, знаешь, тоже всякое было.       Андрей улыбнулся. Остаток пути до Мытищ они проехали в молчании. Даже музыку Андрей отключил, потому что ему нравилось слушать ветер, случайные звуки дороги, и смотреть, как спокойно и неторопливо курил Крис.       Парня на заднем пришлось расталкивать. Он никак не мог понять, где находится, кто они, попытался отпихнуть Криса локтем, а когда проснулся до конца — долго извинялся.       —Все, давай, спокойной ночи, — махнул ему Крис.       Но парень никак не уходил, то подходил чуть ближе, как будто решался, то отступал.       —Ну? Забыл что-то? — спросил Крис.       Мальчишка подбежал к нему, подтянулся и кое-как с горем пополам поцеловал в щеку. Андрей пытался не заржать. Крис — замер.       Парня, его кед и поцелуя уже давно не было — скрылись в подъезде, но Крис так и стоял.       —Это что сейчас на хер было такое? — спросил он у Андрея, когда оттаял.       —Подростковая влюбленность, — ответил Андрей. — Садись в машину, ловелас. Повезу тебя обратно — в настоящую Москву.       Крис сел и закурил.       —Вот зачем он это сделал? — спросил он через минуту после того, как они тронулись.       —Ну а ты что думал? Отхерачишь его плеткой и разойдетесь? — спросил Андрей.       —Да, — ответил Крис.       Андрей все-таки рассмеялся.       —Что смешного-то? — спросил Крис.       —Ну ты как вчера родился, — улыбнулся Андрей — высмеивать не хотелось, но чужая наивность на фоне татуировок, кожаной куртки, груды мышц и… всего остального, что делало Криса Крисом — все это против воли вызывало улыбку.       —Бля, он же завтра звонить будет, — вздохнул Крис. — Будет, да?       —Будет, — Андрей кивнул. — Смски начнет слать. Стихи сочинит.       —Какие? — ужаснулся Крис.       —Отвратительные, — сказал Андрей. — Ну серьезно, Крис, ты же взрослый мужик уже. Неужели ты не фильтруешь, когда они на все согласны, ты только возьми? Даже сказать, что это на раз и без обязательств, — могут.       Несколько минут Крис молчал. Это было напряженное, даже злое молчание, которое Андрей не хотел нарушать, чтобы не переступить грань чужого доверия.       До него не сразу дошло, насколько глубоко заблуждается казалось бы опытный тематик.       —И ты с этим живешь? — спросил Крис, когда пауза рассосалась.       —Выживаю, — Андрей поморщился. — Привык. Перевожу с человеческого на человеческий.       —Это как? — заинтересовался Крис.       —Ну, это примерно так. Ты спрашиваешь: хочешь пожестче? Если говорят да — можешь шлепнуть по жопе. Если нет — даришь букет цветов и расходитесь. Потом когда шлепнул — спрашиваешь: понравилось? Если говорят — да, шлепаешь сильнее, пару раз. Если говорит — ой, что ты делаешь — даришь букет цветов и…       —Ладно, я догнал схему с цветами, — прервал его Крис. — А просто сесть за чаем, обсудить все и погнали. Такого не бывает?       —Ну, в книжках фантастических, может, и бывает, — ответил Андрей.       —Погоди, ну вот ты говоришь, что переводишь с человеческого на человеческий. Так?       —Так, — согласился Андрей.       —Значит, ты тоже в душе не ебешь, какого хера им надо? — спросил Крис.       —Не ебу, — кивнул Андрей.       —Значит, если мы с тобой…       Андрей успел надавить на тормоз и свернул с шоссе к придорожной заправке. Светилась надпись «круглосуточно», внутри можно было купить кофе, отлить и поставить на паузу разговор с Крисом, который стремительно летел в пропасть.       —Все нормально? — спросил Крис.       —Давай так, — Андрей тяжело вздохнул — теперь, когда вопрос был задан, и задан так прямо, уползать от него означало солгать, а лгать Крису он не хотел. — Вот ты сейчас только рассказывал, как тебя заебали стихами и смсками.       —Ага, — Крис выкинул окурок, обернулся к Андрею. Даже в плохом освещении было хорошо видно спокойное выражение лица.       —Меня тоже заебали, Крис, и я согласился тебя подкинуть, потому что ты — один из немногих, кто этого не делает. Давай все так и оставим, — предложил он. — Я лучше приеду на следующую сессию, накину чаевых и довезу тебя до дома. Без стихов и цветов.       —Ну я тебе стихи и цветы не предлагаю, — ответил Крис, облизал губы и вытек из машины, на прощание выгодно вильнув задницей.       Андрей заглушил мотор и вышел следом. Крис не останавливался до самой кассы, нырнул в дверь кафе и направился к прилавку с напитками.       Можно было заплатить за бензин и вернуться к машине, но Андрей решил, что в худшем случае найдет сервис доставки цветов и пришлет Крису две гвоздики. Чтобы в следующий раз не выебывался.       Они сели за столик у окна. Сонная кассирша почти швырнула в них пакетиками с растворимым кофе. Кипяток в кружках был перелит.       —Тебе же хочется Темы? — спросил Крис после того, как утрамбовал порошок в своей кружке.       —Хочется, — почти прохрипел Андрей.       Ему хотелось до дрожащих рук, когда особенно припекало. Он и на сессии Криса ходил — чтобы хоть немного выдохнуть. Сначала даже цеплял кого-то, но перспектива читать стихи становилась все большим минусом. Особенно с учетом того, как долго и нежно приходилось разводить подцепленных на что-то кроме легких шлепков и укусов.       —Ну вот и мне хочется, — Крис улыбнулся, надорвал пакетик кофе Андрея и начал разводить еще одно коричневое болотце на столе.       —У тебя сегодня был публичный экшн, — напомнил Андрей.       —Ну так мне не этой херни хочется, — улыбка стала хитрой — он посмотрел исподлобья на Андрея.       —Ай-ай-ай, а как же безопасно и разумно? — усмехнулся Андрей. Ни один экшен Криса не начинался без того, что он напоминал окружающим про «основные принципы».       —Ну так если никто не узнает, — Крис снова облизал губы. — Я вот никому не расскажу. Мне, знаешь ли, проблемы не нужны.       —Давай-ка еще раз пробежимся по основным моментам, — сказал Андрей. — Никаких стихов. Никаких смсок про любовь и другие высокие чувства. У тебя своя жизнь — у меня своя. Собрались, потемачили-поебались, разошлись.       Крис спокойно кивнул, потом шумно отхлебнул кофе из кружки и вытер губы тыльной стороной руки.       —Почему мне кажется, что где-то здесь фантастический наеб? — спросил Андрей.       —Потому что ты только что моего пацана в Мытищах высадил, — напомнил Крис. — Забей, отойдешь. Мне, знаешь, тоже стремно. Шаг вправо, шаг влево — кинешь меня за решетку.       Андрей нахмурился:       —Это с какой же радости мне тебя за решетку кидать?       —Да не понравится, как поебались, и кинешь, — Крис поморщился.       На секунду Андрею показалось, что это — обычный страх. От погонов и звания мальчики разбегались быстрей, чем от кобуры. Оставались либо отбитые — на раз, либо наивные — этих Андрей сам выпроваживал. Но Крис морщился не из-за страха. Бояться он просто не умел. Скорее это была очень странная надежда, что может быть так, как он хочет, и огромное недоверие к этой надежде.       —Пошли, — Андрей кивнул на туалет. — Проверим теорию. Не понравится — довезу домой, и закроем вопрос.       Крис встал и пошел к туалету.       —Не положено! — резким, пронзительным голосом предупредила кассирша, как будто только и ждала, когда они пойдут к туалету.       Скорее всего — ждала. Другой причины сидеть ночью в забегаловке у не пьяных людей не было.       —Ой, да очень надо, — ответил ей Крис. — Пошли, у тебя же машина есть.       Машина действительно была. И теоретически Андрей догадывался, что в ней можно было трахаться. Но места на что-то еще. Даже на то, чтобы размахнуться для шлепка по заднице. Этого не было.       Все же Крис так уверенно утащил его на заднее сиденье, что задавать вопросы и сомневаться было попросту некогда.       Они забрались на заднее вдвоем, Крису пришлось подтянуть ноги — на полу лежала одна из двух сумок. Вторую он оставил в багажнике. Тусклый свет фонаря над заправкой высветил содержимое, когда разъехалась молния. Андрей поймал себя на том, что уже тянет руки к сложенным внутри девайсам. Крис мог ходить в одних джинсах годами, ночевать в одной комнате с еще двумя покорителями столицы, но на девайсах никогда не экономил. Наручи как будто сами скользнули в руку.       —Не прокатит, — усмехнулся тот.       Андрей вопросительно посмотрел на него.       —Не налезут, — Крис покрутил запястьем.       —А кляп там есть? — усмехнулся Андрей.       Крис запустил руку поглубже в сумку, вытащил трензель в кожаной оплетке и покрутил перед носом Андрея:       —Сойдет?       Андрей выхватил трензель, взял за края металлической части и дождался, пока Крис откроет рот, чтобы задать очередной вопрос. Трензель удобно скользнул между зубами. Возмущение на лице почти сразу сменилось ответной усмешкой.       Застегивать Андрей не стал. Зачем? Если дело дойдет до борьбы — до того, что Крис попытается освободиться от трензеля… Ну, тогда можно заканчивать. Крис, как будто понял это — отстегнул ремень полностью.       Сумка была доверху набита тем, что Андрею хотелось попробовать, но в тесном салоне, на парковке — они могли позволить себе только малую часть.       На сиденье упал нож, который Крис использовал в те редкие сессии, когда брался за веревки. В качестве страховки — держал в кармане или на столе.       —Все еще хочешь «не херню»? — спросил Андрей. Крис забрал нож, вытащил из ножен и протянул Андрею рукоятью вперед.       Андрей расстегнул пуговицу джинсов Криса, потянул молнию вниз и показал жестом продолжить самостоятельно. Пока Крис возился со штанами — Андрей вытащил из сумки аптечку и бутылку дешевой водки. Намочил водкой бинты, провел по лезвию пару раз.       Крис задолбал бы его теорией техники безопасности, если бы на его месте был кто-то другой. Но сейчас с трензелем во рту Крис только смотрел жадными голодными глазами на лезвие. И даже мычать о правилах безопасности не собирался.       Без штанов, без трусов и без одного ботинка, который пришлось снять, чтобы сползла брючина, Крис залез на Андрея и обхватил бедрами. Никто не говорил ему этого делать, но именно это и было нужно Андрею.       Что еще было нужно Андрею — возможность проверить остроту лезвия на настоящей коже. Проследить за тем, как на груди с мордой волка и парой абстрактных узоров расползается новая алая линия. Нож был заточен отлично. Крис никогда не использовал его для найфплея в редких экшнах, где дело вообще доходило до найфплея. Там были либо совсем тупые, либо очень слабо наточенные лезвия, которые оставляли после себя хорошо заметные, но абсолютно безопасные царапины.       На след от ножа Крис не обратил никакого внимания — продолжил смотреть на Андрея. Возбуждение помимо члена выдавали только глаза.       —Как насчет жести без боли? — предложил Андрей.       Крис помолчал несколько секунд, потом медленно кивнул.       Андрей вытащил из сумки презерватив и собирался открыть. Крис схватил его за руку. Они обменялись взглядами.       —Уверен?       На этот раз Крис кивнул сразу.       —Завтра я схожу в больничку, малыш, и если выяснится, что ты подарил мне вместо цветов курс антибиотиков — мы расходимся сразу. И больше ты меня не увидишь.       Крис спокойно кивнул, прикрыв глаза.       Андрей собирался вытащить из бардачка смазку, но они с Крисом уже так высоко подняли ставки, что это казалось совершенно лишним. Вместо этого он плюнул в ладонь и пропустил ее под бедрами любовника. Ягодицы разошлись шире под его прикосновением. Два пальца легко скользнули внутрь. Задавать вопросы Андрей не стал. Расстегнул ширинку, притянул Криса вплотную и помог залезть на член, придерживая за бедра.       Крис прогнулся, довольно прорычал, выдыхая. Пару минут они просто привыкали друг к другу, двигаясь медленно — почти осторожно. Андрей запоминал, от каких именно движений Крис выгибается дугой. Крис внимательно следил за тем, что происходит с Андреем, если опустить быстрее и глубже обычного.       Наигравшись в обычный секс, уже уверенный в том, что случайностей не будет — Андрей взял в одну руку нож, в другой схватил Криса за волосы и заставил прогнуться в пояснице и вывернуть шею.       Лезвие застыло возле артерии. Крис застыл вместе с ним. Перестал дышать.       —Знаешь, что будет, если дернешься? — спросил Андрей.       —Угу, — медленно выдавил Крис.       —Знаешь, сколько проблем у меня будет? — Андрей усмехнулся.       Крис промолчал.       —Правильно — нисколько, — сказал Андрей. — Так что веди себя хорошо, малыш. Не шевелись.       Он видел, как затвердели соски, чувствовал членом, как чужое тело сжалось вокруг него.       —Теперь я уберу руку и подскажу, когда можно будет двигаться. А ты продолжишь вести себя хорошо.       Машина, вонь от заправки, ночной шум дороги — все растворялось. Сужалось до одного тела, которое было живым только потому что беспрекословно подчинялось Андрею. Это не была игра в «кто сильней», это не были веселые протокольные игры про то, кто как сядет и куда посмотрит. Андрей знал, что не уберет руку, если Крис дернется. Крис тоже знал это. Каждая секунда этого странного секса-сессии могла стать последней.       Из-за этого каждая секунда была особенной. Андрей направлял движение чужого тела, концентрируясь до предела на том, насколько резким будет это движение. От того, будет ли он готов, успеет ли поднять руку выше, зависело, чем закончится ночь — острым оргазмом для обоих или чередой звонков о том, как замять случайное убийство.       Через пару минут Андрей увидел, как по напряженному до предела телу стекают капли пота. Некоторые текли прямо к ране на груди. Соль должна была причинять неожиданную боль. Он подстраховался — остановил любовника и дождался, когда капля растворится в крови. Крис тихо застонал, но не пошевелился.       —Отлично, — улыбнулся Андрей. — Давай ускоримся.       Обычно он оставлял до конца секса только наручники или еще какую-то мелочь. Скорее атрибут — чем то, что причиняло боль или реальный дискомфорт. Но теперь хотелось закончить с ножом в руке и абсолютно послушным любовником.       Из-за этого пришлось серьезно сдерживать себя, концентрироваться даже в момент оргазма, следить за своим и чужим дыханием. Но когда нож упал на сиденье рядом, а на плечо Андрею — упала голова Криса, они оба молча дышали еще несколько минут.       Им было хорошо. Они были настолько живы, насколько реально мог умереть один из них совсем недавно.       —Щас, секунду, — Крис кое-как восстановил дыхание. — Значит, как там было. Люблю грозу в начале Мая…       Андрей слегка ударил его по голове.       —Хватит, пожалуйста, я понял, что у тебя все серьезно.       Они засмеялись. Помогли друг другу одеться, убрали салфетками то, что возможно было убрать, сели на передние места и закурили.       —Если кто-нибудь узнает — мне пиздец, — сказал Крис.       —А мне не пиздец? — усмехнулся Андрей.       —Ну тогда ничего не было, — подытожил Крис.       —Напиши, когда захочешь, чтобы снова ничего не было.       —Обязательно.

***

      Расслабленно курить, продолжая ощущать в себе чужой член, было чем-то новым. Особенно учитывая, где они сидели. Когда. И как.       Не меньше трех сотен метров вниз — пустота, которая заканчивалась кривыми сваями заброшенной стройки. Падение равно смерти с той же вероятностью, что дважды два равно четырем.       —Думал, ты отвалишься еще на старте, — сказал Андрей.       Его член внутри был частью того, что удерживало Криса от смерти.       —С хера бы? — усмехнулся Крис, принимая сигарету из рук любовника.       Или — партнера?       В любви друг другу они не признавались.       Боже, насколько приятно было ебаться с ним, не признаваясь ему в любви.       —Небезопасно, — усмехнулся Андрей, забрал сигарету и затянулся. — Неразумно.       —Добровольно же, хули тебе еще надо, — Крис коснулся его лба собственным.       Бездна под ногами была гарантией мучительной смерти. От этого сидеть на коленях Андрея, обнимать его ногами, быть настолько близко к нему — было жизненно важным.       —Два из трех? — усмехнулся Андрей. — У тебя, по-моему, сползли стандарты.       —По хую на стандарты, ты главное не дай сползти мне самому, — ответил Крис, когда начал съезжать. Из-за пота между ними, а еще из-за того, что после долгих минут секса над пустотой начало сводить судорогой ноги.       Когда они вдвоем спустились вниз по раздолбанной лестнице внутри заброшки — еще несколько минут в груди приятно плескался адреналин.       —Подкинуть домой? — предложил Андрей.       Из своего у Криса до сих пор было только две спортивных сумки девайсов и огромный долг банку. Ни о какой машине не могло быть и речи.       —Не надо, прогуляюсь, — ответил Крис.       Дождался, пока скроется из виду машина Андрея и пошел ловить попутку. Доползти до дома в таком состоянии он точно не смог бы, но и ехать рядом… было невыносимо. Потому что ехать пришлось бы часа два, а то и три — если с пробками. И он точно знал, потому что так бывало уже не раз и не два, что к моменту, когда Андрей будет высаживать его возле съемной хаты — возбуждение и желание вернутся. И уходить от машины будет чудовищно тяжело.       И потом, разве мог бы Андрей всю дорогу трещать про бывшую, которая украла ключи к квартире новой? Хуй там плавал. А вот случайный попутчик — мог.

***

      Все хорошее когда-нибудь кончается — говорили Крису в детстве. Чтоб не раскатывал губу и разные другие части тела. Для профилактики борзости, как любила повторять воспитательница. Ей самой из-за борзости то и дело перепадали втыки начальства, но она, наверное, из принципа лезла на рожон. Или ей просто в кайф было фигачить детей ремнем — Крис не задумывался об этом всерьез ни тогда, в детстве, ни теперь, когда появилось время хоть о чем-то задуматься.       Например, о том, что все хорошее когда-нибудь кончается.       В голове зрел афоризм: «Хорошее кончается, так что не кончись, пожалуйста, ты». Но он давил в себе желание озвучить этот афоризм, потому что врачи скорой едва ли могли оценить его чувство юмора.       Андрей сидел напротив с каменным лицом и, скорее всего, тоже пытался не пошутить не в тему. Одно то, что корочкой на этот раз он светить не стал, было плохим сигналом. Ну… или, если уж говорить о плохих сигналах, то отсутствие каких бы то ни было сигналов на мониторах… короче, вот оно было реально плохим. Крис на пару секунд даже поверил в бога. Правда, когда пульс бедняги на койке пришел в норму, вера эта снова дала слабину.       —Так как он потерял сознание? — спросил медбрат, искоса глядя на Андрея.       —Не знаю, — ответил тот.       Мог с три короба наплести — Крис сто раз видел это. Но не стал. Промолчал зачем-то. И медбрат, с усмешкой глянув на синяки на шее лежащего без сознания «клиента», выдал презрительное: «Пф-ф».       А ведь начиналось все хорошо. Очень хорошо. Даже в какой-то степени охуенно. Крис взял пару выходных на подработке, забрал у мастера новую плетку, купил бутылку дешевого виски, пару лимонов и доехал до квартиры, которую они снимали уже два или три раза по случаю. Настроение было таким хорошим, что в пору было покупать цветы или билет в кино. Но цветы и билет в кино, конечно, все испортили бы.       Андрей пришел на квартиру раньше. С него в этот раз была еда. Две пачки пельменей в холодильнике и дрожащий от предвкушения мальчик в коридоре. Когда Крис зашел в квартиру — мальчик начал дрожать еще интенсивнее и уже тогда почти задохнулся. От восторга или еще чего — Крис не уточнял. А стоило. Астма у него была что ли…       Потом они поели и поболтали по-душам. Дрожащий мальчик послушно давал согласие на любую дичь, и Андрей прекратил допрос, потому что они могли доболтаться до того, что парень дает согласие на эвтаназию. Крис прекрасно знал, как иногда хочется Темы. Пользоваться этим можно было до какой-то разумной черты, а за ней уже не было смысла торговаться. Ясно, что человек кивнет на любую дичь.       В комнате после пары стопок виски мальчик перестал дрожать, сам разделся и послушно подставил спину под плетку. Андрей даже не стал участвовать — смотрел издалека и курил.       С таким стартом все должно было закончиться ленивым сексом, выгнанным к чертям мальчиком и чем-то поинтереснее для них двоих. Слепая, почти дикая покорность нижнего Андрея скорей раздражала, чем заводила, но Крис об этом ничего не говорил вслух. Как идет — так идет. У него самого экшна не было уже больше месяца, и он не собирался воротить нос от подставленной спины.       Минут десять мальчишка плыл куда-то в сторону приятной отключки, а потом Андрей чиркнул зажигалкой, тихо откашлялся, прочищая горло, и мальчика выдернуло в суровую реальность. Он неудачно дернулся, плетка проехалась по ногам, от неожиданности он свалился на бок и попытался ползти в сторону.       Вот тогда Андрей и заинтересовался. Лучше бы курил.       Крис передал ему плетку — чего не стоило делать — и смотрел на то, как тяжелые ленты кожи ложатся сначала на бок, потом — на грудь. Что-то наверное скользнуло в пах, потому что мальчишка заорал так, будто в руках у Андрея была не плетка, а нож.       Ну а дальше остановить Андрея можно было только ударом по голове. Если бы вдруг Крис попытался… а Крис не стал пытаться, и это уже было совсем паршиво, потому что когда способность осознавать реальность вернулась к нему в следующий раз — он уже успел засунуть член в нижнего и теперь придерживал за волосы и за руки, подставляя чужое горло руке Андрея.       Крис успел подумать, что такого послушного нижнего у него не было уже очень давно — тот даже не пытался сопротивляться, несмотря на то, с какой силой ему сжимали горло.       А потом перехватил взгляд Андрея. Еще недавно холодные, теперь его глаза ожили, жадно блестели и, казалось, готовы были сожрать мальчишку на десерт к пельменям. И не в переносном смысле.       Вдвоем, почти одновременно, они замерли. Андрей тяжело дышал и смотрел на Криса. Крис тяжело дышал и смотрел в ответ.       Вслух никто ничего не говорил. Но в какой-то момент разговоры вслух перестали быть чем-то необходимым для того, чтобы они понимали друг друга.       Взгляд Андрея был открытым предложением. Можно было попробовать «кое-что новое». Что-то, чего Крис никогда еще не пробовал.       Крис проглотил слюну. Адреналин в груди подстегивал согласиться. Желание не помогало сопротивляться. Отсутствие Темы последний месяц мешало думать о чем-то, кроме блестящих предложением глаз.       Он почти кивнул. Теперь, сидя в скорой, он хорошо осознавал, как близко к полному пиздецу оказался в ту секунду. После того, что они могли сделать, дороги назад уже не было бы. Только в очень быстрый и окончательный перед.       —Вы хоть его имя знаете? — спросил медбрат, которому явно доставляло удовольствие, что и Андрей, и Крис ведут себя как примерные мальчики-зайчики. Он считал — это из-за того, что им стыдно. Что им неловко, ведь они втроем явно трахались на той квартирке.       А неловко им не было. Каково было Андрею — Крис не знал, но по тому, как тот вел себя, ясно было, что мягко говоря не слишком приятно.       Крису было херово. Так херово, как не бывало даже когда воспитательница, мать ее за ногу, фигачила чем придется по заднице.       Но не потому что он понял, в какую жопу попал. О, нет. Если бы ему было херово из-за этого — ему было бы не так херово.       Он уронил голову на руки и растер лицо.       —Да ладно тебе, ты как будто первый пидор в истории, — зачем-то ляпнул медбрат.       Врачи его болтовню игнорировали.       Крису отчаянно хотелось курить. Момент, когда он сделал правильный выбор, всплывал в памяти ярким пятном, которое было выжжено на внутренней стороне черепной коробки, не меньше.       Там на квартире Крис не смог заставить себя помотать головой — его хватило только на то, чтобы отвести взгляд. Все его тело, казалось, было парализовано желанием кивнуть, и только глаза слушались.       Если бы тогда он послушал все тело, а не глаза. Сейчас, скорее всего, они расхлебывали бы последствия. Да, этих последствий хватило бы на целый криминальный детектив. Но они смогли бы выкарабкаться. И у них было бы совершенно другое воспоминание.       —Да не ссы ты так, господи, — в конце поездки медбрат, казалось, был уже лучшим другом. — Мы раз в неделю таких катаем. В следующий раз будете играться — пульс считай.       Крис промолчал. Выпрыгнул из машины вслед за врачами.       После кучи возни с парковкой и ресепшеном в один момент Крис и Андрей остались одни в курилке. Врачи, галдя о сложном пациенте, вышли, и никто не вошел.       —Прости, — вырвалось у Криса. Он не знал, как еще склеить то, что разрушилось той ночью.       —Ты все правильно сделал, — возразил Андрей. — Так лучше.       Он врал. И Крис знал, что он врет. А еще знал, что Андрей знает, что Крис знает, что он врет.       Пару минут они курили в тишине, пытаясь не выдумывать новую ложь.       —Нам надо заканчивать, — сказал Андрей.       Крис знал, что это не ложь, что это правильно. Что в следующий раз, оказавшись с послушным мальчиком, который выпьет пару стопок и съест лимон, они не остановятся. Крис не сможет еще раз отвести взгляд. Андрей не сможет не предлагать. Им уже было слишком мало «просто темы». Они слишком хорошо понимали друг друга. Слишком полно друг другу доверяли.       —Хорошо, — ответил Крис. — Когда? — он посмотрел на Андрея, надеясь, что вышло не жалко.       —Завтра, — сказал Андрей.       Наверное, все-таки вышло жалко, раз не смог ответить: «Сейчас».       Они бросили окурки в урну и добрались до ближайшего туалета. Очень кстати ночью туалеты никому не были нужны. А после всего, что произошло, Крису чудовищно нужно было дотрахаться. И Андрею, судя по темпу и глубине траха, — тоже. Кабинку они не сломали, но у Криса приятно ныли плечи и шея, искусанные в процессе.       Выходить из кабинки никто из них не хотел. Крис не хотел оборачиваться. Андрей — не заставлял.       Они простояли так, наверное, целый час. Затекли ноги. Хотелось пить. Есть. Дышать чем-то кроме хлорки.       —Я ни о чем не жалею, — сказал напоследок Андрей.       Вышел из кабинки первым и почти сразу — из туалета. Догонять его не имело смысла.       Крис остался в кабинке и вспомнил дурацкую поговорку. Что все хорошее когда-нибудь кончается. Какая-то часть внутри него хотела побежать на улицу и догнать Андрея. Потребовать, чтобы они продолжили. Умолять, если придется. Но эта часть после секса в кабинке вела себя смирно и легко подчинилась другой — той, что прекрасно понимала, почему Андрей вызвал скорую и проехал весь путь в машине вместе с Крисом. У всего в жизни были последствия. И ехать на скорой, глядя на полоску чужого пульса, было одной купюрой, а избавляться от тела на пустыре — другой. И Андрей предпочел обойтись первой.